— Мне некуда идти.

Хантер смотрит на меня озадаченно и, сморгнув, кивает.

— Что — то типа этого я и ждал, — хмыкает. — Не пришла бы ты так просто. С родаками пооралась?

— С мамой, — тихо отвечаю и опускаю глаза.

— Повод?

— Мое плохое поведение.

Услышав ответ, Хантер смеется. Для него это какая — то нелепость.

— Правильная девочка не такая уж и правильная, а? — подмигивает он мне.

Его повеселевшее настроение никак не откликается во мне. То, что он высмеивает — моя проблема, и пока мне сложно переводить это в шутку.

— Я не хочу быть больше правильной для кого — то. Хочу быть собой.

— Так будь.

— Легко сказать, когда на тебя никто не давит.

— Легко найти оправдание своей слабохарактерности, — затыкает мое нытье Хантер.

— Это ты обо мне? — сразу оживаю я. Его слова звучат оскорбительно.

— О тебе прошлой, — уточняет Хантер, туша тем самым огонь, который только что воспламенил. Иронично добавляет. — Теперь — то ты другая, да?

— Я взрослею. И уже не могу без оговорок внимать всему, что говорят родители. Иногда они не правы.

— Как и все люди. Как и мы с тобой, — замечает Хантер.

— Да.

— Поэтому нужно быть лояльнее.

Я отрицательно мотаю головой, потому что начинаю понимать куда, клонит Хантер.

— Я не пойду домой. Лучше на улице буду ночевать, — в упрямом протесте складываю руки на груди.

— Ладно, характер есть, — прицельно изучает мое насупившееся лицо. — И гордости выше крыше. А мозги?

Я убиваю его взглядом. Он ржет. Потом вздыхает обреченно, брякает ключами и кивает на дверь.

— На выход, дамочка.

Я расстроенно хлюпаю носом, и не хотя плетусь вперед.

Черт!

И куда мне теперь податься? Озираюсь по сторонам. У Алки мать меня сразу вычислит, реально что ли на улице ночевать, вот на той скамейке, как бомж…

Хантер запирает двери. Я оборачиваюсь и ловлю его взгляд на себе:

— Со мной поедешь, бездомная? — шутливо спрашивает он.

Куда? Зачем? Опустив эти вопросы, я не задумываясь, соглашаюсь.

Вот это я попала, кхм…

Когда соглашалась ехать с Хантером, то никак не предполагала, что по итогу буду знакомится с его семьей. Дело в том, что сегодня День Рождение у сестры Хантера, она живет за городом в родительском доме, именно туда за десятки километров мы и поехали. Определенно я буду незваным гостем и по этому поводу испытываю неловкость.

Но назад дороги уже нет. Это я четко осознаю, когда мы уже стоим перед воротами небольшого двухэтажного дома с жилой мансардой. Я нервничаю, мое сердце сильно колотится в груди от переживаний. Жару поддает недоброжелательный лай собаки, которая услышала посторонний шум за воротами.

— Родители подумают, что я твоя девушка, — поглядываю на окна, за которыми ничего не видно из — за солнечных бликов.

— Не подумают. Их нет на этом свете, — говорит парень, замечая, как меня трусит. — Пошли уже.

Тут Хантер берет меня за руку и тянет за собой. Уверено и решительно. Ни чуточки не переживая за последствия.

А я задумываюсь — уже нет обоих родителей? Только сестра?

Мы заходим во двор, я прячусь за широкой спиной Хантера и осторожно оглядываюсь. Боюсь собаку, которая надрывает горло и её сдерживает лишь цепь, чтоб не наброситься на меня. Уж явно не на Хантера она так реагирует.

— Фу, Тоша! — грозно командует парень, подходя ближе к конуре.

Собака средних размеров, поджав хвост, ложится на живот и шевелит хвостом. Она искоса поглядывает на меня, еле сдерживая себя, чтобы не зарычать. Но ослушаться хозяина не смеет.

— Молодец. Ну, как у тебя дела, — гладит по загривке её Хантер. — Это Лиза. Не рычи, она со мной.

Я слабо улыбаюсь, глядя в собачьи глаза. Парень оглядывается на меня, дергает головой, чтобы подошла и погладила. Но я категорично мотаю головой. Думаю, нам надо больше времени, чтобы сдружиться.

— Он умный пес, но не любит чужих.

— М — м, — мычу я, вздыхая обреченно.

«Чужая» — какое верное определение. Именно так я себя и ощущаю. Опасаюсь за реакцию других членов семьи Хантера, вдруг они такие — же гостеприимные, как и их страж на воротах.

— Расслабься, — легонько толкает меня плечом парень.

— Угу, — суплюсь я.

Он усмехается на мой напряженный вид и касается пальцами оголённого живота.

— Щекотно же, — оживляюсь я, удивленная игривым поведением Хантера.

— Ну так смейся. Всяко лучше, чем киснуть.

Я закатываю глаза, и он опять пристает. Я взвизгиваю и шлепаю его по руке, хотя это его мало останавливает. Он веселится, угрожая, что здешние комары закусают мои аппетитные бока вечером.

— Хватит, прекрати, — смеюсь я, останавливая парня.

На шум и визги в окно выглядывает голова курносой девчонки.

— Артемка! — радостно вскрикивает она, и тут же исчезает из виду.

— Это она кому? — озадаченно уставляюсь на Хантера. Тот молча улыбается.

Кажется, я только что узнала, как зовут по — настоящему подпольного бойца. Это естественно, что родные будут звать его тем именем, которое дано ему с рождения.

«Ар — тем — ка», — смакую я про себя вскрывшееся имя и загадочно улыбаюсь, шагая за спиной парня.

— Ты же говорил, что твоей сестре семнадцать исполнилось, — вспоминаю я. Но той девочке на вид не больше двенадцати.

— Это младшая.

— А, дак у тебя две сестры?

— Три.

— Три? — брови ползут вверх. — Ничего себе.

Мы огибаем дом и выходим на участок, где зона отдыха с беседкой и качелями соседствует с клумбами и грядками. Очень похоже на дачу. Все по — простому, скромно, но при этом аккуратно и даже уютно.

Я замечаю двух молодых девушек, одна из которых отдыхает на качелях с телефоном, а другая кружит вокруг накрытого стола. Ага, вот и сестры. Приятной внешности, но совершенно разные. Та, что на качелях — с короткой стрижкой в широкой футболке и шортах, её не печет ничего вокруг, кроме телефона. Нас она удостаивает секундным ленивым взглядом и, не найдя ничего интересного в реальной жизни, где приехал её брат с девушкой, возвращается на просторы интернета. Думаю, это средняя сестра. Та, что занимается сервировкой — с длинными распущенными волосами, в сарафане небесно-голубого цвета, тонкая и женственная, как березка. Она и есть виновница торжества — сразу решаю для себя я. При виде нас старшая сестра сразу оставляет дела и идет плавной неспешной походкой навстречу нам, на последок буркнув что — то средней.

Услышав позади топот спешащих ног, я оборачиваюсь и сразу схожу с тропинки — это хлопнув дверью, из дома выносится младшая сестра. Озорное лицо усыпано веснушками, носик вздернут, две потрепанные косички летят вслед за ней. Шлепая тапками, она бежит с веселой дурнинкой в глазах прямо на брата. В отличие от меня Хантер не оборачивается, может потому что и так знает, чего ожидать. Мелкая с разгону запрыгивает к нему на спину, обвивает руками шею и издает радостный писк.

— О — о–о, — обхватывая ноги сестры, хохочет Хантер.

Он начинает кружится вместе с ней и потом приземляет её на качель.

— Кто — нибудь вколите ей успокоительного, пока не поздно, — с пренебрежением косится на неё средняя сестра и отодвигается в сторону.

Та щипает её в плечо и показывает язык. Я на всё смотрю с округленными глазами.

— Девочки, успокойтесь, — с интонацией воспитателя говорит им старшая сестра и после, смягчившись, улыбается брату. — Привет, Тём.

— С Днем Рождения, Шпулька, — Хантер вручает ей подарок и нежно обнимает.

Я стою прямо за спиной парня и наблюдаю за ними воочию.

— Как я рада, что ты приехал, — негромко отвечает сестра, прижимаясь подбородком к его плечу и прикрывая глаза. Когда она открывает их, смотрит на меня.

Смущенно улыбнувшись, я киваю ей:

— С днем рождения.

— Спасибо, — сканирует меня и тоже улыбается.

Когда они отлипают друг от друга, Хантер дежурно знакомит меня со своими сестрами, назвав всех ласково по именам.