Он попытался что-то сказать, но я не дала ему шанса.

Я развернулась и направилась к застеклённой террасе, оставляя его в центре зала.

Терасса была просторной, с панорамными окнами, выходящими на ночной сад.

Здесь было намного тише, чем внутри дома.

Я остановилась у окна, положив ладони на холодное стекло.

Я смотрела на своё отражение в стекле.

Красное платье всё ещё идеально сидело на мне, подчёркивая изгибы фигуры.

Но видела я только уставшую и разозлившую не на шутку женщину.

Сколько ещё я выдержу? Сколько нужно, чтобы всё это закончилось?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Внутри поднималась волна тихого отчаяния.

Этот вечер стал для меня последней точкой, доказательством того, что ничего из этого больше не имеет значения.

Но в то же время я знала: это конец не только для Кости и меня.

Это конец всего старого.

Я больше не позволю этим людям и обстоятельствам определять мою жизнь.

Я открыла глаза и посмотрела на сад за окном.

Он казался бесконечным, как и мои мысли.

Скоро всё изменится.

И, возможно, впервые за долгое время я почувствую себя свободной.

Мысли только прервал тот, кого я вообще не ожидала видеть.

Он прошел рядом и только лениво кивнул в знак приветствия. Бордовый костюм и черная рубашка.

Лакированные ботинки и никакого браслета, держал в руках телефон.

Александр.

Три дня назад

Наталья

Я сидела в кабинете Михалычу, чувствуя, как раздражение расползается по всему телу.

Этот человек всегда умудрялся вывести меня из себя, но сегодня мне нужно было сохранять спокойствие.

Кабинет был уютным, почти домашним, но атмосфера напротив — напряжённой и выматывающей.

Михалыч, развалившись в своём массивном кресле, выглядел так, словно всё происходящее его только забавляло.

Мудила.

Его взгляд был слишком спокойным, слишком самодовольным.

Еще бы, я же пришла. Его тайное желание. Знаю я, вижу. Чувствую, быть женщиной я еще не разучилась.

— Тебе пакет акций, мне развод, а моему мужу — голая жопа, — сказала я, сложив руки на груди.

Его брови чуть приподнялись, уголки губ дрогнули в лёгкой ухмылке.

— Наташа, ты в своём репертуаре, — протянул он, откидываясь назад.

— И что? — я холодно посмотрела на него. — Если тебе не нравится, можешь отказать.

— Почему ты думаешь, что я тебя другу не продам? — спросил он с деланным любопытством, сцепив пальцы в замок.

Этот жук. Мне хотелось швырнуть в него чем-то тяжёлым.

Но я держалась, не позволяя эмоциям взять верх.

Не сейчас, Наташа. Не сейчас.

— Потому что, каким бы мудаком ты ни был, ты умный мужик, Альберт Михалыч, — ответила я, с лёгким наклоном головы.

Он усмехнулся, его глаза блеснули.

Он знал, что я права.

— Льстишь мне, Наталья, — протянул он, играя пальцами по подлокотнику кресла.

— Просто говорю, как есть.

Он выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом. В такие моменты он напоминал мне паука, который медленно плетёт свою паутину.

— Ладно, — наконец сказал он, чуть подавшись вперёд. — Я согласен.

— Отлично, — я чуть расслабилась, но лишь на мгновение. — Тогда жду бумаги через два дня. Всё должно быть чисто.

— Ты уверена, что тебе хватит твоей клиники? — спросил он, прищурив глаза.

Этот вопрос заставил меня стиснуть зубы.

Конечно, ему нужно было напомнить о том, что у меня остаётся меньше, чем было.

— Более чем, — коротко ответила я.

Альберт посмотрел на меня, как будто пытался понять, сколько ещё я готова выдержать.

— Ладно. Но, Наташа, есть одна вещь…

— Что ещё? — перебила я, чувствуя, как моё терпение начинает трещать по швам.

— Твоя идея... Она требует точности. Я договорился, что Косте подсунут бумаги на вечеринке, — его голос был спокойным, но в нём читалась скрытая игра.

— Пока он пьян и увлечён Валерией? — сухо уточнила я, зная его стиль.

— Ну, да, — кивнул он, улыбнувшись. — Когда же ещё?

Этот жук.

У него всё всегда так — хитро, мерзко, но эффективно.

— Он их подпишет, даже не читая, — продолжил Михалыч, будто это было величайшим достижением.

— Ещё бы, — пробормотала я, отводя взгляд.

Внутри меня раздирало противоречие.

Он всегда был мне противен своей скользкостью, но я знала: чтобы победить, мне нужен был именно такой человек.

Его предательство для Кости станет самой мощной пощёчиной, которая могла бы быть.

— Наташа, — вдруг сказал он, его голос стал мягче. — Что насчёт Морозова?

Я замерла, поворачиваясь к нему.

— Пошёл ты нахер, Альберт, — произнесла я, держа его взгляд.

— О, какая резкость, — он ухмыльнулся, явно не обижаясь.

— Не твоего ума дело, — добавила я, поднимаясь. — Хочешь узнать, спроси у него сам. Может, и тебе грим сделает.

Я направилась к двери, хлопнув её так, что звук прокатился по всему коридору.

На улице я остановилась, вдыхая прохладный воздух.

Сердце стучало слишком громко, но я пыталась унять панику внутри.

Всё идёт по плану, напоминала я себе.

Всё идёт по плану, Наташа.

Если Костя считает, что может играть со мной, он жестоко ошибается.

Ему предстоит узнать, каково это, когда тебя предаёт тот, кого ты считал своим другом.

Я больше не его любящая жена.

Наталья

Я стояла в кабинете Альберта Михалыча, сложив руки на груди.

Всё, что я создавала годами, было выброшено, как мусор.

Моё оборудование, моя работа, мои планы — всё оказалось на каком-то складе из-за упрямства и глупости одного человека.

— Адрес, — произнесла я, глядя прямо в глаза мудаку седому.

Он смотрел на меня с той самой ухмылкой, которая всегда выводила меня из себя.

— Какой адрес? — он притворялся, будто не понимает.

— Не начинай, Альберт, — мой голос стал холодным и ровным. — Склад. Куда ваши дружки всё увезли. Я заберу своё оборудование сама.

Его взгляд чуть потеплел, как будто он наслаждался этим моментом.

— И зачем тебе это, Наташа, подожди чуть, — спросил он с ленивой насмешкой, сцепив пальцы в замок.

— Не буду. Сама решу, что мне делать. Я больше не позволю твоим людям, Косте или кому-либо ещё распоряжаться тем, что принадлежит мне, — отрезала я. — Адрес, или я найду его сама. Поверь, если до этого дойдёт, тебе это не понравится.

Он нахмурился, но я видела, что он сдаётся.

— Ты прям как всегда, Наташа. Упрямая до невозможности.

— Спасибо за комплимент, — бросила я. — Теперь адрес.

Стою тут как попугай, ей богу.

Он вздохнул, записал что-то на листке бумаги и протянул мне.

— Вот, — сказал он. — Но предупреждаю: там работают не самые… воспитанные ребята.

— Я справлюсь, — ответила я, быстро выхватив листок.

— Ты уверена, что это того стоит? — спросил он, поднимая брови.

Я остановилась у двери, обернувшись на него с ледяным взглядом.

— Альберт, мне всё равно, что ты думаешь.

Я понимала, что он не об оборудовании, а моем разводе с Костей. Но это не его дело и я не хочу, чтобы оно было мое.

Через несколько часов я стояла перед складом, который больше напоминал заброшенный ангар.

Серые стены, облупившаяся краска, запах сырости.

Катя приехала чуть позже с грузчиками и стареньким фургоном.

— Ты точно хочешь это сделать сама? — спросила она, вылезая из машины.

— Да, Катя, хочу, — ответила я твёрдо, поправляя куртку.

Внутри нас встретил хаос.

Груды коробок, сломанная мебель, пыль, которая поднималась в воздух при каждом шаге.

Где-то среди всего этого беспорядка было моё оборудование.

— Это просто бардак, — пробормотала Катя, осматривая помещение.

— Найдём, — ответила я, закатывая рукава.

Сама найду. Все коробки распотрошу и порежу. Если не я, то больше некому.