Он выглядел усталым, но не раздражённым. Видимо, перелёт дался ему тяжело.

— Дима, будешь есть? — крикнул я, но он только что-то невнятно пробормотал и скрылся за дверью.

Я хмыкнул и закрыл дверь на замок. Ладно, пусть пока делает что хочет.

Главное, что он дома.

Наташи, как я и предполагал, не было. Не в магазин все-таки отлучилась.

Не то чтобы я ожидал её увидеть.

Она теперь, видите ли, вся такая занятая, независимая.

Ночует где-то, телефон выключен.

Ну и пускай.

Я ей не сторож.

Пока сын принимал душ, я медленно прошёлся по квартире.

Всё как обычно: кухня в порядке, только на столе крошки, в гостиной мои вещи разбросаны.

Надо бы Наташе напомнить, чтобы убралась, когда вернётся.

Хотя, зная её, она сейчас упёртая, как всегда, решит мне наперекор сделать.

Ладно, это всё мелочи.

Главное, чтобы она выдохнула. Пришла так сказать, в себя.

Женщинам иногда надо время, чтобы успокоиться.

Я подошёл к столу, где валялось несколько модных журналов, которые Наташка иногда листает.

Перебирая их, наткнулся на заметку о каком-то разводе звёзд. Смешно.

Все они одинаковые: чуть что — в суд.

А зачем? Семья — это же семья.

Ну подумаешь, проблемы.

У кого их нет?

Я бросил журнал обратно на стол и присел на диван, перекинув ногу на ногу.

Наташа вернётся.

Куда она денется?

У неё здесь всё: дом, семья, сын. Она что, всерьёз думает, что я её буду умолять? Ха!

Да мне это не нужно.

Я знаю её характер.

Сейчас она дуется, строит из себя жертву, а потом всё равно приползёт, потому что по-другому не умеет.

Слушай, я мужик.

Я ей условия создаю, деньги зарабатываю.

Она же ни в чём не нуждается! Клинику даже ей открыл. Не дешево, между прочим, нихрена не дешево.

А то, что она там жалуется, что устала...

Ну так всем тяжело. Мне тоже.

Думает, я в кайф горбатиться, чтобы этот дом держать на плаву?

Она просто не понимает, как всё устроено. Вроде взрослая баба, а херней мается.

Женщине надо быть мягкой, уступчивой, а она колючая, как ёж.

Как я должен с ней жить? Каждое слово через скандал, каждое движение — в штыки. Не то, что девки с которыми я развлекался, ай. Все!

Завязывай Костян, а то опять в баньку поедешь.

— Да ну её, — пробормотал я себе под нос, поднимаясь с дивана.

Прошёл в спальню. Здесь всё стояло на своих местах. Только кольцо её с полки пропало. Видимо, сняла. Ну и пускай. Пусть полежит, подумает.

Ей время нужно, это понятно. Подумает, как жить дальше. Как бы ей там ни казалось, а лучше меня она всё равно не найдёт.

Где она ещё такого найдёт, который и сына поддерживает, и дом держит? Как там говорят? Баба с прицепом. Вот.

Сын вышел из душа, молча. Странный какой-то стал в своей этой загранице. А я Наташке говорил, не надо его туда отправлять. Как дикий теперь.

Он бросил мне короткий взгляд и, ничего не сказав, пошёл в свою комнату.

— Дим, а как там у тебя? Всё нормально? — спросил я, надеясь, что он хоть немного пообщается.

— Нормально, пап, — отозвался он и захлопнул дверь.

Ну и ладно. Пусть тоже отдыхает.

Все в этом доме какие-то измотанные.

Видимо, всё на мне держится, вот и ходят такие нервные.

Наташе бы просто успокоиться.

Знаю я её: попсихует, повыпендривается, а потом вернётся, как миленькая. Женщины всегда так. Им надо драму устроить, чтобы напомнить, что они тут якобы тоже важны. Тоже мне, манипуляторша.

Я прошёл на кухню и налил себе чаю.

Смотрел на кружку и думал, как она сидела за этим столом, о чём-то бубня себе под нос.

Вот за это её и люблю.

Несмотря на всё её ворчание, она моя.

Моё.

И её место здесь, в этой квартире, рядом со мной и сыном.

Пусть хоть треснет от своей упёртости, но её место рядом с нами.

Я сделал глоток чая и снова усмехнулся.

Вернется. Ей без нас никуда. Сама соскучится и приползет.

Константин

Я сидел на диване, рассеянно листая сообщения на телефоне.

Один из них от нашего общего знакомого попал мне в глаза.

Простая фраза, но звучала как гром среди ясного неба:

"Слышал, Наталья подала заявление на развод. Ты что, серьёзно на это согласен?"

Я перечитывал сообщение несколько раз.

Что за чушь?

Какая ещё подача заявления?

Да она бы даже не додумалась до такого.

Или… додумалась?

Вскипая от раздражения, я отбросил телефон на стол и встал.

В голове сразу зазвучали обрывки мыслей:

"Что за бред? Почему она так решила? Да с чего вообще?"

Но чем больше я думал, тем сильнее становился холодный, тяжёлый осадок.

Если это правда, она зашла слишком далеко. Одно дело строить обидки, другое вот так вот. Отсудить у меня решила свою долю?

Оставить семью?

Меня?

Да кому она вообще нужна, кроме как дома, со мной? Своей независимостью она себе что доказать хочет?

Я прошёлся по комнате, остановился у окна.

Не хватало только, чтобы и сын принял её сторону.

Нет, этого я не допущу. Мы с Димой семья. Мы должны держаться вместе.

Он парень умный, всё понимает. Только поговорить надо.

Я быстро набрал сына.

— Дима, ты где?

— У Витька.

Его голос был как обычно отстранённым.

Всё время такой — короткие фразы, без эмоций. Подросток, чего тут удивляться.

Но сегодня мне было нужно больше.

— Я за тобой заеду. Дома поговорим, — сказал я и бросил трубку, не дожидаясь ответа.

Когда я подъехал к дому его единственного в России друга, Дима уже стоял у подъезда.

Грузный рюкзак висел на одном плече, он молча залез в машину и пристегнулся.

— Как дела? — спросил я, трогаясь с места.

— Нормально, — коротко отозвался он, глядя в окно.

Я чувствовал, что ему не хочется разговаривать, но мне нужно было это сделать.

Мы должны быть одной командой.

— Дим, давай заедем выпить кофе, поговорим. Есть кое-что важное, — предложил я, глядя на его профиль.

Он пожал плечами, не выражая особого энтузиазма.

Ой, чего ж вы все такие нежные то. Как сахарок в воде растворяетесь. Бесите.

Будь мужиком, сынок, мужиком!

Через пол часа, мы уже сидели в небольшой кофейне.

Я заказал капучино себе и латте ему, хотя знал, что он не фанат таких посиделок. Взял ему ещё пирожное, чтобы смягчить его настроение.

Тоже мне, пирожное блять. Для настроения. Смешно даже.

— Слушай, Дим, мы с тобой должны держаться вместе, — начал я.

Он поднял глаза от телефона, но выражение его лица оставалось равнодушным.

— Ты ведь понимаешь, что семья — это главное? — продолжил я. — А твоя мать, видимо, это забыла.

— Она что сделала? — его голос был ровным, но в глазах мелькнул интерес.

— Подала заявление на развод, — выпалил я. — Вот что. Она хочет всё разрушить. Семью. Наш дом.

Дима вернул взгляд к телефону, и я почувствовал, как меня начинает злить его безразличие.

— Ты понимаешь, что это значит? Она даже с тобой толком не поговорила, а уже всё решила. А я? А мы с тобой? Она думает только о себе.

— Может, ей так лучше, — сказал он тихо, не поднимая глаз.

Эти слова ударили, как пощёчина. Чего, блять?

— Лучше? — проговорил я, с трудом сдерживая раздражение. — Ты серьёзно? Ты считаешь, что лучше бросить семью? Вот что ты думаешь?

— Я не знаю, — пробормотал он, отодвигая чашку.

А я вот знаю. Сучка его мать.

— Послушай, Дим, мы с тобой... Я всегда за тебя горой стоял, и сейчас тоже стою. Она, может, и думает, что ей лучше одной, но это только сейчас. Пройдёт время — поймёт, что сделала глупость.

— Может быть, — сухо ответил он, всё так же глядя куда-то мимо меня.

Я замолчал, пытаясь понять, о чём он думает. Его лицо было отстранённым, будто я говорил о чём-то неважном.