Это была улыбка для меня — чтобы я не волновалась, чтобы я могла отпустить его.

Хотя, я ведь сама предложила.

Просто фраза его меня добила. Не хочу, чтобы он видел....

— А ты точно уверен, что всё будет хорошо? — спросила я, хотя знала, что вопрос больше для меня, чем для него.

— Мама, я всё понимаю, — тихо ответил он, и его взгляд вдруг стал ещё глубже. — Я на твоей стороне.

Моё сердце на мгновение остановилось.

Эти слова были такими важными, такими нужными, что мне захотелось тут же крепко обнять его и больше никогда не отпускать.

Но отпускать надо.

Не надо ему видеть как отец совсем по миру пойдет.

— Ты действительно так думаешь? — едва выдохнула я, стараясь удержать рвущиеся наружу слёзы.

Он кивнул, беря меня за руки и слегка их сжимая.

— Да. Если вы с папой решите развестись, я хочу остаться с тобой. С тобой, мама.

Внутри зажглась какая-то странная смесь боли и благодарности. А потом стыда.

Я ведь думала он меня бросил.

А нет.

Я не хотела, чтобы он видел или чувствовал это всё.

Он не должен был принимать такие решения. Но я знала, что в его словах — правда.

Я уже не отступлю.

Шагнула к нему и обняла, крепко, так, словно это был наш последний миг вместе.

Его руки обхватили меня в ответ, и я почувствовала, как он поглаживает меня по спине.

— Спасибо, мой хороший, — прошептала я, пряча лицо у его макушки.

— Мам, всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы справимся. Ты справишься. Устрой папе взбучку.

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.

Я улыбнулась, слабо, но искренне.

Утрою, Дим. Еще какую. Еще какую. Он пожалеет, что когда-то предал меня. Нас. Свою семью.

— А ты... звони мне, хорошо? Каждый день. — Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно.

— Конечно. Каждый день. — Он кивнул, и его улыбка стала чуть теплее.

Затем он подтянул рюкзак на плечо, и я поняла, что момент настал.

Он повернулся, чтобы идти, но вдруг обернулся и бросился обратно ко мне.

— Я люблю тебя, мама, — прошептал он, уткнувшись в меня.

— И я тебя люблю, мой мальчик, — ответила я, прижимая его к себе ещё раз.

Но время неумолимо двигалось вперёд.

Он повернулся и направился к выходу на посадку, мельком оглянувшись, чтобы махнуть мне.

Я стояла, стиснув руки, пытаясь запомнить его каждое движение.

Когда он исчез за дверью, я почувствовала, как внутри всё рушится.

Я подошла к большому окну, глядя на взлётно-посадочную полосу. Его самолёт уже готовился к вылету.

— Ты мой сильный мальчик, — прошептала я, едва сдерживая слёзы.

Я смотрела, как самолёт медленно начинает движение, набирает скорость, отрывается от земли.

Он становился всё меньше и меньше, пока не исчез в сером небе.

Слёзы текли по моим щекам, горячие и обжигающие.

В груди сжалось так, что я едва могла дышать.

Ради него я готова выдержать любую боль, любую борьбу.

А она будет адовая. Есть мысли. Надо воплотить.

Константин

Я проснулся на диване, чувствуя, как боль от вчерашнего дня накатывает волнами.

Всё тело ломило, лицо саднило, особенно губа, а нос пульсировал так, будто его разбивали кувалдой.

Чёрт, вчерашний вечер…

Воспоминания всплывали кусками: Наташа, Александр, его этот здоровяк Виктор. А потом кулаки. Их проклятые кулаки.

Я потрогал губу — больно, чертовски больно.

Посмотрел на руки, сжал их в кулаки, снова разжал.

Гребаный Александр. Этот надменный, самодовольный ублюдок.

Как он вообще оказался в нашей жизни? Зачем ему понадобилась моя жена?

Моя Наташа.

Я встал, покачнувшись, подошёл к зеркалу.

Разбитая губа, синяк под глазом.

Выглядел жалко, как побитый пёс.

Нет, как человек, которого унизили. Падлы блять.

Но Наташа… Она осталась.

Она была здесь, рядом. Она не бросила меня, хотя, наверное, должна была.

Я попытался собрать мысли.

Как это вообще произошло?

Что этот Александр делает в моей жизни? Сначала цветы. Теперь кулаки.

Думает, что может отобрать у меня всё, что я люблю? Думает, что такой умный? Нихуя.

Чёрт, я должен держать себя в руках. Я должен быть спокойным. Нельзя сорваться снова.

Я услышал запах кофе. Наташа.

Она была на кухне.

Я зашёл, стараясь выглядеть спокойно.

Она сидела за столом с чашкой в руках, листала какой-то журнал, словно ничего не произошло.

— Наташа, — начал я, осторожно подбирая слова. — Спасибо тебе… что осталась.

Она подняла глаза на миг, холодные и равнодушные, и ничего не сказала.

— Я… я понял, — продолжил я, чувствуя, как голос дрожит. — Я был неправ. Я справлюсь, Наташа. Правда. Больше никаких выходок, никаких угроз. Всё будет по-другому.

Она кивнула, но её взгляд говорил больше, чем слова.

Она не верила мне. Зря.

Мне нужно было что-то сделать, чтобы доказать ей, что я могу измениться.

Увидев остатки продуктов в холодильнике, я решил приготовить ужин.

Это было бы начало.

Я стоял у плиты, нарезая овощи и помешивая пасту, вспоминая вчерашнюю драку.

Этот Александр… Как же эта сука меня калит.

И это унижение, которое я чувствовал, когда его кулак врезался в моё лицо. Отомщу.

— Она сказала, чтобы ты пошёл нахер, — его голос до сих пор звучал у меня в голове.

Я стиснул зубы, руки задрожали.

Кастрюля закипела, и я почти вылил кипяток себе на руку.

Этот гад.

Думает, что может забрать у меня жену? Моего сына? Нет, я этого не позволю. Никогда. Кстати где Дима?

Хотя, если Наташа такая спокойная, значит с ним точно все в порядке.

Позже я постучал в дверь её комнаты. Ответа не было.

— Наташа, — осторожно сказал я, открывая дверь. Она сидела на кровати с книгой в руках, даже не взглянув на меня.

— Ужин готов, — произнёс я.

— Я не голодна, — ответила она, перевернув страницу.

— Ну хотя бы попробуй. Я старался, — сказал я, чуть тише, словно боялся её реакции.

— Старался? — она наконец подняла взгляд, но в её глазах читалось лишь презрение. — Ты тоже старался, когда разрушал нашу семью?

Я опустил голову.

— Я ошибался. Прости меня.

— Ошибался? — повторила она, её голос был холодным. — Костя, это не ошибка. Это выбор. Выбор, который ты сделал.

Её слова резали по живому.

— Наташа, пожалуйста, дай мне шанс, — прошептал я, чувствуя, как теряю её окончательно.

Я опустился на колени перед ней.

— Прости меня. Наташа, я не могу без тебя.

Она посмотрела на меня сверху вниз. Унизительно.

— Уходи, Костя.

Только ее тихий шепот разрезал секундную тишину.

— Наташа, я люблю тебя. Ты — моя жизнь, — попытался я, но она уже отвернулась, подняв книгу.

— Уходи, — повторила она, но на этот раз её голос был твёрже.

Я вскочил, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Да что же ты за баба-то такая? — выкрикнул я, не в силах сдержаться.

Она подняла глаза, снова посмотрела прямо на меня.

— Какую ты выбрал, Кость. Какую ты выбрал, — произнесла она тихо, затем снова уставилась в книгу, словно моего существования больше не было.

Я стоял, не зная, что делать.

В голове снова всплыло лицо этого Санька, его насмешка, его взгляд, как будто он уже победил.

Чёрт, я этого так не оставлю.

Но сначала нужно вернуть Наташу. Любой ценой.

Константин

Я не мог больше сидеть дома.

Наташа меня не слушала, смотрела на меня так, будто я был для неё пустым местом.

Сколько бы я ни просил, ни старался, её холод пробирал до костей.

Она не верила мне.

А ведь я люблю её, чёрт возьми.

Люблю настолько, что готов ради неё сделать что угодно.

Но эта её реакция… это имя, которое мелькало в разговорах — Александр Морозов.