Пока он так себя ведет. На редкость адекватно, я на мгновенье забываю боль. Или это такая защитная реакция организма? Скорее всего.

Боль всегда забывается. От родов, от операции. От предательства.

Только вот смогу ли я так забыть, чтобы его простить?

Не знаю.

Наталья

Все следующие три дня я общалась с юристом. Никак не могла отпустить этот вопрос. Мне нужно точно знать, что со мной будет, когда я разведусь.

Как и предполагалось, не в такой — то я и заднице, и Косте все не забрать. Нужно только подойти к вопросу грамотно.

Подготовить документы на свое имущество, прочитать брачный договор, все нужно изучить. Самое главное вопрос с клиникой.

Все остальное уйдет на второй план, если он заберет мое детище, в которое вложено слишком много сил и очень. Очень. Очень много денег.

Я сидела на полу, на мягком ковре и слушала джаз. Сегодня выходной, нужно бы разобрать старые полки, поменять гардероб на зимнее. А то совсем холодно стало.

Катя позвала прогуляться, но у меня ночью занятие поважнее, я встречаю сына из аэропорта. Соскучилась сильно. Безумно. Хочу прижать его к себе, поцеловать, почесть его волосы.

Он хоть уже и взрослый, но все равно, ребенок для матери всегда остается ребенком. Мне так мама говорила, когда я в восемнадцать заявляла, что взрослая.

Эх.

Я тяжело вздохнула и провела тряпкой под телевизором. Настроение спокойное, хорошее, даже можно сказать.

Постепенно я от истерик прихожу к взвешенным действиям. Знаю, чувствую в душе, что это все к лучшему. И развестись я решила.

Ком еще к горлу стоит и колит в сердце, но так будет лучше для нас всех. Пусть он живет свою жизнь, а я буду жить свою.

Не хочу, чтобы меня заботил запах его любовниц на одежде и то, кого он так хочет привести домой.

Пусть они ему глядят, стирают и готовят, пусть они его ублажают. Я правда, честно, не хочу вариваться в этой каше дерьма.

Все-таки не на помойке себя нашла.

И выбрала, я значит, тактику — быть спокойной и сдержанной женой, может, даже пойду на хитрость. Юрист меня уже подбивает. Но я не хочу грязных дел и мести. А как будет дальше, будет видно.

Костя вернулся рано. Трезвый и с большим букетом цветов. Я позволила себя поцеловать, а после под предлогом умыться пошла и помыла рот.

Противный он мне. Пахнет от него. Другими...

Не знаю, правильно ли поступаю и может, правда стоило быть мудрее и его прощать. Но... Я не хочу.

Моя жизнь еще не закончилась, и это моя «не» единственная попытка стать счастливой.

Возможно.

Скорее всего.

Я поставила цветы в вазу и пригласила его ужинать.

Сегодня у нас запечённая утка с картошкой и жена-хозяйка, но не на десерт. А просто, как данность, как факт.

— Ты сегодня особенно светишься, — Костя резал вилкой мясо, поднимая брови и всей мимикой показывая, как же ему вкусно.

— Просто успокоилась, все нормально, ты был прав, отпустило.

Но я не стала договаривать, что отпустило к нему. Не стала снова прижимать его яйца, как он выразился.

Пусть ест себе спокойно, имеет кого хочет. Я, значит, буду жить свою жизнь.

— Ну раз так, — начал он, протирая губы салфеткой, — тогда я бы хотел пригласить тебя на вечеринку. Меня пригласили, как и тебя. Пойдем вместе, просто посомтрим, как люди отдыхают, развлекаются.

Снова он о своём.

Я же понимаю, о чем речь.

— Ты хочешь сказать, ты хочешь просто посмотреть как люди трахаются? Такая у тебя потребность, быть куколдом? Ах да, прости, это другое, — я не выдержала. Вставила вилку в картофелину и уставилась на него.

Спокойный взгляд, ровное дыхание, он смотрит и его глаза говорят, что все правда серьезно.

Ясно.

— Ну почему сразу так грубо, Наташ, просто развлекаются, там ведь и говорят, знакомятся.

— ммм, — протянула я и встала из-за стола.

Минута молчания, я поправляю домашний халат, чтобы куда-то деть руки и не врезать ему.

Хорошо.

Он меня уже достал со своей похабщиной.

— Включи фильм для взрослых, — я сегодня крайне раскрепощенная, — ты ведь уже взрослый, Костик.

Он смутился от такой формулировки своего имени. Вижу, поправил галстук и мотнул головой.

— Это не то, Наташ, просто посмотрим, не понравиться — уйдем.

— Хорошо, значит, мы идем. Хочешь смотреть на это? Значит посмотришь. Только не ной потом, когда я себе там кого-нибудь и найду. Например, мужа нового.

Наталья

— Ну что ты несешь такое Наташ? Какого еще нового мужа? У тебя есть я и я тебя люблю. Безусловно, — он выдержал паузу, — Ты начинаешь. Опять. Я ведь просто предлагаю повеселиться, посмотреть как это делают люди со стороны.

Я максимально возмутилась.

Ну он, точно, не больной? Не психопат? Ну как я с таким-то столько лет жила. С какой это стати последние года он стал таким уродом? Мерзким уродом.

Я понимаю.

Это все влияние его друзей. Друзей- подонков. Хотя, как там говорят, таких друзей.... Слать надо далеко и надолго.

А с другой стороны, у ннего должна быть и своя голова на плечах. Почему он так наивно, как дурачок-студент поддается влиянию своих «пацанов»? Причем не хорошему? А плохому. Очень — очень плохому.

Хотя... Наташа, плохое всегда интереснее хорошего.

Врятли бы он лучше стал играть в шахматы, это ведь скучно. А вот иметь кучу баб и чувствовать себя альфа самцом- очень даже интересно.

— Все, иди Миш, — выпалываю я и делаю вид, что ничего не произошло.

Перекрещиваю приборы на тарелке. Словно ставлю крест. Символично.

А вот он хмуриться. Смотрит на меня подозрительно и приподнимает брови от удивления.

Его спина выпрямляется.

— Как ты меня назвала? — рычит.

Громко.

Затем спрашивает еще раз.

— Как ты меня назвала?

— Костя, — я вру и не краснею.

Ну, а как тут краснеть, когда ты хочешь сделать ему больно.

Да, понимаю, наши отношения превратились в детский сад, но пока я не дождусь полной подготовки от юриста, я не уйду.

Если с этого можно остаться не с голой задницей. Я не останусь.

А любовь. Любовь она вянет. Особенно осенью, когда все остальное тоже меркнет.

— Ясно, Юля, хорошего вечера, — он оправляет рукава рубашки.

Отворачивется от меня.

— Никакого хорошего вечера, Кость, — я встаю из-за стола, ухмыляюсь, — уже ночь на дворе.

Такая ответная издевка ничуть меня не задела.

Я наоборот, расслабилась.

Это все как игра. Шашки, нарды, но скорее догонялки. Сначала, когда он все это предложил я пыталась его догнать, но теперь. Теперь, когда я коснулась его, водит он. И тут уже, когда я набралась сил и надела скоростные сапожки, это сделать будет очень трудно.

— Что еще за приказы? — Костя хотел бы уже накричать. Это слышно по тону его голоса.

Но я улыбнулась во все тридцать два.

— Мы едем за сыном, дорогой, или ты забыл, что сегодня наш ребенок прилетает домой?

Он прикусил губу, мотнул отрицательно головой.

— Помню, — фыркнул и пошел в коридор.

Такое невероятное чувство очищения внутри. Просто полноценное. У меня больше не сжимаются легкие и я могу дышать полной грудью. Я могу не сглатывать скопившийся в горле ком и не сжимать пальцы в кулаки, потому что я отпускаю. Медленно, постепенно. Выдыхаю и на набираю нового воздуха — ядовитого.

Ушел, испарился, скрылся. Убежал от стандартного разговора. Ну как и обычно. Года идут, дни летят, жизнь проходит, а ничего не меняется. И наверное, уже никогда не измениться.

Ну да, а посду мне мыть? Как обычно.

Посмотрим как он себя будет вести перед глзаами ребенка.

Посмотрим, как он будет вытворять свою пошлятину, когда на него будет смотреть ни одна пара глаз.

Наталья

Я пошла к кухонному гарнитуру, стараясь собраться с мыслями.