Я просто буду спокойно. Просто буду обычной женой. Бывшей женой, забыла уточнить, для своего мудака мужа.

Все. Стоп. Устала. Хватит.

Все. Стоп. Хватит. Устала.

СТОП.

Не надо больше мне этих сообщений и ничего больше вообще не надо.

Я буду жить свою жизнь, разведусь с ним и буду обычной счастливой женщиной в сорок. Разведенка. Это ведь не крест.

Только вот выключенный телефон тревогу нагонял.

Я смотрела на экран и думал о том, что там есть пропущенный вызов.

Но Дисплей то черный. А я просто в замешательстве.

Контраст.

Белый потолок. Черный экран.

Я включила телефона и проверила сообщение.

Пришло только одно.

И то…. От Катьки.

«Наташа, ты где, я сейчас приеду»

Точка.

Я написала ей адрес отеля, но попросила не приезжать.

Сегодня я хочу побыть одна и наконец-то уже принять это решение.

Гос услуги. Подать заявление на развод.

Заполнено.

Отправить.

Я понимаю, что будет суд и пока у нас несовершеннолетний ребенок, нас не разведут просто так, но сам факт…

Я просто это сделала. Просто сделала и если даже Костя попытается что-то с этим сделать, он ничего не изменит.

Пусть отнимет клинику, пусть даже сына видеть будет чаще, чем я. Пусть у него останутся его деньги. Только деньги такая херня, когда душа у него черная.

Я уверена, мой сын еще тысячу раз передумает, когда пройдет этот поганый подростковый период, где ты якобы взрослый и всегда прав.

Мы еще будем видеться, когда он будет прилетать, как бы мое материнское сердце кровью не обливалось, я ничего с этим не сделаю, когда влияние отца настолько велико.

Не знаю какие там инстинкты, что он ему наговорил, что Дима себя так ведет. Но…

Смеется тот, кто смеются последним и завтра я домой тоже не вернусь.

Раз моему мужу семья не нужна была изначально, значит пусть живет без нее.

Без меня.

Наталья

Я стояла у входа в клинику и вдыхала прохладный воздух раннего утра. На несколько мгновений задержала дыхание, словно пыталась сохранить внутри себя остатки той свободы, которую ощутила впервые за долгие годы.

Ночь в отеле была как глоток свежего воздуха, которого мне не хватало. Вообще не хватало. Я поняла, что уж ночевать без него точно могу.

Вчера я закрыла телефон, выдохнула, и впервые почувствовала, что мне больше не нужно ни подстраиваться, ни оправдываться, ни бороться за иллюзию семьи. Пусть маленькими шагами, но вперед. Только вперед. В свое светлое будущее, а как там у него будет, да... Оно все конем.

Я вошла в клинику, поздоровалась с администратором, не обращая внимания на её напряженный взгляд, и направилась в кабинет.

Там уже ждала Катя. Ох блин.

Она нервно перебирала бумаги, но едва заметила меня, тут же вскочила.

— Наташа, ты в порядке? Ты вчера так резко отключилась, я переживала!

Голос трясется и глаза бешеные. Ой, Катька...

— Всё нормально, — я отмахнулась, натянув лёгкую улыбку. — Даже более чем.

Катя с сомнением посмотрела на меня.

Её лицо выражало смесь облегчения и тревоги но она явно не верила моему спокойствию.

— А как Костя? Что он сказал? — тихо спросила она, поджимая губу.

— Я не знаю, — пожала плечами. — Телефон был выключен. Катя, не переживай, правда, — положила руку на ее спину, — Ночь в отеле был как момент невозврата. Мне нужно было это время для себя. Теперь всё будет по-другому.

— Неужели ты... — Она замерла. — Подала на развод?

— Да, обсужу все с юристом и подам, хватит мне быть терпилой, — кивнула я. — И знаешь, впервые за долгое время чувствую себя уверенной в своём решении.

Катя сглотнула, потом быстро обняла меня. Прижала к себе нежно и по-родному.

— Я за тебя. Но ты точно знаешь, что делаешь? Вдург он будет исполнять все угрозы? Мы его побьем, ладно?

— Точно, — сказала я, прижимая её к себе. — Теперь не переживай. Всё будет хорошо.

Она кивнула, немного расслабившись, и отпустила меня.

Я переоделась в халат, проверила инструменты и вызвала ассистента. Пора было приступать к работе.

Когда дверь открылась, в кабинет вошёл Александр Александрович. Сегодня он выглядел совершенно иначе.

Его как мне тогда показалась характерная улыбка, за которой всегда угадывались двусмысленные намёки, исчезла.

Взгляд был сосредоточенным, движения уверенными, но мягкими. Даже его голос, когда он поздоровался, прозвучал спокойнее.

— Здравствуйте, Наталья Николаевна, — сказал он, проходя к креслу.

— Доброе утро, Александр Александрович, — ответила я, стараясь сохранить профессиональный тон. — Устраивайтесь, я проверю ваши виниры и составлю план замены.

Но вместо того чтобы сразу сесть, он остановился в паре шагов от кресла и посмотрел на меня пристально, так что я чуть напряглась.

Его взгляд был слишком прямым, будто он пытался заглянуть мне в душу.

Смотрите ка, сегодня он мне выкает. Неужели его жук субординации укусил?

— Наталья Николаевна, — произнёс он мягко, но с той самой итонацией, где подразумивается издвевка. — Можно секундочку?

Я застыла, не совсем понимая, к чему это ведёт.

— Конечно. Что-то случилось?

Он сделал шаг ко мне и аккуратно, но уверенно взял мою руку.

Его ладонь была тёплой и сильной, но прикосновение — совсем не агрессивным.

— Вы выглядите... по-другому, — сказал он. — Спокойнее. Увереннее.

Я растерялась. Пыталась сохранить профессионализм, но его слова заставили меня замереть.

— Простите, Александр Александрович, но не думаю, что мой внешний вид имеет какое-то отношение к вашему визиту, — сухо заметила я, надеясь, что это отвлечёт его.

Но он не убрал руки.

Наоборот, его пальцы чуть крепче сжали мои.

Нахал какой. Я ему сейчас пробурю одно место. Или рот заколю так, что говорить не сможет.

— Я не о внешности, Наталья Николавна. О настроении. О вашем взгляде. Он сегодня... другой.

Я выдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.

— Александр Александрович, если мы начнём сейчас, то успеем закончить всё за одно посещение.

— Конечно, — сказал он, не отпуская меня. — Но только после того, как вы скажете: что изменилось? Вы сняли кольцо?

Его настойчивость сбивала с толку.

Что ему надо от меня? Тоже мне, нашелся. Подмечатель фактов.

— Ничего, что имеет отношение к вам, — ответила я наконец, решив поставить точку в этом странном разговоре. — Теперь, если позволите, присядьте в кресло.

Он внимательно посмотрел на меня, но, к моему облегчению, убрал руку и сделал шаг назад.

— Как скажете, доктор, — улыбнулся он, слегка насмешливо.

Когда он сел, я вдохнула глубже и приступила к осмотру, делая всё, чтобы сосредоточиться на работе. Но его взгляд, то и дело задерживающийся на мне, не давал забыть, его прошлое поведение и то, что происходило пару минут назад.

Что ж, с такими людьми я уже умею справляться. Или, по крайней мере, учусь.

Будет выпендриваться или приставать, покатится колбаской по малой спаской.

Наталья

Когда Александр Александрович наконец сел в кресло и я приступила к осмотру, он на мое удивление замолчал.

Ни привычных двусмысленных шуток, ни замечаний, ни попыток заговорить меня.

Он сидел спокойно, почти смиренно, отвечая только на профессиональные вопросы, и даже не пытался обсуждать что-то вне темы.

Наконец-то.

Я внутренне хмыкнула: неужели и правда укусил его жук субординации?

Или это всего лишь показное поведение, чтобы я потеряла бдительность? Так или иначе, мне было всё равно.

Главное — поскорее закончить работу и отпустить его.

После завершения осмотра я, как обычно, изложила план: какие виниры нужно заменить, сроки, рекомендации по уходу. Он внимательно слушал, кивая, и только в самом конце, когда я уже собиралась проводить его к выходу, заговорил.