Ну не будет же? Не будет? Я не позволю себе так долго страдать.

Хотелось исчезнуть хотя бы на пару дней. Уехать куда-нибудь с Катькой, взяв детей и вырвавшись на природу.

Сбросить с себя этот груз — раз, и свободна.

Мы бы валялись на холодной траве, пили чай из термоса, делали шашлыки, смеялись до слез и рассказывали истории, которых раньше не решались друг другу открыть. Пусть всего несколько дней, но зато без всей этой драмы и бессмысленного чувства вины.

Да. Да. Оно меня тоже гложет. Я вздохнула и огляделась по сторонам, пытаясь переключиться, и тут заметила его — Дима, мой сын, вышел из дверей терминала.

Три месяца я его не видела. А как будто вечность пошла. Вырос то как....

Думала, вот он появится, а я обниму его так, что мы снова станем целым, что он вновь напомнит мне о том, каково это — чувствовать себя нужной.

Но, увидев меня, он не только не улыбнулся, он даже не поднял взгляд.

Холодный, отчужденный, сосредоточенный на своем чемодане, который тащил к машине, он выглядел как человек, с которым меня ничего не связывает.

А ведь это мой мальчик. Мой свет. Мой сын...

Он открыл дверцу и сел на переднее сиденье, хлопнув дверью так, что я почувствовала дрожь по всему телу.

Я собралась обнять его, но его поза, его взгляд, устремленный вдаль, всё говорило о том, что он не хочет этого. Он держался так, будто между нами выросла стена.

— Привет, Дим, — мягко произнесла я, стараясь не выдать своего разочарования. — Как долетел?

— Нормально, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от окна.

Повисла неловкая тишина.

Сколько раз я представляла эту встречу, как он выйдет, улыбнется, обнимет меня крепко, и мы поедем домой, рассказывая друг другу обо всём, что случилось за эти месяцы.

Но сейчас… Сейчас я даже не знала, что сказать, и от этого внутри всё сжималось.

Я чувствовала, что теряю его, и мне было страшно это осознавать.

— Я так скучала, — сказала я, пытаясь завести разговор и разрядить напряжение. — Эти три месяца тянулись, как вечность. Ты… ты как там? Всё в порядке?

Он пожал плечами и едва заметно вздохнул, словно мой вопрос показался ему лишним.

— Всё нормально, мам, не надо, — ответил он спокойно, но с какой-то невидимой преградой в голосе.

Эти слова резанули меня, словно ножом.

Я пыталась оставаться спокойной, но внутри накатывала волна обиды и тревоги. Почему он так со мной? Почему так холодно? Что я сделала не так?

Где тот Дима, который всегда искренне радовался встрече, который крепко обнимал меня и рассказывал обо всём?

Я вдруг почувствовала, что вот-вот расплачусь, но сдержалась, лишь сжала руль крепче. Наташа... не надо.

— Дима, — чуть тише сказала я, пытаясь поймать его взгляд, — что случилось? Почему ты так себя ведёшь? За что ты на меня обижен?

Он вздохнул, и на его лице мелькнуло что-то вроде усталости, но взгляд остался холодным. Он отвернулся и замолчал, будто не хотел даже объяснять.

— Мам, — сказал он, наконец, раздражённо и всё так же, глядя в окно, — просто отвези меня домой, ладно? Я устал.

Эти слова пронзили меня до глубины души. Я никогда не ощущала такой пустоты рядом с ним. Дима был моим якорем, моим светом, но сейчас он будто стал чужим. Это все и-за того что я его не отпустила не знаю куда? Теперь я плохая мать? Самая зудшая на свете просто потому что за него переживаю? Ну сколько можно то дуться? У меня ведь сердце есть тоже и оно... кровью обливается.

Я ничего не ответила, просто кивнула, хотя он и не смотрел на меня. Завела машину, и мы тронулись в сторону дома в абсолютной тишине.

Привет сынок, называется.

С каждой минутой я чувствовала, как нарастает напряжение. Снова эти проклятые обезьяны.

Дзынь. Дзынь. Дзынь. Худшая ты мать. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Мама не надо говорить со мной. Дзынь. Дзыть. Вези уже.

Я пыталась понять, где я допустила ошибку. Может, дело в этом постоянном напряжении между мной и его отцом? Может, он устал от этих ссор, от вечного недовольства, которое отравляло наш дом? Или, может, Костя как-то повлиял на него, пока я не видела, вбил ему в голову что-то, из-за чего он теперь смотрит на меня вот так, словно я — чужая?

Я вдруг вспомнила, как он был маленьким. Тогда всё было проще — его проблемы были моими, а мои — его. Мы были одним целым. А сейчас… Я даже не знала, что творится у него в голове. Этот холодный, отстранённый взгляд… Он взрослел, и я чувствовала, что теряю его, и с этим было невозможно смириться.

— Дима, я правда хочу понять, — прошептала я, стараясь не сорваться, — просто скажи, что тебя беспокоит. Ты можешь поговорить со мной.

Он молчал, и эта тишина была невыносимой.

Она давила на меня, будто смеялась надо мной.

В какой-то момент мне захотелось просто остановить машину и заставить его объясниться, но я знала, что это лишь усугубит ситуацию. Он отдалялся, и я чувствовала себя совершенно беспомощной, не зная, как вернуть прежние отношения.

Мы уже почти подъезжали к дому, когда он наконец разжал губы.

— Мам, пожалуйста, — сказал он глухо, но твёрдо, — просто привези меня домой. Мне не хочется сейчас ничего объяснять.

Эти слова были словно удар. Я поняла, что он не готов открыться, не хочет обсуждать то, что лежит между нами. Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Я вдруг почувствовала себя ненужной, как будто я просто водитель, который должен доставить его по назначению и уйти, не вмешиваясь в его жизнь.

Когда мы приехали, он быстро вышел из машины, забрал свой чемодан и направился к дому, не обернувшись, даже не сказав «спасибо». Я смотрела ему вслед, ощущая, как нарастает чувство утраты.

Это был не просто короткий разговор — это был момент, когда я поняла, что потеряла часть нашей связи, что что-то важное сломалось.

Я ломаюсь.

И слышу хруст.

Слышу... хруст...

Наталья

Я просто уехала.

Сначала вышла из машины и медленными шагами пошла в сторону подъезда я вдохнула свежего воздуха. Поняла, что я просто последняя законченная идиотка и что я устала, что об маня все вытирают ноги. Развернулась. Села обратно в машину.

Завелась. Тронулась.

Ничего не оставалось, как просто мчатся куда глядят глаза.

Просто прямо. Просто вперед, на встречу своей новой жизни.

Там, где тебя не осудят и больше не скажут тебе, что тебе ты просто ничего не стоишь.

Костя меня обесценил. Смешал меня с дерьмом и вытер об меня ноги.

Как бы не было грустно, но мой сын поступил абсолютно также.

Хватит. Правда. Просто. С меня хватит. Я устала.

Просто по-женски. Я устала.

Мне больно. Грустно. Страшно. Тревожно. Хренового. Мне уже по-всякому.

И не надо меня осуждать.

Я просто борюсь за семью или хотя бы за ее далекое подобие. Потому что верю, что что-то еще можно исправить.

Улица. Фонарь. Аптека. Сердце болит. Тошнота подкатывает к горлу.

Я не знаю, что мне чувствовать и как мне быть, но я просто ехала. Просто ехала прямо. Заворачивала на знакомые улицы и смотрела на поток машин, проезжающих рядом.

За что?

Хотелось задать себе этот вопрос. Но казалось бы, куда?

За то, что ты заслужила, Наташа.

Вскоре огни прекратились. Ну как вскоре, часа через два, решила, что я просто могу уехать в ближайший отель.

Недалеко был самый обычный. Там, где селятся туристы, когда приезжаю в столицу России.

Отлично.

Так потерялась в собственном самокопании, что даже не заметила, как время пролетело.

Я приехала. Припарковалась. Зашла внутрь. Огромны потолки, приветливый персонал и уже через десять минут я захожу в номер, в которой никогда бы не зашла, будь я в нормальной семейной жизни.

Выключила телефон и написал последнее сообщение Катьке.

«Я в отеле, не теряй, все со мной нормально, Приеду на работу вовремя.»

Конец.

А пока можно раскинуть на кровати и просто лежать и смотреть в потолок.