– Сколько вам потребуется времени? – спросил водитель.

– Минут тридцать, может, чуть больше. С вашего позволения, я загляну к соседям – и дам точный ответ. Если кот на месте, то я соберусь быстро. Если нет – поищу его по соседям.

– Заглядывайте, – разрешил водитель.

Анна подождала, пока ей откроют дверцу, подадут руку – и только потом подмигнула Кире и вышла из машины.

– Перенимай.

У Киры так не получалось, но какие ее годы?

– Можно подумать, у меня ног нет.

– Кира, ты совершенно не умеешь лениться.

– А?!

Ладно бы – учиться. Этого Кира ожидала. Но лениться?

– Допустим, тебе скажут – ты не умеешь… вязать свитера. Что ты скажешь?

– Пошлю куда подальше…

– Кира, ты не права. Надо сказать – да, я не умею, научите меня, пожалуйста. Во-первых, ты уймешь зануду, во-вторых, получишь свитер, в-третьих, при определенной ловкости, его свяжут для тебя и за тебя, а ты сможешь полениться и почитать книжку. Или поиграть в игрушку…

– Хм.

Роман Андреевич фыркнул. Но на Анну покосился с уважением.

Вроде молодая, а кажется, не дура.

Водитель по определению один из самых осведомленных людей в доме. Вот и Роман, который работал у Савойского уж лет десять, кабы не больше, был в курсе всех проблем работодателя.

Ну не везло тому с бабами. Не б…, так шлюха, не шлюха, так идиотка. Специально они ему попадались, что ли? Одна даже с Романом заигрывать пыталась, пришлось послать. Мало ли что с такой намотаешь, лечись потом! А девчонка, конечно, все это видела.

И не радовалась.

Сначала-то было неплохо, пока мелкой была, лет до десяти. С ней и бабка возилась. Но потом мать Савойского умерла, а девчонка, за которой не стало пригляда, принялась дурить. Оно и неудивительно.

Раньше бабка от нее мачех гоняла, и девчонке нервы трепать не давала, следила, внимание уделяла… Кира себя не чувствовала заброшенной. А потом – понеслось.

Отец целый день на работе, мачеха гадостей наговорит, да еще подростковый возраст… одно к одному, и пошла чудить. Отец ей слово – та пять. Может, и не со зла, но с девочками тоже надо уметь обращаться. И побежала по семье трещинка…

Лизка еще… Роман ее видел. И понимал, что стервочка она та еще, любви к девочке от нее не дождешься… но хоть бы не пакостничала? Ан нет! Надо самоутвердиться! За счет кого? Понятно, Киры.

Девчонка раз сорвалась, два сорвалась, хамить начала…

Роза Ильинична от Анны была не в восторге, а вот Роман постепенно приглядывался. А вдруг? После вчерашнего и начал, когда горничная, подававшая на стол, рассказала ему, что происходило. Хищная девочка оказалась, а с виду: одуванчик одуванчиком.

Анна тем временем вошла в ворота.

Да, убогость…

Ну так что же? Человек может подняться над своим окружением, просто он не часто это делает. Свинюшкой и в грязи куда как удобнее, чем ракетой – и к звездам. Это ж трудиться надо, работать, превозмогать себя. А не просто развалился – и хрюкай!

И не успела она оглянуться, как на нее налетела Ольга Петровна.

– Яна, у меня к тебе серьезный разговор!

– Добрый день, Ольга Петровна. Слушаю вас внимательно.

– А, да. Добрый день, – поздоровалась активистка, которая элементарно забывала про все правила приличия. Не до того, понимаешь ли, когда душа алчет мировой справедливости! – Яна, у меня к тебе вопрос. У тебя лишние вещи есть?

– Ольга Петровна, а зачем вам мои ненужные вещи? – осторожно уточнила Анна.

Мало ли что?

– У нас в соседнем доме поселилась такая милая семья, такие хорошие люди… приехали из… ох, откуда ж они приехали? А, из Керчи! Он татарин, даже мулла, она татарка, у них шестеро детей, вот я им ненужные вещи собираю…

– А у них своих нет?

– Есть, но мало, конечно!

Анна подумала, что может пожертвовать пару джинсов. Если там шестеро детей…

– Сколько лет старшему ребенку? У них мальчики, девочки?

– Старшему, мальчику, двадцать шесть, второму сыну двадцать четыре, дочери двадцать два…

– Скажите, тетенька, а работать ваши татары не пробовали?

Кира вошла во двор и теперь стояла у Анны за плечом. Ольга Петровна поглядела на нее как на врага трудового народа.

– Ты не понимаешь?! Они же недавно приехали! Только дом купили… кто ж их возьмет на работу?

– На дом деньги есть, а на шмотки нет?

Такого вопроса «Безумная активистка» не предусмотрела. Но и не растерялась.

– Последнее выгребли, не иначе!

Кира серьезно кивнула.

– Отцу на фирме постоянно уборщицы требуются. И дворники – текучка. Если мусульмане – так пить не будут?

Ольга Петровна пожала плечами.

– Не знаю… наверное.

– Я поговорю с отцом. Как фамилия ваших татаров? Татаровьев?..

– Татар, – поправила Анна.

– Пофиг. Так как?

– Мамедовы.

– Учту… Фирма – «Савой плюс».

Под это дело Анна потихоньку смещалась к дверям дома Селюковых. Постучала.

Тамара Амировна открыла почти сразу.

– Яночка! Доброе утро!

– Утро доброе, Тамара Амировна. Скажите, мой кот у вас?

– А то как же!

– Посмо́трите, чтобы не успел сбежать? Пожалуйста? Я работу нашла с проживанием, кота беру с собой.

– Яночка, так ты и дома теперь не будешь?

– Буду, – кивнула Анна. – Один день в неделю у меня выходной.

– Это хорошо. А что за работа? Сколько платят?

– Домашний учитель. Вот моя подопечная, – Анна показала глазами в ту сторону, откуда доносился голос Киры. Тамара Амировна оценила – и покачала головой.

– Ох и оторва! Намаешься ты с ней, Яночка!

Анна улыбнулась.

– Я тоже не подарок.

– Но и не проклятие.

– Кира – тоже не проклятие. У любого человека бывают сложные времена.

– Ну да, ну да…

Анна пожала плечами. Высокие разговаривающие стороны остались при своих мнениях.

– Я соберу вещи, пожалуйста, не выпускайте Смайлика?

– Хорошо.

– И… Тамара Амировна, что тут за Мамедовы? Очередная инициатива Ольги Петровны?

Женщина закатила глаза.

– Ох, Яна… Это кошмар!

Почему-то Анна и не сомневалась. На ее памяти, те, кто громко кричат, никогда ничего полезного не делают. Насмотрелась во дворце – хоть список составляй. Чем громче слова, тем мельче дела, закон такой. Судьба.

Кисмет.

Означенные татары действительно были из Керчи. О причинах переезда не распространялись, но…

Мулла, который глава семьи (хотя кто его знает, был ли он муллой?), выпивал и колотил супругу. Старший сын работал грузчиком. Средний и еще один средний не делали ничего, даже грузчиками не работали, дочери сидели дома и якобы помогали матери, младший…

Младший был еще мал. Хотя пятнадцать лет – вполне сознательный возраст, можно уже и мозги отрастить, и руки[12].

Андрей Владимирович с ними уже разговаривал на эту тему. Нечего тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить! Своей шантрапы – отгрузить некому, еще и понаехали тут? Уж простите!

Коли ты гость, так веди себя как гость. А забывшего вежество хама могут и пинком под копчик попросить.

Анна подумала, что это надо будет рассказать Кире. И пошла собирать вещи.

В рюкзак (не было у Яны под рукой чемодана!) отправились вещи, которые отдала ей тетя Катя. И Анна потащила его к двери.

Потом передала Роману Андреевичу и достала переноску для кота.

– Красавец! – искренне восхитился водитель зверюгой.

И верно, в коте было килограмм десять, Яна как-то взвешивала. И это не жир! Это мышцы. Мощные, литые мышцы дворового кота, который и за крысой, и от собаки (а иногда – и на собаку!), и на дерево, и через забор…

Кот охотно пошел на руки к хозяйке, но в переноску не захотел.

– Да и не страшно, – махнул рукой Роман Андреевич. – Удержите, если что?

И держать не пришлось.

Кот развалился на заднем сиденье так, словно всю жизнь в машинах ездил. Попробовал запустить когти в кожаный чехол, получил по лапам и с недовольным видом принялся вылизывать хвост.