Пламенный даже иронизировал про себя, что нет другого настолько закованного в цепи освобожденца, как Ураган.
А еще – настолько неудержимой силы, которая подхватит, закрутит – и не отпустит. Снесет, свернет горы, высушит моря… сила!
Урожденный тор, более того, происходящий из семьи священника – и такое… уродится же!
– Звал. Жом Ураган, у меня есть для вас задание.
– Слушаю, жом Пламенный?
– Жом Ураган, если мы ничего не предпримем, в стране вскоре начнется голод. И мы должны быть к этому готовы.
Ураган слушал начальника… ладно, соратника (мы все равны в своем освобождении!), внимательно и серьезно. А когда жом Пламенный договорил, произнес лишь одно слово:
– Полномочия.
– Любые, – успокоил его жом Пламенный.
– Войска?
– У нас их не так много, сейчас около девяноста тысяч. Вам я могу выделить два полка. Берете?
– Лучше, чем ничего… откуда начинать?
Жом Пламенный немного подумал, подойдя к карте Русины. Провел пальцем…
– Вот отсюда? В Карунской области испокон веков были самые богатые урожаи. Начинайте отсюда и постепенно смещайтесь к востоку.
– Слушаюсь, жом Пламенный.
– Сегодня на общем собрании мы дадим вам все полномочия. Не подведите Освобождение, жом Ураган.
– Жизнь положу!
Мужчина вышел.
Жом Пламенный только головой покачал.
Жизнь он положит. Ага, кто бы сомневался. Только – сколько жизней и чьих?
* * *
– Тор полковник, вам письмо!
Полковник Алексеев принял конверт не без дрожи. Времена такие, плохих новостей дождешься быстрее, чем хороших.
И вестовой скакал…
Илья решительно сломал печать и развернул бумагу.
«Дорогой братик.
В Звенигороде беспокойно. Говорят, что императорскую семью убили.
Говорят, что Петер успел назвать наследника.
Говорят, будет голод и беспорядки.
Я хочу перебраться к родителям, в наше имение. Там более-менее спокойно, Жоржи попьет парного молочка, окрепнет на свежем воздухе…
Если что – пиши в имение.
С любовью.
Твоя сестра Ирочка».
Что ж, в чем-то Илья был с ней согласен. Да по всем пунктам… Но…
А если Анна жива?
Илья решительно отогнал эту мысль.
Не может она быть жива.
Не может.
А если и выжила – простите, это курам на смех! Какая из нее наследница?! Анна, хрупкая, нервная, с тонкими запястьями и вечно испуганными карими глазами, его нежная лань, его ручная девочка… Наследница?
Нет, как это ни печально, но – так уж вышло. Анна умерла, на этом все. А сам он…
У него есть приказ, он будет стоять до конца. Родители сберегут и Жоржи, и Ирочку, все у них будет хорошо. А у него…
Что будет – то и будет.
Илья не задумывался о будущем. У него есть приказ, у него есть цель. Больше ему и не надо было.
Анна, Россия
– А как твоего кота зовут?
– Сталин. Но на Смайлика он откликается.
– А кто такой Сталин?
Борис Викторович, присутствовавший при этой сцене, только головой покачал.
– Поколение ЕГЭ.
– А ты не знаешь, где у компа мать, – огрызнулась девочка.
Борис Викторович сдвинул брови, но Анна уже вмешалась:
– Кира, я тоже не знаю ничего о родителях твоего компьютера. Поэтому мы можем обменяться ценными сведениями.
Девчонка фыркнула в чашку.
– Ауч! Родителях! Ты жжешь!
– Полный ауч, – мирно согласилась Анна, видя, что складки на лбу работодателя разглаживаются. – А кот – похож.
– На смайлик?
– На Сталина. Усы, глаза, масть… вот трубку не курит, а так бы – копия.
Котяра действительно был здоровущий и мощный. Его Гошка подобрал, судя по воспоминаниям Яны. Увидел кота на дереве, начал просить мать… Яна полезла, сняла хищника, потом решили оставить у себя, пока хозяева не найдутся… Так и не нашлись.
Кот был красивый. С густой шерстью, торчащей, как щетина у кабана, с громадными желтыми глазами и роскошными усами. Черными, понятно, как и весь котяра. Такого ночью увидишь, креститься начнешь.
– А кто хоть такой Сталин? Ну правда?
Анна покосилась на хозяина дома.
– Борис Викторович, вас не затруднит просветить нас? Как молодых и глупых?
Мужчина оценил ее усилия. И не отказался. Короткая лекция заняла десять минут и в комплекте с мороженым пошла на ура. Кира слушала, потом подвела итоги:
– Чел был мощный.
– Лучше и не сказать, – согласился ее отец. Анна промолчала.
Ее ведь взяли в дом не только ради воспитания. Еще хорошо бы, чтобы девочка нашла общий язык с отцом. Она чем-то похожа на Нини…
Анна уйдет. Но хоть кому-то она добро сделает.
– Роза Ильинична, – вспомнил мужчина при появлении экономки. – У Анны есть кот, Сталин. Она его сегодня привезет, позаботьтесь, чтобы все были в курсе, а зверь – поставлен на довольствие.
Судя по лицу экономки – она в восторг не пришла.
Анна посмотрела на нее.
– Он умный. Приучен не гадить где попало, не дерет мебель и ловит мышей.
– У нас нет мышей.
– На сухой корм он тоже согласен, Роза Ильинична.
– Закупите, – распорядился Борис Викторович. И бросил на стол несколько купюр. – Кира, съездишь за котом, возьмите машину, прокатитесь в ветполиклинику, пусть животному сделают все прививки. Здесь не город, нахватает клещей…
Анна об этом не подумала. Наверное, потому, что Яна клещей подхватывала. Вытаскивала, махала рукой и двигалась дальше. Подумаешь, проблема! Клещ! Ха!
– Благодарю вас, Борис Викторович.
– Шофера зовут Роман.
– Роман?..
– Андреевич. Смирнов. Роза Ильинична, распорядитесь. И если что-то нужно в городе – дайте ему список.
– Спасибо, Борис Викторович.
Господин Савойский махнул рукой – и вышел из столовой. На работу…
* * *
Кира вертелась как на иголках. Девочке было интересно, любопытно, и вообще…
В каком-то смысле ее жизнь была весьма ограничена. Элитная школа, в которой по пять человек в классе, у всех одинаковые дома, родители, интересы… Поселок – тоже все предсказуемо. А больше-то ничего и не было.
Спорт? Тренируйся, дома есть спортзал, тренер приедет. Музыка? Танцы? Да хоть спортивное фехтование! Все на дому!
Удрать?
Ага, все такие умные стали, сами бы попробовали! Это звучит красиво, а в реальности… Интернет – и тот обрезали, на некоторые сайты не войдешь, часть фильмов не загрузишь. Как объяснила Кира, отец постарался. Нанял какого-то компьютерщика, устроили серверную, чтобы подростковые мозги не смущать…
Анне это ни о чем не говорило. Но… по ее опыту – надо было не запрещать, а наоборот – разрешить. Только под присмотром.
К примеру, Яна не курила и не пила. Могла, и меру свою знала, но – неинтересно. Ее отец ничего дочери не запрещал, наоборот, сам дал сигарету. Только не смоли бычки под елкой, это вульгарно… Яна выкурила парочку, удовольствия не получила, а раз не запрещают – чего напрягаться?
То же и с вином.
Первый раз Яну напоил ее отец.
Наливали ей по требованию, просто ограничивали по количеству вина, не больше бокала, но однажды, когда ей исполнилось шестнадцать, отец разрешил не сдерживаться. Яна напилась в стельку, проблевалась наутро и запомнила ощущения.
И норму свою тоже знала.
И напиваться не хотелось.
А зачем? Не запрещают же, неинтересно…
Разве что наркотики Яна не пробовала. Но тут опять ее отец постарался. Свозил дочку на экскурсию в психушку и в морг. Дешево, сердито, доходчиво… Ладно, травку она все же попробовала – и до сих пор себя корила.
А вот Анне запрещали все. Особенно предостерегали от мужчин. И?
Гошка-то существует!
* * *
Вот и дом. Временное пристанище.
Кира смотрела квадратными глазами.
– Хочешь пойти со мной? Или в машине посидишь?
– Схожу, – тут же отозвалась девчонка.
