— Уходишь?

— Ага. У меня ж сейчас тоже обед. В два надо быть на объекте, как штык.

— Значит, до завтра?

— До завтра.

— В семь возле «Горького»?

— Возле «Горького» в семь. Железно…

На автобусной остановке Николай оказался без двадцати пяти два. Левашов появился там же спустя пять минут.

— Во! Гляди, чего раздобыл, — похвастался он жестяной канистрой в руках. — Масло моторное. Как раз то, что нужно. Давать не хотели, я с ними ругался-ругался, ругался-ругался, а потом им из управления ка-ак позвонили. Сразу всё выдали и чуть ли не ленточкой с бантиком обвязали, — демонстративно тряхнул он висящим на плече вещмешком.

— Кто позвонил-то? — меланхолично поинтересовался Стрельников.

— А я знаю? — хмыкнул приятель. — Наверное, кто-то важный. Может быть, даже сам управляющий. Ты, видать, верно сказал: наш объект там на особом контроле… О! Гляди! Уже и автобус подъехал. Значит, не опоздаем.

Автобус подъехал, действительно, вовремя. В другой раз Николай бы этому точно порадовался. Однако сейчас его мысли были заняты вовсе не тем, что они с «Лешим» могли опоздать с перерыва, пусть даже по причине вполне уважительной: не для себя старались, для дела.

Народу, на удивление, было в салоне немного. Видимо, в «мёртвый час» угодили, когда в город с работы мало кто едет, рабочий-то день ещё не закончился. Приятели плюхнулись на одно из свободных сидений, двери закрылись, автобус тронулся с места.

Витька трепался о том, как он выбивал из завсклада на автобазе запчасти к компрессору, пихал Николая в бок, а тот только молча кивал и смотрел «куда-то в пространство».

— Стрельник, ау? — надоело, наконец, «Лешему». — Тебя там чего, мешком долбанули? Что молчишь-то?

— Что-что? Ты что-то спросил? — Николай оторвался от дум и взглянул на приятеля.

— Я говорю, ты чего, не в себе? Чего там на этом твоём РБУ? Всё плохо, да?

— Да там всё нормально, — дёрнул плечом бригадир. — Я просто в диспетчерской Светку Барко́ву встретил.

— Светку? Баркову? Не помню такую.

— Да ты не знаешь её. Она в нашу школу в 54-м пришла. Ты тогда уже не учился.

— В 54-м — да, — кивнул Витька. — В 54-м меня уже в армию взяли.

— Тогда раздельное обучение отменили, — продолжил Стрельников. — Часть девчонок из женской одиннадцатой в нашу тринадцатую перевели, а часть пацанов из тринадцатой — к ним…

— Эх, жалко, что я это времечко не застал, — посетовал Витька.

— Может быть, может быть, — пробормотал рассеянно Николай. — Короче, как Светка в классе у нас появилась, так почти все наши парни сразу в неё и втюрились.

— А ты?

— Ну, а чего же мне от других отставать-то? Тоже, как помнится, слюни пускал, да бе́з толку.

— Ну, а сейчас?

— Сейчас-то? — Стрельников почесал себя за́ ухом. — Да чёрт его знает. Поговорили вроде нормально. А после я взял и в кино её пригласил.

— А она?

— А она согласилась.

— Ух ты! И в чём проблема?

— Да я, понимаешь, на завтра её пригласил, в воскресенье. А завтра я думал весь день на объекте пробыть. Так что теперь получается, ни черта я в кино не успею.

— Стрельник, ты чё, дурак? — уставился на него Левашов. — Девица, считай, согласная, а ты про работу. Эх, был бы я на твоём месте, уж я бы…

— Не гони лошадей! — остановил Николай приятеля. — Ты завтра мне тоже понадобишься. Завтра нам надо опыт один провести на площадке. Кстати, Гурамыч тоже там будет, так что отказы не принимаются, я тебя уже подписал.

— Эх! Вот так вот всегда, — махнул рукой «Леший». — Как дело какое хорошее намечается, так — хлоп! — и с подвывертом, чтобы другим неповадно. Когда хоть тебе на свиданку идти? Надеюсь, не днём.

— В семь вечера договорились, у «Горького».

— А то гляди, я могу и вместо тебя с ней в кино прошвырнуться, — хохотнул Витька. — Дама-то, говоришь, ничего? Со всем, чем положено?

— Со всем, со всем, и даже очень со всем, — ответил в тон ему Стрельников. — Но ты пока обойдёшься. Сам успеть попытаюсь.

Сказал и внезапно подумал: а может, и вправду Витьку вместо себя к ней послать? Ну, не хотелось ему сейчас завязывать серьёзные отношения с женщинами. А несерьёзные… Нет, с такой, как Баркова, несерьёзные у него не получатся. Увлечётся, как со второй женой (та, помнится, тоже… ух, хороша была, умереть и не встать), и, как говорится, пиши-пропало…

Компрессор к концу рабочего дня Витька таки добил. Ну, в смысле, отремонтировал и даже сумел запустить. Пусть и с «кривого стартера» (аккумуляторы с лета, ясное дело, сдохли), но движок всё же затарахтел и за следующие полчаса не заглох. Бензин, правда, жрал по-чёрному, как не в себя, но это было понятно. Даже по паспорту сей агрегат потреблял не менее десяти литров в час, а по факту (особенно, под нагрузкой), бывало, и до двадцати доходило.

Мастер на Витькино достижение отреагировал поднятым вверх большим пальцем.

Группа «дорожников» (Сапуньков, Шишкин, Васильев и примкнувший к ним Жихарев) известие о заработавшем ЗИФ-55 восприняла с плохо скрываемым облегчением. Цемент из наружного бункера они за день полностью перетащили во внутренний, а на понедельник бригадир и Гурамыч отрядили всех четверых на долбёжку отверстий под трубы в стенах и перекрытиях. Делать это вручную (кайлом и кувалдой) никому из четвёрки ни разу не улыбалось, поэтому новость, что теперь им дадут отбойные молотки, оказалась для них едва ли не манной небесной.

Братья Калюжные к вечеру с подмостями закончили. Плюс кирпича в правую от ворот, уже застеклённую часть строения натаскали достаточно. «Стекольщики» за «после обеда» установили там все оконные блоки и перекрыли проходы в «закрытую» зону дверями-времянками. Теперь в этом крыле ещё не построенного полностью здания можно было затопить печь и добиться устойчивой положительной температуры на весь холодный период. Главное, чтобы дров для топки хватило, а печка, как таковая, уже имелась. Проектировщики из Гипропроса на всякий пожарный заложили в документацию зданий подобного типа резервное отопление, и две кирпичные дымовые трубы торчали над перекрытием верхнего этажа, словно живые памятники уходящей эпохи.

Стрельников, кстати, пока не смонтировали «нормальное» отопление, очень на них рассчитывал. Только ещё надо было подбить на это Геладзе, чтобы он (в порядке исключения) позволил, когда будет нужно, использовать в качестве топлива накопившиеся на площадке горбыль и обрезки досок.

Интереснее всех отработали на нынешний день «сантехники». Щербатый доварил трубогиб до конца, и они со Смирновым его даже опробовали — перенесли верстак с «приспособой» в подвал и согнули на нём с десяток отводов из полдюймовки и столько же из трубы на три четверти.

— Что по напарнику? — спросил Николай у сварного, когда, наконец, добрался до их закутка в подвале.

— Нормально, — скупо похвалил тот шекснинца. — Режет уже на троечку, ещё денька три погонять и будет прихватки мастырить. Но шов я ему пока не доверю. Рано…

К половине седьмого мастер собрал все данные по сегодняшнему выполнению, а затем объявил, сколько они сегодня все заработали. Получилось примерно по двадцать два с половиной целковых на брата.

Конечно, пока это было вовсе не по семьсот-восемьсот в пересчёте на месяц, как обещал бригадир, но, в целом, выглядело нормальным. Ведь пока их бригада не приступала к самому главному — к кладке, и к следующему по денежной значимости монтажу. Да и ремонт того же компрессора или изготовление трубогиба ЕНиРами 50-х годов не учитывались. Они шли по отдельным расценкам и по другому отделу стройтреста. Вот только ждать, пока кто-то другой изготовит и отремонтирует всё, что требуется для работы здесь и сейчас, означало бы потерять сперва время, а следом и деньги.

И, похоже, что работяги, столпившиеся возле бытовки мастера, это отлично поняли.

Даже без дополнительных объяснений со стороны бригадира…

Сторож Матвеич появлению на объекте в воскресное утро мастера, бригадира и одного из рабочих не удивился — на стройке бывает всякое, и «производственную необходимость» никто ещё не отменял. А вот Дато́ изумлён был доне́льзя. Он даже вылез из будки и долго бродил вокруг на цепи, принюхиваясь и облизываясь. Чуял, видать, это жжж неспроста, и, возможно, ему с этого нарушения распорядка тоже чего-нибудь перепадёт.