— Чего это не стремимся? — подал голос один из братьев Калюжных, который постарше, Роман.

— Если б стремились, то вас бы сюда не направили.

Утверждение достаточно спорное, однако у Николая не было цели быть абсолютно точным в формулировках. Цель заключалась в том, чтобы быть убедительным.

— Короче, так. Моя задача на этом объекте — сделать из вас настоящих спецов. В двух-трёх профессиях, минимум. Причём, основная — чтобы не меньше четвёртого разряда. Хороший каменщик, например, а по второй специализации, чтобы неплохой штукатур или плотник. Понятно?

— А можно это… чтобы весь список? — опасливо попросил недавно окончивший школу Жихарев.

Стрельников еле сдержался, чтоб не заржать.

Один в один, как в комедии Гайдая: «Огласите весь список, пожалуйста».

— Весь список, боюсь, за три месяца не осилить. Но попробовать можно. Потом, когда интернат сдадим. Если, конечно, бригаду не раздербанят и поручат ей новый объект.

— А что надо сделать, чтобы её… эээ… не раздербанили?

— Что-что… Работать. Работать вместе и сообща, не разделяя расценки на выгодные и невыгодные. Что сказано, то и делать. А всё заработанное делить на всех, по степени участия каждого.

— Как трудодни в колхозе? — презрительно фыркнул бывший сиделец Сапуньков.

— Как трудодни, — кивнул Стрельников. — Но только платить за них будут не натурой, а живыми деньгами.

— То есть, как раньше в артелях? — уточнил фронтовик Петренко.

— Почти. Отличие будет в том, что у артельщиков всё своё. Механизмы, инструменты, машины, стройматериалы… частично. А нас этим всем обеспечит трест. А если ещё и аккорд дадут… к Новому году, к примеру, контур закрыть или там сдачу на пару месяцев раньше устроить, то по деньгам так вообще будет всё в шоколаде. Ну, если, конечно, с качеством и со сроками не обдрищемся. Жиденько так, с подливкой.

Рабочие, подобравшиеся во время этого спича поближе, предсказуемо заржали над шуткой, а Николай неожиданно ощутил себя эдаким Бендером, распинающимся перед васюковскими шахматными любителями из «Двенадцати стульев». Разница между ним и книжным Остапом была только в том, что он, действительно, собирался исполнить, что обещал.

— А условий, чтобы не обдристаться, будет всего три штуки. Первое: работать, не сачковать. Второе: соблюдать дисциплину. И третье… — он сдвинул брови и бросил суровый взгляд на влившихся вместе со всеми в бригаду электрика и механика. — Чтоб никакого спиртного на стройке. Сухой закон, как в двадцатых в Америке. Хоть запах у кого-то учую, сразу на вылет. Сперва из бригады, а после вообще со стройки. Понятно?

Собравшиеся негромко загомонили. Начали переглядываться…

— А ты не слишком ли круто берёшь, бригадир?

Стрельников развернулся к Кирьяну. Тот стоял, сунув руки в карманы и нацепив на «морду лица» выражение независимое и небрежное.

— Имеешь что возразить? — усмехнулся старший сержант. — Нет проблем. Ворота вон там, возражай, сколько хочешь… Не хочешь. Ладно. Так и запишем… Ещё у кого-нибудь возражения есть? Нету? Отлично. Тогда приступаем. Работа у нас сегодня будет такая…

Работы на этот день хватило с лихвой.

Шестеро под командой уже вкусивших первые прелести сделки Шестакова с Запятным занимались установкой оконных блоков.

Братьев Калюжных бригадир отправил колотить подмости для каменной кладки.

Сиделец Сапуньков и двое бывших дорожников Васильев и Шишкин готовили внутри здания места под песок и рыскали по площадке в поисках «какой-нибудь хрени, из какой можно сгоношить новый цементный короб».

Потенциальным сантехникам, а, возможно, и сварщикам Щербатому и Смирнову Стрельников выделил фронт работ «по специальности» — растащить и промаркировать все трубные заготовки, разметить места под пробивку отверстий и монтаж закладных.

Жихареву, как самому молодому и ещё не забывшему, как надо считать и писать, он поручил перепись-пересчёт всего «наиболее ценного» на площадке. Начиная от кранов и задвижек и заканчивая металлопрокатом. Полёта мысли от недавнего школьника Николай, конечно, не ждал, но проверить, насколько тот, в самом деле, готов учиться, как говорил, было действительно интересно.

Сам же на пару с «Лешим» занялся подъёмными механизмами.

Опыт работы с ними Левашов, по его же словам, имел, и немалый. А ещё он, как бывший армейский водитель, неплохо разбирался в автомобильных моторах и ходовой. За год на узкоколейках в Северном Казахстане он успел поработать и с автокранами, и с кранами-укосинами, и с передвижными бетономешалками, и даже (хотя Николай в это не поверил — наверное, друг что-то перепутал) с железнодорожным аналогом «автомиксера».

Теперь эти его навыки стоило протестировать.

Строповкой, как выяснилось, Витька владел на нормальном уровне. Ему даже ничего показывать не пришлось. По крайней мере, пару оконных блоков он застропалил на одном из консольных кранов быстро и грамотно. А затем, уже на втором консольнике показал, что может управлять им не хуже, чем Стрельников. После чего они оба отправились проверять двухтонник МБТК — производимый в Харькове кран с трубчатой башней и подъёмной стрелой, активно используемый по всей стране для строительства низкоэтажных зданий. Управлялся он снизу, кабины в нём не было, машинист-оператор на верхотуру не лез.

В будущие времена этот условно-башенный кран заменят более мощные полноповоротные пневмоколёсники и дизель-электрические МКГ, но здесь и сейчас без него мало где обходились. Во-первых, он собирался и поворачивался вручную, и только подъёмы и спуски производились электролебёдкой. Во-вторых, чтобы его передвинуть, хватало парочки направляющих швеллеров, уложенных прямо на землю, и мускульной силы нескольких крепеньких мужичков. В-третьих, на максимальном вылете в десять метров он мог поднять груз весом в целую тонну. Для кирпичных поддонов, бадей с раствором, элементов стропил и малоразмерных балок и плит этого было более чем достаточно.

Двигать МБТК сегодня не стали. Пока этого для работы не требовалось. А вот поднять на верхний этаж пакет из четырёх окон попробовали. Следом туда же отправились четыре кирпичных поддона. Почти тысяча кирпичей, на два с лишним куба кладки и день работы для парочки опытных каменщиков. Ну, или для пары звеньев неопытных, вместе с подсобниками, «подносчиками снарядов и ездовыми».

Георгий Гурамович наблюдал за ними в течение часа и остался, в общем и целом, доволен. А потом указал на стоящую возле цементного бункера растворомешалку:

— Отремонтировать сможете?

— Сможешь? — переадресовал Николай задание Левашову.

— Посмотрю, — кивнул тот…

— Нормально пошло. Одобряю, — похвалил мастер Стрельникова, когда наступил обеденный перерыв.

Горячим питанием, кстати, личный состав на площадках никто в этом времени и в этой организации официально не обеспечивал. Ну, за исключением отдалённых объектов, и то там, как правило, старались свалить всё на принимающую контору-заказчика — какой-нибудь местный колхоз-совхоз или сельсовет.

Большинство работяг предпочитали, как Шурик из известного фильма, во время обеда попросту перекусывать. Чем-нибудь скромным, непритязательным, принесённым с собой, а не приготовленным «на стороне». Хотя некоторые иногда позволяли себе «заправляться» в одной из рабочих столовых, каких в ближайшей округе насчитывалось не менее четырёх.

Лучшей, как заявил днём раньше Запятный, была ОРСовская железнодорожная: «Идти недалече, народу немного, дрянью не кормят».

Вчера они трое (сам Стрельников и электрик с механиком) на обед туда как раз и ходили.

Два куска чёрного хлеба, жидкий куриный бульон, макароны по-флотски с ливером и компот обошлись новоиспечённому бригадиру в пять с половиной рублей. Для того, кто за месяц зарабатывал семьсот-восемьсот, цена приемлемая. Для того, кто триста-четыреста — не ахти. В его бригаде, если судить по зарплатной ведомости прошлого месяца, большинство относилось к тем, кто был ближе к «триста-четыреста», а не к «семьсот-восемьсот». Переломить тенденцию — каких-то особенных сложностей Николай здесь пока что не видел. А если бы они и возникли, то, как говаривал недавно почивший вождь всех народов, «нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять большевики»…[1]