Наши родители живут на две страны, в последнее время больше там, в теплой Испании, чем здесь в России. Поэтому я и жила у сестры, а не в семейном доме. Там мне всегда было грустно и одиноко.

С Вероникой мы были не просто сестрами, подругами. Мы делились секретами друг с другом и своими переживаниями. Ника всегда помогала советом. Мне кажется, она ощущала огромную ответственность за меня. И она не смогла смириться с моими отношениями с Артуром.

Вытаскиваю пижаму и быстро переодеваюсь, скидываю подушки на пол, откидываю покрывало и забираюсь в кровать.

Почувствовала себя маленькой девочкой, чьи мечты рассыпались дорожной пылью. Мне так обидно, так жаль себя, что слёзы начинают катиться по щекам. Я ведь так отстаивала наши с Артуром отношения, всегда говорила Нике что она не знает его, что он хороший и любит меня. А в итоге это я ничего не знала о нём.

А ведь когда мы познакомились, он мне не понравился. Он меня злил и раздражал, выходит первое впечатление было правдивым. И почему не послушала свой внутренний голос.

Тогда, два года назад у входа в мою консерваторию на месте для инвалидов припарковалась мажорская крутая тачка. И из неё вышел наглый и высокомерный красавчик. Все девчонки как с ума посходили: начали визжать, шептаться и срочно красится.

— Что это за придурок? — спросила у одногруппницы.

— Ты что? Это же сын ректора технического вуза нашего города. Артур Шаравин, — с придыханием проговорила она. — Такой красавчик. Я не могу.

— Здесь он что забыл?

— Говорят он встречается с Есенией, — доверительно заявила она.

— Понятно.

Мажорами меня не удивить. Я училась в элитной школе и видела таких очень много. Не все из них охамевшие гады, но были и такие экземпляры, которых хотелось придушить. Имя Артур Шаравин мне ни о чём не говорило, поэтому я потеряла к нему всякий интерес и продолжила свой путь на остановку. Да, домой я часто ездила на автобусе. Мне нравилось находиться в обществе. Смотреть на людей, на их жизнь со стороны и придумывать какие-то истории о них.

— Эй, большеглазая, — прозвучало мне в спину.

Прошла мимо не удостоив нахала своим вниманием. Меня вообще в то время парни не привлекали. У меня была мечта. Я мечтала чтобы мое имя вызывало такой же трепет как и имя Марты Артерих, невероятной пианистки. Для меня эта женщина легенда. Мне так хотелось чтобы она оценила мою игру что готова была отдать свою душу хоть самому дьяволу ради этой мечты. Как можно положить на одну чашу весом такую мечту и какого-то парня? Так я думала раньше.

Смешно, что Артур сотворил со мной? А может это я сама с собой сделала? Ведь это с моего согласия меня словно глину лепили под него. Во мне хоть что-то осталось от меня? Или теперь я бледная тень наглого мажора? Поэтому Ника долгое время не могла общаться со мной?

Наглый мажор вернулся на следующий день и снова кричал мне, а я опять прошла мимо. Сама раззадорила хищника. Он принял мой вызов, который я не ведая того, ему дала. Артур чередовал красивые знаки внимания типа цветов или песни в мою честь с наглыми высказываниями типа: “ты всё равно будешь моей”, а иногда даже воровал меня с улицы. И я растаяла. Я, Теона Зайкина смогла влюбить в себя самого Шаравина, причем ничего не делая. Есения устраивала разборки и скандалы на публику, а я была в эйфории. Дура.

Сначала я балансировала между Артуром и дополнительными занятиями. Постепенно занятий стало меньше, а его больше. А потом мои вкусы поменялись. Уже не понимала для чего учусь в консерватории, мой куратор крутил у виска и горестно вздыхал.

— Да они тебе просто завидуют, — говорил Артур. — Твоему таланту не нужны лишние репетиции. У тебя и так всё отлично. Это им нужны постоянные репетиции, вот они и злятся.

И я, дура, верила. Слушала и принимала его слова за чистую монету. Клубы и вечные тусовки полюбить не смогла, но была на них постоянным гостем.

Мы с Артуром были парой. Он наглый и самоуверенный, а я милая и безумно влюбленная. Мне он казался самым прекрасным парнем на свете. Даже наши ссоры меня не пугали, это я расстраивала парня. Носила то, что ему не нравится, улыбалась официанту в кафе или общалась с теми кто ему не нравится.

А не нравились ему все. Особенно моя сестра. Вернее он люто её ненавидел, всегда убеждал что она хочет нас рассорить. И ведь сама же с ней поругалась и перестала общаться как раньше. Зато когда прижало приехала именно к ней.

Я поставила на эти отношения бросив всех и в итоге проиграла. Только что делать дальше? Где я учусь Артур знает. Найти меня не составит труда, он спокойно может засунуть меня в тачку среди бела дня и никто ему не помешает. Хочется трусливо сбежать. Потому что сопротивляться Артуру я не могу, никогда не могла.

Сворачиваюсь клубком, натянув одеяло на голову и тихо плачу. И так и засыпаю, так и не придумав что же мне делать дальше.

Утром просыпаюсь совсем разбитой. Горло болит так, словно по нему хорошенько поводили наждачной бумагой. Больно глотать, больно говорить. В зеркало на меня смотрит растрепанное чудовище с красными глазами. Нос заложен и в голове гудит.

— Быстро в кровать, — командует сестра. — Вызовем врача и откроем тебе больничный. Думаю это нам даже на руку.

Смотрю на сестру с недоумением. Как моя болезнь может быть нам на руку?

— Артур по-любому будет тереться у консерватории. Не думаю что он готов тебя отпустить. Только на своих условиях. Ко мне он не придёт. Значит будет вылавливать тебя там или у твоих подруг.

— У меня нет подруг, — тихо прошелестела я.

— Даже подруг не осталось? — сестра приподнимает бровь. — Честно, мне хочется тебя выпороть. Ты спустила свою жизнь в унитаз. Лучшая студентка консерватории стала одной из худших. Знаю, тебя злят мои слова, но ты меня выслушаешь. Ты отдала всё ради Артура: мечту, друзей, семьи, а что отдал он? Ты была ручной зверушкой. Любовь должна возносить под небеса, а тебя опустила на самое дно.

Я упрямо молчу поджав губы. Злые слёзы катятся по щекам. Всё так, Ника права. Она как всегда права. Она всегда думает головой, десять раз всё взвесит и только потом принимает решение. А я младшая сестра, привыкла что с меня требуют меньше, прощают больше и никогда не критикуют. И сейчас её слова вызывают во мне протест и желание вновь бросится на защиту Артура. Бить себя в грудь и кричать что он не такой. Но я молчу, потому что впервые понимаю что он такой, а сестра была права. Молча принимаю её условия.

Приезжает врач, ставит мне ОРЗ, назначает кучу лекарств и уезжает. Сестра кормит меня куриным супом и тоже уходит. Но перед этим запрещает подходить к дверям. Чувствую себя козлёнком из сказки, но лишь киваю сестра. Дверь закрывается на ключ с той стороны, а я возвращаюсь в свою кровать.

Теона

Пытаюсь уснуть, но сна ни в одном глазу. Поворочавшись в кровати какое-то время, окончательно понимаю что не усну. Выбираюсь из кровати, вытаскиваю из шкафа плюшевый спортивный костюм. Да, лет в шестнадцать я буквально грезила о таком и тогда Ника подарила мне его на день рождения. Мягкий, теплый и уютный костюм с милыми ушками на капюшоне. Заплетаю волосы в косу и застилаю свою кровать.

Выхожу из комнаты и гуляю по квартире сестры. У неё очень стильно и красиво. Квартира ей досталась в наследство от бабушки, а ремонт сделали родители. Вообще им очень хотелось, чтобы мы все жили в их огромном доме. Но так не вышло. Ника переехала в квартиру ближе к университету, в будние дни я была у неё, а потом когда родители стали часто уезжать за границу из-за папиной работы, и вовсе перебралась к сестре.

Знаю что там, в Испании, родители просмотрели дом. Так что скорее всего этот они продадут. Мама мечтает сидеть со своими внуками на заднем дворе своего дома под теплыми лучами испанского солнца.

Эти её мечты вызывают у меня улыбку. Рассматриваю фото, что висят на стенах и стоят на полочках и прочие мелкие статуэтки. Многие из них сестра привезла из своих путешествий, что-то дарили друзья. У каждой вещи в этой квартире есть своя история.