— Нет! Я не выброшу его и продавать не намерена.

— Будешь вытирать пыль? И ставить вазочки на него?

Внутри меня поднимается раздражение. Как же он меня бесит в данную минуту. Почему задает эти ужасные вопросы?

— Да не знаю я, не знаю, — кричу на него.

— Вау, ты умеешь кричать. Я в шоке. Но если ты не знаешь, то кто должен знать?

— Зачем всё это? Чего ты добиваешься? Вчера музыкальная школа, сегодня этот рынок. Что ты хочешь от меня?

— Это же и так понятно: я возвращаю тебе желание играть. Почему таскаю тебя по непонятным местам? Чтобы ты знала как к музыке относятся другие люди, что бывает когда ты вычеркиваешь что-то из своей жизни.

— Это глупо.

— Разве? Ты сейчас психуешь, а это эмоции. Мы не проявляем эмоции к тому, что нам безразлично. А раз он есть, то и твою любовь к музыке возможно вернуть.

— Зачем тебе это? Скучно живется? Поэтому ты так настырно лезешь в мою жизнь?

— Действительно думаешь, что у меня настолько серая и скучная жизнь, что я с горя решил связаться с истеричной принцессой, которая топит сама себя в своих же соплях? Реально?

Остап заканчивает свою речь и уходит вперёд, а я остаюсь стоять на месте. Это было больно. Но подействовало на меня подобно хорошей оплеухе. А я ведь ничего не знаю про него. Кто он, чем занимается, чем живёт. Наше общение вообще какое-то через одно место.

Пока прокручиваю в голове эти мысли нахал успевает уйти довольно далеко. Смотрю по сторонам и меня пробирает дрожь, я не хочу здесь оставаться одна. Поэтому бегу за ним, а он продолжает идти не обращая внимания на то, что меня нет рядом.

— Эй, подожди меня, — возмущенно кричу ему.

— Знаешь что меня удивляет? — спрашивает он, остановившись.

— И что же?

— Ты со мной всегда пререкаешься, хамить даже. Почему позволила себя прогнуть Артуру? Куда делось твое мнение в отношениях с ним?

— Боже, ну почему ты любишь во всем этом ковыряться? Почему твои вопросы выворачивают меня каждый раз наизнанку?

— Я пытаюсь понять, — пожимает он плечами. — А ты даже сама себе не можешь ответить на эти вопросы. Почему? Стыдно? Страшно?

Мне хочется кричать в голос. Ну почему он это делает? Каких-то полчаса и моё спокойствие улетает в трубу. Что я говорила? Мне спокойно с ним, враньё! Он выворачивает меня костями наружу и как какой-то садист смотрит на то, что я буду делать. А я способна только злиться и психовать.

— Идём, нас уже ждут. Что хотел я уже показал, — заявляет Остап и вновь берет меня за руку.

— Кто ждёт?

— Мои родители.

— Я там зачем?

— Тебе полезно общаться с людьми, — пожимает он плечами. — Кстати, когда ты возвращаешься на учёбу?

— Не знаю.

— Решила стать затворницей и прятаться до пенсии в четырех стенах?

— Мне тяжело.

— Покажи мне кому легко. Просто тебе удобно прятаться и жалеть себя.

— Я тебя ненавижу.

— Я рад. Ненависть очень сильное чувство.

Это всё что он сказал мне за тот вечер. До дома его родителей мы ехали молча. В гостях у Михаила и Алины он по большей части молчал, предоставив мне возможность отдуваться за двоих.

Его родители посчитали что мы с Остапом встречаемся. А он не стал возражать, обнял меня и поцеловал в щеку. Меня засыпали вопросами, а помощи не было. Этот нахал лишь мешал мне: сначала положил свою огромную лапу на моё колено, а затем периодически сжимал его, вызывая яркий румянец на щеках.

Мне пришлось рассказать краткую биографию о себе. О знакомстве с Остапом пришлось сочинить приличную историю. И всё то время пока я изо всех сил старалась вести непринужденную с его родителями, он смотрел на меня не отрываясь.

— Теона, девочка моя, жду тебя в гости в следующие выходные, — провожая нас сказала Алина. — Посидим без мальчиков.

— Спасибо.

Я не планировала приезжать сюда вновь. Да и что мне тут делать? Пусть привозит свою подружку, а не меня. Мы попрощались с родителями Остапа и сели в машину.

Пока он заводил двигатель и выезжал, я смотрела на дом. Он не казался слишком обшиты, но всё равно был уютным.

— Родители живут в Европе. Здесь они пробудут максимум месяц и уедут, — сказал Остап.

Это первая его фраза за вечер предназначенная мне. Я молча кивнула не зная что сказать.

— Мне обязательно приезжать сюда в субботу?

— Как хочешь, — безразлично ответил Остап.

Прикусила губу, кажется я его обидела. Молчание Остапа сильно било по моим нервам, оказывается это напрягает намного сильнее чем всякие сюрпризы от него. Когда мы наконец притормозили рядом с моим домом, я созрела поговорить с ним.

— Остап, я не хотела тебя обидеть, — тихо начала я.

— С чего ты взяла, что я обижен?

— Ты весь вечер молчал.

— Я тоже не всегда балагур. Спокойной ночи, Тео.

С этими словами он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем открыл мне дверь. Как только вылезла из машины, он сразу же уехал, а я поплелась домой.

Остап

Вот уже месяц Теона является моей клиенткой. Ковыряться в людских страхах, спрятанных в подсознании моё любимое занятие. Найти, понять самую суть и найти способ выбраться из этой паутины, вот что для меня работа психологом. И делаю это не ради денег, проблем с финансами у меня нет. Мой отец давно обеспечил мне безбедное существование. Так что работаю я только для души и с теми кому очень хочу помочь.

Да, моя помощь выглядит крайне специфической. Я часто устраиваю неудобные эксперты с теми, кому помогаю. Иногда они меня ненавидят и хотят проклясть, но в конце все довольны результатом.

Сейчас Тео перестала со мной воевать, пытаясь заставить меня бросить идею ей помогать. С ней было очень тяжело в начале наших сеансов. Она периодически замыкалась в себе и просто молчала, иногда плакала и пыталась меня избегать. Девчонка не учла одного: я слишком упрям и не привык сдаваться при первых трудностях.

Поэтому я прихожу к ней каждый день весь этот месяц. И у нас появились первые шаги к решению её проблемы.

И это реально шажочки, если не сказать больше — шаги. Теона очень глубоко спряталась в своей раковине и вытаскивать её на свет та ещё задача.

Но, на самом деле я ей очень горжусь. Теперь Теа не шугается при виде музыкальных инструментов. Не закрывает уши и не зажимается, когда я включаю классическую музыку.

Она перестала испытывать огромное чувство стыда перед семьей. Чувство, которое отравляло её жизнь и отдаляло от близких. Теона наконец осознала, что мы все совершаем ошибки. И полюбить не того может абсолютно любой человек. Что это не эксклюзивная ошибка и близкие любят её несмотря ни на что.

Остается одна проблема. Теона по-прежнему не хочет играть на фортепиано. Но и выкинуть его не решилась. Каждый раз она заводится при моем упоминании инструмента.

Настоятельно рекомендовал Тео начать вести дневник, в котором она описывала бы всё то, что ей страшно озвучить вслух. И велел ей его перечитывать и пробовать ответить самой себе почему же ей так страшно об этом говорить.

Между нами сложились доверительные отношения, как и должно быть между психологом и клиентом. Конечно она ещё опасается пускать меня в сокровенные участки души, но про свою мечту она уже рассказала мне всё.

И я восхищён. Будучи совсем маленькой девочкой, Теона чётко знала чего хочет и шла к этому. Шла напролом. Играла даже с температурой. Игра на пианино была обязательной частью её ежедневного распорядка. И лишь в такие моменты она испытывала огромное счастье.

Сегодня у нас арт-терапия. Думаю Тео оценит, она же человек творчества, а чем таких можно «вылечить»? Конечно творчеством, но другой его разновидностью.

Тео ещё не хочет признавать, что музыка была, есть и будет одной из главных составляющей ее жизни. Она воспринимает этот мир через слух и тактильные ощущения. Так кто я такой, чтобы ей отказывать?