— Тео, малышка, я могу тебя вытащить из дома хоть в нижнем белье. Готова посмотреть как далеко я могу зайти?

— Вероника тебе не позволит, — победоносно говорит она, улыбаясь.

Делаю вид, что обдумываю её слова, а потом начинаю скатиться. На улыбку это точно не похоже.

— А кто, по твоему мнению меня сюда позвал?

Улыбка сходит с её лица мгновенно. Девчонка начинает возмущенно сопеть, раздувая ноздри, а потом подскакивает со стула и уносится прочь.

— Молодец, малышка, — кричу ей в спину. — У тебя десять минут.

Через десять минут, громко топая по ступеням, спускается Тео. На звук выходит Вероника, она смотрит то на меня, то на сестру.

— Что происходит? — интересуется она.

— Ничего особенного, просто наша малышка бунтует. Правда это мило?

Теона проходит мимо меня и специально задевает плечом, в Вероники глаза становятся ещё больше.

— Теона никогда себя так не ведёт. Что ты сделал?

— Всего лишь начал нашу терапию, — пожал плечами. — Я бы ещё поболтал, но меня ждут. Пока.

Развернулся и покинул дом. Тео стояла около моей машины, сложив руки на груди и нетерпеливо постукивала носком своей туфли по асфальту.

Пока шёл к машине, успел рассмотреть что решила надеть девушка. Интересный выбор, но мне нравится: джинсовый комбинезон с огромным количеством кнопок. “Его можно быстро снять в экстренной ситуации?” — промелькнуло у меня в голове. Сверху надета косуха, которую она не стала застегивать. Волосы заплетены в косы, а в ушах огромные серьги кольцами. На глаза солнцезащитные очки, хотя сегодня пасмурно.

Прохожу мимо девчонки, она хмуро смотрит на меня, чем вызывает улыбку.

— Зачетные кольца, — говорю ей открывая пассажирскую дверь.

Тео молча устраивается на сиденье и пристегивается ремнём. Обхожу машину и замечаю стоящую на крыльце Веронику. Готов поспорить она жалеет, что позвонила мне, но уже ничего не изменить.

Выезжаю со двора и включаю плейлист на телефоне. Вообще мои предпочтения вводят людей в ступор: в одном списке можно встретить классическую инструментальную музыку, тяжелый рок и даже попсу. Так сложилось, что в этой жизни мне многое что нравится. Я давно уяснил простую вещь: удовольствие можно находить и в мелочах и нужно быть всегда верным своему выбору.

— Куда мы едем? — спрашивает Тео, глядя в окно.

— Туда, где всё началось.

— Ты, блин, ребус на ножках, можешь нормально ответить? — шипит она.

— Нет. Это скучно.

Тео бурчит себе под нос и больше ни о чём не спрашивает.

— Мы приехали, — сообщаю ей, паркуюсь отстегиваю ремень.

Она переводит взгляд на здание и торопится выйти из машины. Не сразу у Теоны получается отстегнуть ремень и открыть дверь. Пальцы соскальзывают с ручки. Она психует, но всё же взяв себя в руки, выходит.

— Музыкальная школа? — читает вывеску на здании.

— Сюрприз, — улыбаюсь ей.

— Я не хочу туда идти, — тихо говорит Тео.

— Могу отнести, хочешь?

— Почему ты меня заставляешь?

— Потому что. Как тебе такой ответ?

— Ты садист.

— Я психолог, малыш.

— Пф, ну конечно. Психологи слушают своих клиентов и помогают разговорами по душам.

— Да ладно? Многих повидала? И сколько из них поговорили с тобой по душам.

— Это не имеет никакого значения.

— Согласен. У тебя такой психолог, которого ты заслужила. Идём.

Протягиваю руку и беру ладошку Тео. Тоненькие пальцы прохладные и чуть влажные — нервничает. Мы входим в здание, охранник мельком смотрит на нас и сразу же возвращает всё свое внимание на экран компьютера, куда выведены изображения со всех камер. Идём вдоль длинного коридора.

Нас ждут на занятиях в самого младшего класса. Где ещё юные мальчишки и девчонки знакомятся с миром музыки. Уверенно веду за собой Теону, она всё время тормозит — рассматривает плакаты на стенах, награды на стеллажах. Насколько мне известно, Тео ходила в другую музыкальную школу, но главное ведь уловить суть.

Мы подходим к нужному кабинету. Двери открыты и едва мы появляется на пороге, преподаватель, серьезная женщина средних лет, провожает нас до подготовленных для нас мест.

— Ты привёл меня на сольфеджио? — в шоке спрашивает Теона.

Улыбаюсь, её негодование меня забавляет. Сольфеджио, самый ненавистный предмет всех, кто хоть немного посещал музыкальную школу. Нотная грамота. Тео аж скривился, когда ребятам начали объяснять следующую ноту.

— Что ты видишь? — спрашиваю у неё.

— Маленькие дети учат ноты, — пожимает она плечами.

— Ты не видишь главного, — разочарованно говорю ей.

— Чего же?

— Блеска в их глазах. Они сидят на самом ужасном предмете, но они счастливы.

— Просто они дети. А дети всегда счастливы.

— Малыш, нельзя же так бездарно использовать то, чем наделила тебя природа.

— В смысле?

— Ты смотришь, но не видишь. Глаза этих детей блестят именно от того, чем они занимаются. Смотри внимательно. Они даже перестают дышать, когда им объясняют материал.

Тео смотрит на меня, потом на детей. До самого конца занятия она внимательно следит за учениками. Переводит взгляд с одного на другого.

— Ты ведь тоже когда-то также сидела за партой и старательно записывала ноты. Тебе нравилось, ты старалась ради оценок? Или знаний?

— Конечно ради знаний. Я же говорила что хотела быть пианисткой.

— Вот и каждый из них хочет стать музыкантом. Представь, что они сдались и струсили. Все.

— Это слишком грустно, чтобы думать о таком.

— А твоя семья это видит сейчас. Идём.

— Куда?

— На следующий урок. Будем слушать музыку.

Тео не сопротивляется. Мы пробыли в музыкальной школе несколько часов. Успели и послушать музыку и поучиться её анализировать. С интересом смотрел по сторонам, это мой первый опыт посещения такого заведения. Ведь я был скорее дворовой шпаной, чем мальчиком с тонкой душевной организацией. А Теона попала в свой мир. В процесс она втянулась быстро и даже поучаствовала в ответе детей, чем вызвала их негодование — какая-то незнакомка ворует их оценки своими ответами.

— Думаю на сегодня достаточно, — сказал ей, когда повёл к выходу. — Мне ещё нужно тебя накормить и вернуть домой.

— Мы завтра опять приедем сюда? — с надеждой спросила она.

— Обижаешь, малыш, я не повторяюсь.

— Ты издеваешься?

— Может быть. Главное что тебе уже интересно, а это первый шаг из твоего вакуума.

Теона

Перекусить мы заехали в ресторан в центре города. Русская народная кухня. Интерьер — это яркие ассоциации с нашей страной: печка с пирогами, пейзажи из белых берёз и медведи. Вообще, как по мне, это всё не сочетается, но дизайнер умудрился сделать красиво и гармонично.

Ели мы молча. Я прокручивала в голове сегодняшний день и что чувствую в данную минуту, а Остап изучал интерьер. Может он устал от меня сегодня?

После он отвез меня домой, подмигнул сестре, которая вышла нас встречать и уехал.

— Где были? — спросила Вероника, когда мы вошли в дом.

— В музыкальной школе, — ответила ей.

— Зачем? — удивилась она.

— Думаю Остап хотел, чтобы я вернулась в то состояние, когда горела музыкой.

— И всё-таки он странный, но может именно такой подход тебе и нужен?

Я лишь пожала плечами, понятия не имею что мне нужно. Я запуталась в своих мыслях и желаниях, потерялась и не могу выбраться. Словно иду по темному туннелю и нет здесь и лучика света. Может именно Остап будет тем лучиком?

— Как твои пальцы? — спрашивает сестра.

— Нормально.

Они уже выглядят намного лучше, порезы затянулись корочкой и скоро должны полностью зажить. Интересно, останутся ли шрамы.

— Я действительно не резала пальцы специально, просто невезучая, — зачем-то оправдываюсь опять перед сестрой.

— Я верю, — тихо говорит сестра.

— С чего это вдруг? — скептически спросила у неё.