Через сорок минут я уже сидел напротив Михаила в популярном кафе. Он хмуро слушал меня и мешал ложкой кофе.

— То есть он не твой отец? Он делал тест? — задумчиво спросил он.

— Да и результаты показали, что мы не родственники. А значит моим отцом можешь быть ты. Вы ведь встречались с ней, были близки.

— Ты выбрал клинику, где будем делать тест?

— Да, недалеко отсюда.

До клиники мы дошли пешком. Шли молча, каждый думал о своём. Нас встретила милая девушка, которая проводила до нужного кабинета. Процедура заняла какие-то секунды. Мы сидели друг напротив друга с Михаилом, пока у нас собирали био материалы для сверки. При нас всё упаковали, подписали и отнесли в лабораторию. Результаты должны прийти через несколько дней.

Хорошо, что мне было чем себя занять, потому что результатов этого теста я ждал с огромным нетерпением. За результатами я уехал в семь утра и ждал в машине, когда же откроются двери и начнётся рабочий день.

Как только табличка на двери с “закрыто” сменилась на “открыто” выскочил из машины. Не помню когда меня так трясло от ожидания. Меня проводили в кабинет главврача клиники. В кабинете было прохладно, а мне было дико жарко. Мне предложили воды, но я отказался. Сейчас меня интересовал лишь конверт в руках врача. Он это понял по моему взгляду и протянул его мне. Схватился за белый конверт с эмблемой клиники и нетерпеливо вскрыл его. Вытащил сложенный пополам лист, открыл его и начал читать. Слова сливались в нечитаемые строчки, искал глазами нужные данные.

— Вероятность отцовства 99,9%, — прочитал вслух.

Эти цифры для меня были и приговором и спасением. Осознание того, что у меня мог быть отец и настоящая, любящая семья с самого детства, что не было бы слёз, боли и детского дома, будит во мне невероятную злость. Чувствую что мной игрались как куклой, мой родной отец даже не знал о моем существовании. Перечитываю несколько раз, понимаю что вижу перед собой, но осознать это не выходит. Прощаюсь с врачом и покидаю клинику.

Хочу поехать на кладбище, но понятия не имею где искать её могилы. Я же не захотел этого знать. Да и сейчас не хочу, просто появился странный порыв посмотреть в её лживые глаза, хотя бы на фото на памятнике.

Сижу в машине, сжимая в кулаке результаты теста и думаю куда бы поехать, вижу как к зданию подъезжает внедорожник, из него выходит Михаил. Провожаю его взглядом и усмехаюсь — он тоже примчался с самого утра за результатами. Не зову его, подожду когда вернется. Он появляется на улице через пять минут. Бледный как простыни. Выхожу из машины и иду к нему. Первые секунды он смотрит на меня, моргает и никак не может понять кто перед ним, но осознание к нему приходит быстро.

Отец крепко обнимает меня и я отвечаю ему тем же. Мне повезло, что в своё время один болтливый знакомый поведал ему новости о бывшей, а он не смог пройти мимо.

— Сынок, — говорит он мне осипшим голосом. — Ты и так был моим сыном.

— А ты давно мой отец. Ты и Алина моя семья.

Он продолжает крепко меня сжимать и я чувствую его напряжение. Скорее всего, думает сейчас о том же о чём и я: как легко можно разрушить несколько жизней из-за своих эгоистичных хотелок.

— Если бы я только знал, — бормочет отец. — Мог ведь спасти и тебя и её.

— Не вини себя. Это был только её выбор. Но знаешь, в чём ирония?

— В чём, сын? — угрюмо на меня глянул отец.

— Она так гналась за сытой жизнью, что не раздумывая бросила тебя, потому что ты был недостаточно хорош. Сейчас ты на вершине, а она кормит червей. Можно сказать сытую жизнь всё же она получила, но не так как рассчитывала.

— Это жестоко, — качает головой отец, отпустив меня.

— Зато чистая правда. Ты был ей не угодно в качестве отца ребенка. Слишком беден, она выбрала кого побогаче. Ушла в загулы и кутеж и все потеряла.

— Поехали к нам? — предлагает отец. — Приготовим ужин и втроем съедим его.

— Поехали.

Остап

У родителей засиделся до позднего вечера, не хотелось расставаться. Мы все были под впечатлением от результатов теста. Отец, теперь это слово звучало для меня как-то по особенному, не переставал сокрушаться на мою мать. Согласен с ним, она своим эгоизмом и жаждой сладкой жизни наворотила таких дел, что волосы дыбом встают.

Мама Алина весь вечер обнимала меня или держала за руку. Ей было очень больно за меня. Если я уже отпустил эту ситуацию и забыл, она не могла так легко простить мою биологическую мать.

Уехал от них уже далеко за полночь. В квартире было темно и тихо, скорее всего Вика уже спала. Быстро сходил в душ и лёг спать. Завтра обязательно нужно быть в университете, а значит опять не высплюсь.

Будильник звонит слишком рано. В глаза словно песка насыпали. За окном серое небо и льёт дождь, что вовсе не добавляет мне бодрости. Приходится в душе делать воду прохладной, чтобы взбодриться. Варю себе крепкий кофе и готовлю завтрак на двоих. К моменту появления Тори на кухне, я снова бодр и полон сил.

Едем в университет. Вика хочет что-то узнать в Вероники Сергеевны и я иду вместе с ней. Преподаватель продолжает меня избегать, хотя я и не пытался преследовать её. Мне было чем заняться. У нас с Тори на носу очень важное событие, которое должно всё расставить по своим местам в жизни моей сестры. Так что проблемы Вероники Сергеевны и её сестры у меня не стоят в приоритете. Я вообще, если честно, забыл о хрупкой девчонке с огромными глазами.

Иду рядом с сестрой по коридору, рассматриваю её и ловлю себя на мысли, что она реально моя сестра. Двоюродная, младшая сестрёнка. Я и до этого нёс ответственность за неё и очень волновался о ней, а теперь вообще чувствую что должен обеспечивать ей защиту от всех врагов.

Мы заходим в аудиторию. Вероника Сергеевна не одна. С ней в кабинете находится её младшая сестра. Теона что-то очень горячо доказывала Веронике, даже жестикулировала руками. Но поняв, что теперь они не одни резко замолкла, посмотрела на дверь. Наши взгляды встретились, её глаза расширились, она меня узнала и тут же рванула прочь.

Посмотрел ей вслед. Неужели вернулась к своему уроду? Совсем что ли отбитая? Пока Тори задаёт мучающие её вопросы преподавателю, так и стою погруженный в свои мысли и даже не прислушиваюсь к происходящему рядом разговору. Понимаю что они закончили и моя сестра собирается уходить, но мне нужно остаться. Зачем? Ради успокоения своей совести? Да нет, плевать я хотел на свою совесть, мне нужно знать что эта девчонка больше не подвергает себя опасности.

Вика уходит, оставляя нас одних. Вероника Сергеевна напрягается и поморщившись трёт переносицу.

— Я так надеялась что ты уйдешь со своей девушкой, — раздосадовано говорит она.

— Вика моя двоюродная сестра.

— У вас странные отношения.

— Нормальные, — пожимаю плечами. — Так обычно бывает когда брат и сестра на одной волне, разве нет? Когда брат заботиться о своей младшей сестре.

— Думаешь я о своей не забочусь? — злится Вероника Сергеевна.

— Разве я это сказал? Даже слепой увидит, что ты переживаешь за свою сестру. Только после отдыха у родителей она не должна быть, не знаю, счастливее что ли? Тео совсем не выглядела счастливой. Неужели вернулась к своему уроду.

— Тебя это не касается, — устало говорит она.

— Вернулась? — возмущенно спрашиваю у девушки.

— Нет! Не вернулась и не планирует. Но последствия этих отношений оказались страшнее чем я думала.

— Разве ты не знала что отношения с абьюзером приведут к психологическим травмам? Ей будет сложно доверять людям, особенно мужчинам.

— Недоверие к людям это ерунда. Она потеряла смысл жизни.

Эта фраза такая пафосная, что вызывает у меня скептическую ухмылку. Но Вероника выглядит слишком серьёзной. Поэтому задаю ей уточняющий вопрос.

— И что это значит?

— У Теоны была мечта. Она заболела ей лет в шесть, когда увидела выступление Марты Артерих по телевизору. Сестра всегда любили музыку, когда в садике готовились к очередному празднику, она обязательно что-то пела. А после того выступления известной пианистки только и говорила, что будет как она. На вопросы: “кем хочешь быть когда вырастешь?” ответ всегда был один: “пианисткой”. А сейчас она не может играть.