Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.

И…

Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.

Его щупальца с глазами тянутся ко мне, будто пытаясь заглянуть в моё сознание.

Я чувствую нарастающее давление на лоб, словно кто-то пытается взломать мой разум.

В голове звучит непонятый шёпот, обрывки, каких-то фраз. Перед глазами вспыхивают разноцветные картинки. Лабиринты, туннели, лица, которые я никогда не видел ранее.

Тварь усиливает своё воздействие и…

— Не выйдет! — рычу я, и стреляю в центр, внезапно появившейся из стены массы, откуда снова вылезают шипы.

Бах!

Взрыв!

Кислота прожигает дыру, из которой хлещет фиолетовая жидкость, заливая всё вокруг.

Жидкость шипит, соприкасаясь с чёрной жижей на полу, и они вступают в химическую реакцию, образуя клубы ядовитого пара.

Я перевожу ствол на некробиоморфа и давлю на спуск.

Бах!

Существо дёргается, и разлетается на фрагменты.

Но один глаз на щупальце остаётся целым. Он смотрит на меня, с какой-то нечеловеческой ненавистью, зрачок пульсирует, будто пытается передать мне последний нейроимпульс.

Я наступаю на него. Вдавливаю в грязь, и чувствую, как он лопается, как гнилой плод, под моей пяткой.

Воспользовавшись заминкой, я перезаряжаю автомат и думаю, поняв, что меня не просто хотят убить. Тварям нужно взломать моё сознание, чтобы превратить в безвольного болванчика, которого можно поглотить и пустить на биомассу — корм для лабиринта.

Некробиоморфы не просто убивают. Они перемалывают сознание своих жертв, впитывая их воспоминания, страхи и желания.

Пока есть заминка, осматриваюсь. Уверен, здесь есть место — точка, откуда растут ноги всех этих тварей. Что-то вроде Источника.

Кидаю взгляд туда-сюда.

Сканирую пространство через нейрозрение.

Мир разбит на ячейки, прицельная сетка мерцает, выделяя аномалии.

Я ищу изъян в лабиринте, что-то выделяющееся на фоне остального пиздеца, который здесь творится на каждом сантиметре этого «мясного отдела» на скотобойне.

Точно!

Я вижу это!

Вижу!

Вот она, млять, — аномалия!

Я поднимаю автомат и целюсь в пульсирующий узел на стыке трёх туннелей.

Он похож на чудовищно изуродованное лицо.

Вместо глаз — две впадины, из которых сочится чёрная жижа. Рот — зияющая трещина. А вокруг лица, как волосы, извиваются провода и сухожилия.

Из этого узла лезут новые некробиоморфы. Они сплетаются прямо из воздуха, или же, возникают… из моего разума, который их и породил!

Звучит прямо, как бред умалишённого. Плод воспалённого сознания того, кто находится в заморозке в капсуле в лаборатории, где находится машина переноса.

Если это так, то сколько бы монстров я ни уничтожил, они никогда не закончатся. Мой двойник всё время будет их посылать, пока они меня не прикончат. В этом и заключается смысл игры. В её бесконечности!

«Что же, — думаю я, — я оказался прав. Я прошёл через настоящий ад, чтобы в конце столкнуться лицом к лицу с самим собой. С той моей частью разума, в которой я был заперт до этого момента. И, от того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу. И, если мой разум — это моя тюрьма, то я её разрушу!»

Я стискиваю зубы, чувствую, как Червь внутри меня пульсирует в такт ритму узла. Энергия нейробустера бурлит в венах, придавая мне сил.

И я жму на спуск, вкладывая в этот выстрел всю свою ненависть с злобу.

Бах!

Разрывной заряд летит прямо в узел. В это лицо! Чтоб его разъеб…о!

Взрыв!

Меня вместе с разорванными некробиоморфами отбрасывает в сторону и припечатывает к стене с такой силой, что от смерти меня спасает только броня с экзой.

Кислота растворяет этот чудовищный лик. Пространство трещит, как стекло. А дальше начинается цепная реакция, будто этот взрыв вызвал тектонический сдвиг во всем лабиринте. Или же я просто хакнул свой разум, сдвинул его, вывернув наизнанку, убив в этом лице самого себя, пусть и виртуально, но этого было достаточно, чтобы избавиться от этого наваждения.

Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, рушатся, осыпаются кусками, обнажая какие-то шестерёнки и провода со ржавчиной.

Чёрная жижа бурлит, вскипает, испаряется с громким шипением.

Но это, — только начало.

Где-то в глубине своей души я чувствую, мой главный враг ещё не показался. Тот, кто создал этот кошмар. Тот, кто запер меня здесь. И он меня ждёт, чтобы я выполнил свою часть договора с Некто и с Анаморфом.

— Пошли, — бросаю я Пауку. — Дальше будет хуже. Но мы с тобой прорвёмся!

Мы движемся вперёд, а за нами остаются дымящиеся останки некробиоморфов и куски раздолбанного лабиринта, который всё ещё пытается нас поглотить.

Стены пульсируют, из трещин сочится чёрная жидкость, а вдалеке уже слышится новый гул, будто там пробуждается нечто огромное, древнее и очень голодное…

Мы с Пауком идём осторожно, шаг за шагом.

Паук семенит чуть позади меня, держа наготове огнемет и Разрушитель. Сферу он прижал к брюху, опутав её щупальцами и, как бы заключив её в защитный кокон.

Его корпус сильно потрёпан после предыдущего боя, но он всё ещё хорошо держится.

Гул нарастает. Он вибрирует уже в костях. Отдаёт мне в зубы, прям до корней, заставляя кровь пульсировать в висках.

Стены туннеля вокруг нас продолжают меняться и постоянно перестраиваться. Металл срастается с плотью, образуя наросты и новые ловушки.

— Готовься! — говорю я Пауку. — Сейчас будет жарко!

Я, нутром чую, что я приближаюсь к финальной точке. Чему-то страшному, с чем мне предстоит столкнуться лицом к лицу.

Сердце глухо стучит в груди.

Я, намеренно, иду медленно. Кручу головой по сторонам и держу на прицеле автомата всё, что мне кажется подозрительным.

Так мы с биомехом проходим метров десять.

Пятьдесят.

Сто.

Ничего не происходит.

Я уже начинаю думать, что я сам себя накрутил, как…

Вдруг, пространство вздрагивает с тяжким вздохом. Пол под ногами становится зыбким, будто мы ступаем по поверхности гигантского желе.

Коридор, внезапно, расширяется. Стены разбегаются в стороны, образуя зал, если это вообще так можно назвать.

Пусть это будет гигантской полостью, похожей на брюшину с рёбрами, уходящими вверх. Такого же, грязно-багрового цвета, с лоснящейся от слизи поверхностью и запахом. Это — нечто, скажу я вам!

Смрад едва не сбивает меня с ног, будто мне в нос сунули смердящий труп.

Я поднимаю руку.

Паук замирает.

Я тоже стою на месте и жду.

Грохот прекращается и у меня в ушах начинает звенеть. Знаете, такой, низкочастотный звук, как при пролёте комара.

Моё сердце бьётся размеренно и ровно.

Я готов встретить даже свою смерть.

Тук, тук, тук…

Обратный отсчёт начался.

Сумрак сгущается.

Он ползёт на меня рваными клочьями.

Я держу его на прицеле, как, из него появляется…

Млять! Чёрт бы вас всех побрал!

То самое чудовище, которое я встретил в туннеле, когда в первый раз попал в Сотканный мир.

Тварь с молотом!

Отвратное, запредельное в своём уродстве.

Оно выходит из тьмы с грохотом. Ходули стучат по полу, как штоки паровоза. Тело раздуто, складки кожи свисают, будто рваный плащ. Лысая голова без лица качается из стороны в сторону. Рот-рана дёргается, будто пытается мне, что-то сказать.

На плече оно несёт огромный ржавый молот. Бурые разводы на металле, тёмная рукоятка, отполированная до блеска.

Всё, как тогда, будто ничего не изменилось. Только мне кажется, что с тех пор я прожил целую жизнь, несколько десятилетий, которые я был заперт в этом лабиринте.

За тварью тянутся стражи — семь некробиоморфов, но, не обычных.