Патовая ситуация!

Хреново!

Я поплатился за свою самоуверенность, и, допустил ошибку, слишком понадеявшись на то, что смогу выиграть эту схватку с закрытыми глазами, только опираясь на возможности паутины и своё шестое чувство.

«Ну, и поделом мне! — думаю я. — Впредь, будет мне наукой, если я вообще всё это переживу».

Сквозь муть, застилающую мне глаза, я замечаю, как башка этой многоножки, — та самая скрытая часть, без глаз и носа, но со жвалами, (Отличная фигня, чтобы надёжно удерживать свою добычу!) раскрывает свой рот, из которого и вылезло щупальце, еще шире, и из него капает тягучая слюна.

Попадает в грязь, которая сразу же начинает дымиться.

Я был прав, тварь хочет впрыснуть в меня кислоту, а потом высосать из меня переварившуюся плоть и требуху, как это делают некоторые насекомые.

Осознание того, какая меня ждет участь, если я не грохну это существо, придает мне дополнительных сил. Это, несмотря на помощь симбионта, постоянно вкачивающего в меня бустер.

Про Червя я вообще молчу. Он, конечно, может меня починить, если мне располосуют брюхо или оторвут конечность, но, вот только, я сомневаюсь, что он сможет меня воскресить из мертвых, если мои внутренности превратятся в жижу.

Отсюда — я могу надеяться только на себя. Свои силы и умение выживать в Сотканном мире.

Присоска приближается. Я уже могу разглядеть её во всех подробностях.

Она похожа на гниющий нарыв, вокруг которого, по неровной окружности, сгруппированы крючки, что-то вроде ловчих клыков.

Если они в тебя вцепятся, то выдрать их можно будет только вместе со шматом мяса. Такой, живой капкан.

Крючки раскрываются. Многоножка упирается оставшимися конечностями в жижу, наклоняет свою верхнюю часть, одновременно вдавливая меня в грязь.

Я уже нахожусь на грани того, чтобы щупальце протиснулось сквозь мои пальцы. Не спасает даже мой экзоскелет и ритмичный впрыск бустера.

Эта тварь слишком сильна. Я еще никогда не сталкивался с подобным монстром в Сотканном мире.

Ощущение, что за него отыгрывает новый игрок, гораздо более могущественный, чем обычный человек.

Кто-то из Высших?

Да, и, похер!

Конечности твари скользят по жиже. Многоножка бросила всё, на то, чтобы пройти сквозь мою защиту.

Мне остаётся только одно…

План дерзкий и, безумный одновременно.

Я хочу позволить щупальцу в меня вцепиться, например, в плечо, прикрытое броней, чтобы освободить правую руку, и, быстро перерезать его ножом.

Риск — запредельный!

Из обрубка, на меня, наверняка, выплеснется кислота, и нет никаких гарантий, что многоножка не впрыснет в меня нейротоксин, чтобы обездвижить.

Но и другого выхода у меня нет! Нужно рискнуть, пока это будет неожиданностью для этой твари.

Я решаю сосчитать до трех и действовать.

«Один» — произношу я про себя, прикидывая, с какой скоростью я смогу извлечь нож.

«Два» — крючки расходятся под девяносто градусов, чтобы затем сомкнуться, как зубья капкана.

«Три!»

Я, уже почти разжимаю пальцы правой руки, как, краем глаза замечаю, что рядом мелькает быстрая тень.

Паук!

Биомех, про которого я уже забыл, как пуля врубается в многоножку. Прямо в прыжке, метясь в башку твари.

Без моего приказа. Просто решив защитить своего хозяина, как раз в тот момент, когда многоножка меньше всего этого ждала.

Бух!

Паук, хоть и невелик, но срабатывает эффект неожиданности.

Биомех оплетает голову монстра своими щупальцами и повисает на ней, как питбуль, одновременно стараясь разорвать плоть существа своими вывернутыми в суставах лапами с острыми крючками на концах.

Маневр дерзкий, хоть и обречён на провал. Слишком велика разница в весе и силе между многоножкой и биомехом, но эта безумная атака дарит мне пару секунд заминки, а большего и не надо!

Я чувствую, как ослабевает давление от щупальца и, тут же его отпускаю, удерживая только левой рукой.

В мгновение ока извлекаю нож, одновременно отвожу щупальце от лица, чтобы из перерезанного обрубка на меня не хлынула кислота, и начинаю быстро-быстро резать этот пищевод, елозя лезвием туда-сюда, как пилой.

И, мне это удается!

Надрез расширяется, углубляется. Из него выбрасывается черная жижа, похожая на кисель.

Она попадает на мою броню в области груди, и костяной щиток сразу же начинает дымиться, а затем размягчается и проваливается вовнутрь.

Меня обжигает огнем. Такое уже было раньше, но, сейчас, действие кислоты намного, намного сильнее.

Она быстро прожигает мою плоть. Ребра. И стекает уже внутрь тела, расплавляя моё легкое.

А я же продолжаю, как заведённый, резать щупальце, понимая, что, если я сейчас остановлюсь, то мне — пиз…ц!

Многоножка дергается. Башка существа мотается из стороны в сторону, как у болванчика.

Она пытается сбросить с себя биомеха и…

Сквозь серую пелену запредельной боли, которая затмила мой разум и зрение, я замечаю, что у многоножки, вдоль её туловища, там, где начинается башка с шей, чуть ниже, вдоль туловища, вздыбливается плоть.

По ней бежит щель, как от шрама, с двух сторон. И, из этой щели, прямо из раздавшихся в стороны сегментов твари, выдвигается пара тонких и изможденных конечностей, больше похожих на лапки насекомого, типа кузнечика.

Тварь вытягивает трехпалые руки. Хватает биомеха, срывает его с себя и отшвыривает в сторону, чтобы затем взяться за меня.

Поздняк!

Я отрезаю щупальце твари, и разжимаю пальцы левой руки.

Обрубок с присоской падает в грязь, а второй обрубок начинает бешено крутиться, как перебитый надвое червяк.

И, из него, во все стороны, летят брызги черной жижи, каждая капля которой по силе превосходит самую едкую кислоту.

Многоножка протягивает ко мне свои лапы. Пытается меня заграбастать, но я, зная, что вопрос идёт о жизни и смерти, быстро перекатываюсь в сторону, краем глаза отметив, что у меня расплавилось легкое, точнее орган, так на него похожий, и внутри этой страшной раны, что-то чавкает и пузырится, но я-то, всё ещё жив, хотя это — невозможно!

Видимо, меня спасает Червь, запустив процесс купирования повреждения, а дальше пойдет регенерация тканей. Даже боль, и та, ушла на второй план.

Стало быть, работает хреновина!

Счет идет на секунды!

Я убираю нож. Хватаю клинок. Быстро поднимаюсь.

Замахиваюсь, чтобы в один удар снести башку твари и… вижу, что там, где из туловища многоножки выходит голова и шея, есть четкая граница, где начинается плоть, вместе с лепестками кокона, и сегментированный панцирь, как у насекомых.

А в этом сочленении находится такой, нервный узел, — плетёнка из узловатых мышц, защищенных броней, и, сейчас, он приоткрыт. Как раз есть щель, куда можно вогнать лезвие клинка.

Что я и делаю.

Ширх!

Удар я наношу снизу-вверх.

Острие входит с усилием, и я давлю на него, что есть дури, загоняя клинок буквально по миллиметру.

Тварь замирает. Только башка дрожит, как осиновый лист, а лепестки кокона вместе со жвалами хаотично открываются и закрываются.

Я точно попал в центральный нерв многоножки, которая явно сделана из нескольких разных существ, — такой, биомеханический носитель — многоножка, а башка с шеей — это — такой хозяин, в виде паразита.

Любопытно будет посмотреть, с чем я имею дело.

Я упираюсь ногами в жижу. Чуть приседаю, и, резко выпрямляюсь, протыкая клинком многоножку насквозь так, что лезвие выходит из её верхней части, протиснувшись между сегментами костяной брони.

Тварь вздрагивает. По ней пробегает судорога. Отставшие конечности резко вытягиваются, и многоножка заваливается набок, будто у неё разом вырубили источник энергии.

Только башка продолжает мотаться из стороны в сторону, как у болванчика, вместе с обрубком щупальца, а руки колотят по грязи, точно передо мной — припадочный.

Наконец, это представление заканчивается, и я выдёргиваю клинок.

Ко мне подходит биомех и замирает рядом. Ну, реально, точно, пес.