Следователь неловко поклонился и обратился к графу Траубу, который выглядел самым взрослым и солидным из всей собравшейся в холле компании.

— Позвольте представиться: сержант Зиммель.

А я совсем забыл, как его зовут.

— Меня вызвали в замок по поводу…

— Да-да, у нас тут произошла трагедия, — величественно отозвался Трауб, свысока глядя на мелкого и мешковатого сельского детектива. Возможно, это было неосознанно, просто потому, что тот скромный человечек был намного ниже ростом. Или потому, что граф Трауб привык повелевать.

— В позапрошлом году я уже имел честь… — начал следователь и запнулся на середине фразы.

Захотелось его поддержать, и я высунулся с комментарием, которого от меня никто не ждал:

— Точно, господин Зиммель. Вы тогда отыскали украденное столовое серебро. Это было замечательно.

Следователь самодовольно улыбнулся. В данный момент ему вряд ли светило так же ярко блеснуть, однако напоминание о прошлых подвигах никогда не бывает лишним.

— Могу я осмотреть комнату убитой госпожи Годории?

— Ну, разумеется. Вас проводят, — отозвался Трауб.

— Желательно чтобы кто-то хозяев присутствовал при осмотре… Может, госпожа графиня… или ее супруг. Он ведь в сейчас в замке?

— Моему брату нездоровится, а графиня Джейни сейчас занята. Но кто-нибудь из нас поприсутвует. Раз уж так положено.

— Можно я?

Дядюшки и кузен удивленно посмотрели в мою сторону. Они привыкли, что мне скорее свойственно забиваться в угол, а не высовываться с предложениями. Да я и сам себе удивлялся. Однако в тот момент что-то незримо поменялось. Я должен был отыскать убийцу, в одно мгновение разрушившего привычную жизнь в моем любимом замке.

***

Само собой, мне не доверили единолично представлять семью в таком важном деле. В итоге следователя сопровождали ещё и дядюшки с доктором. Дорф по дороге отстал, зато к нам присоединился письмоводитель следователя. Имени этого нескладного рыжеволосого субъекта я так и не узнал. Впрочем, как его звали, не было особой разницы. Ключ повернулся, дверь тихо приоткрылась, запуская нас в комнату, где совсем недавно случилось страшное событие. Там уже заметно ощущался тяжелый запах крови. Сразу захотелось распахнуть окно. Следователь так и сделал, предварительно осмотрев задвижки и убедившись, что окно надежно заперто изнутри. Впрочем, трудно было предположить, что кто-то смог вскарабкаться на третий этаж и потом удачно спуститься. Замок на очень высоком фундаменте, с высокими потолками — это совершенно не то, что обычное здание. В комнату залетел свежий ветерок, который принес с собой запахи цветов. Лежавший на инкрустированном цветным мрамором столике носовой платок из тонкого шелка шевельнулся, будто живой. А вот хозяйка спальни… конечно, она была по-прежнему неподвижна. Теперь уже навсегда. Не верилось, что энергичная и полная сил тетя Годория уже никогда не поднимется и не вымолвит ни слова.

— Дверь в спальню была не заперта, верно? — осведомился следователь.

— Верно.

На ручке двери обнаружилось подозрительное пятно. То есть размазанные остатки пятна.

— Очень похоже на кровь... Хотя тут мало что осталось. За дверную ручку, конечно, хватались все, кому не лень?

— К сожалению. Кто же мог подумать...

В комнате кровь была только на кровати, и рядом с ней, на упавшем полотенце. Отпечатков преступник не оставил. Письмоводитель высунулся из окна и огляделся. Вероятно, чтобы как-то проявить себя. И так было очевидно, что забраться на третий этаж замка нереально, даже с верёвочной лестницей, тем более, ее было негде закрепить.

— А кто первым обнаружил тело?

— Горничная пришла позвать ее к завтраку. Мы еще удивились, что Годди… госпожа Годория, до сих пор не появилась. Обычно она просыпалась раньше всех, — охотно отозвался Мариос.

Мне эти обстоятельства никто не удосужился сообщить, поэтому я жадно впитывал их вместе со следователем и его подчиненным.

— Мне потом необходимо будет допросить горничную и прочую прислугу, — сказал следователь, открывая пузатый саквояж, который принес письмоводитель. — И вообще всех присутствующих в замке.

Он на глазах освобождался от недавней неловкости. Тусклые глазки разгорались, ноздри раздувались словно у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

Честно говоря, я ему не завидовал: в замке полно прислуги, да и господ хватало. Интересно, сколько времени будут продолжаться допросы и с каким результатом?

— Полицейский врач, к сожалению, в отъезде, — сказал Зиммель. — Конечно, я послал за ним человека. Но в лучшем случае врач успеет вернуться завтра утром. Эх, если бы знать заранее…

Да уж, заранее об трагическом происшествии никто не мог знать. Кроме убийцы, разумеется. Ну, если это было преднамеренное убийство, а не случайное.

— Доктор Бэнчер считает, что все случилось рано утром, — сказал Мариос. — Если учесть, что тело обнаружили без четверти десять… вычтем три-четыре часа… получается приблизительно в шесть-семь часов утра.

— Господин граф, — поспешно отозвался доктор, — это всего лишь предположение. Я судил по состоянию тела, однако не могу гарантировать… Мне ведь не приходилось сталкиваться с подобными случаями.

— Никто не может гарантировать, господа, — с важным видом произнес Зиммель. — Такая досада, наш врач далеко… А к тому времени, когда приедет, уточнить время смерти будет гораздо сложнее. Что ж… Пока ориентируемся на раннее утро. Это довольно-таки необычно.

— Возможно, ее убили немного раньше, — вставил доктор и поправил очки. — Я же предупреждал…

Мне тоже казалось логичней, что тяжкие преступления происходят под покровом ночи. Темнота надежно укрывает злоумышленников. А творить преступления на свету — крайняя степень наглости. Хотя мы все, за исключением следователя, могли рассуждать на подобные темы лишь теоретически.

Тем временем следователь на пару с письмоводителем, вооружившись лупами и ещё какими-то приспособлениями, обшаривали комнату, залезая во все углы. Однако следов и отпечатков не обнаружили. Это было ясно по разочарованным физиономиям представителей закона. Орудие убийства тоже не нашлось, убийца унес его с собой.

— Следов борьбы нет, — задумчиво сказал Зиммель, вновь приблизившись к кровати, — Значит, ее убили по сне. Обратите внимание на края раны.

Он поднес лупу к шее тети Годории. Смотреть на это было слишком жутко.

— А как долго будет длиться ваше расследование? — спросил Трауб. — Нельзя же оставлять тело в таком виде.

Зиммель развел руками:

— Дело очень сложное и запутанное, господин граф. Пока ничего обещать не могу.

Он осторожно завернул край одеяла. Приоткрылась нижняя часть тела покойницы. Ночная рубашка была задрана и измята…

— Мда, все хуже и хуже, — пробормотал Зиммель. — Разве труп не осматривали полностью?

— Я… я подумал, что это не обязательно, — признался доктор.

— Придется нам с вами заняться этим теперь. Думаю, остальным господам лучше не смотреть.

Мы отошли к окну, пока доктор и следователь осматривали тело несчастной тети Годории. Мне было не по себе, жутко подумать, что ее, возможно не просто лишили жизни. Убийце даже этого показалось мало?

— Вы считаете, ее обесчестили перед смертью? — приглушенным голосом спросил Трауб.

— Безусловно. Тут никаких сомнений. Видимо, поэтому тело сместилось. А полотенце к ране преступник прижал, чтобы не пачкаться в крови.

— Несчастная Годди! — воскликнул Мариос. — Каким же злодеем надо быть, чтобы сперва изнасиловать женщину, а потом зарезать!

— Скорее всего, жертву обесчестили уже после убийства, — уточнил Зиммель. — Жаль, преступник не оставил никаких следов. Ну, я имею в виду, какой-нибудь волосок, например. Очень бы пригодилось в расследовании.

Он снова прикрыл труп одеялом и в очередной раз окинул комнату взглядом. — Так вы говорите, ничего не украдено?

— Похоже, ничего. Хотя сложно судить. Лично я ни разу не был здесь. Может, мой племянник?..