Новеллина вспыхнула, у нее покраснела даже шея.
— Это клевета! Подлая клевета!
— Ну, разумеется! Так зачем же вы так стремились в аристократический круг? Раз мы недостаточно хороши для особы сомнительного происхождения...
По правде говоря, мне не были известны эти подробности о семье новоявленной супруги дядюшки. Возможно, до матери случайно дошли слухи, оказавшиеся верными. Конечно, верными, судя по лицу Новеллины. Впрочем, меня ее личность никогда особо не интересовала, и я искренне не понимал, почему она отнеслась ко мне столь враждебно. Неужели и впрямь считала чудовищным убийцей? Но ей в любом случае следовало быть осторожнее в своих высказываниях. Ведь говорить гадости о членах семьи Ровенгросс могут только сами эти члены. А Новеллина пока явно не вписывалась в семью, хоть и вышла замуж за Мариоса. Стоит ли добавлять, что дальше разразилась словесная перепалка, в которой приняли участие все братья Ровенгросс и все имеющиеся в наличии дамы. Маркиза Лерейн, хоть и не разделяла ценностей семейства Ровенгросс, с удовольствием подливала масла в огонь посредством язвительных замечаний. Я пил чай и с интересом наблюдал за скандалом. В конечном итоге Новеллина, которой не удалось долго удерживать позиции, поднялась с места и покинула гостиную со словами:
— Ухожу в свою комнату и прошу больше меня не беспокоить. Там самое безопасное место. А вы все оставайтесь и ждите. Ваш монстр обязательно доберется до каждого. Да вы только посмотрите на него! Он и сейчас усмехается… Какая наглость!
Она остановилась на пороге и обличающим жестом, словно подражая трагической актрисе, указала прямо на меня. А я вовсе не усмехался, ей померещилось.
Новеллина развернулась и вышла в коридор. Ей вслед донеслись слова до предела возмущенного дяди Мариоса:
— Не забудь запереться на замок, дорогая. И заодно обдумай условия развода!..
Глава 32
— Что ж, хоть нас стало чуть меньше, продолжим? — невинным тоном предложил инспектор. — Всегда полезно бывает собрать все факты воедино.
— Да, продолжайте, пожалуйста, — отозвался Трауб. Единственный из старшего поколения, кто не сидел с оскорблённым видом и уже, видимо решил, что короткий семейный конфликт не имеет важного значения.
— Благодарю вас! Вернемся к нашим печальным событиям. Насколько мне известно, днём в замок приехала ничего не подозревавшая маркиза Лерейн.
Инспектор слегка наклонил голову, видомо в знак уважения к почтенной пожилой особе.
— Могу вас уверить: даже если бы я получила письмо с предупреждением, то тем более приехала бы, — снисходительно отозвалась маркиза. — Ведь в подобных ужасных ситуациях необходимы взрослые люди, способные поддержать остальных. А молодежь сразу теряет голову и принимает глупые решения.
Маркиза всех, младше ее хотя бы на десять лет, считала неоперившейся бестолковой молодежью. Даже старших графов Ровенгросс. Что уж говорить о собственной дочери и зяте, которые и выглядели-то соответствующим образом. Слишком молодо и легкомысленно, чтобы принимать мудрые решения.
— Ваши слова исполнены мудростью и богатым жизненным опытом, — сказал инспектор. — Ну, а поздно вечером приехал я, чтобы разобраться во всех тайнах и преступлениях…
— И чего же вы добились? Есть уже какие-то результаты? — полюбопытствовал Мариос. — Вы ведь собрали нас здесь не просто так? По крайней мере, можно надеяться, что больше в замке никого не убьют?
Инспектор не успел ответить, потому что из распахнутых окон донеслись странные, протяжные, пугающие звуки, сменившиеся истошным криком. Разумеется, все бросились к окнам. И я в том числе, уже готовый увидеть какую-то ужасную картину. Может, даже зверское убийство, происходящее прямо сейчас, на свежем воздухе под стенами замка. Однако на самом деле все обстояло иначе и быстро разъяснилось. Хотя повод для шума был не особо приятный, но по сравнению с тем, что мгновенно нарисовалась в воображении, ситуация оказалась обыденной. Ночная гроза не прошла бесследно, и стала последней для огромного дуба, росшего в самом начале главной парковой аллеи. Он рухнул, и теперь вокруг крутилось трое работников, пытавшихся распилить мощный ствол и гигантские ветки. Видимо, кто-то из этих работников сразу же умудрился удариться или уронить на ногу тяжёлый инструмент. Или, скорее, к этому был причастен, напарник. Например, случайно чуть не отпилил ему палец. И теперь пострадавший громко выражал свой протест. Что-то подобное безусловно случилось. Сейчас уже не важно, но между этими людьми явно возникло недопонимание.
— Эй, нельзя ли потише? — крикнул дядя Трауб.
Работники немедленно замолчали и вернулись к своему тяжкому труду. Распилить дуб-великан и убрать с глаз долой все, что от него осталось и правда было сложной задачей. Хотя они больше не выясняли отношения друг с другом, но шум от работы пилами и топором все равно отвлекал. Окна гостиной одно за другим захлопнули и вернулись на места. Посторонний шум стих и уже не беспокоил. Зато меня по-прежнему беспокоил вопрос: к чему инспектор затеял эту беседу и что за планы вынашивает, не поделившись со мной, своим союзником. Ведь он сам меня так называл… Вдруг все же прямо сейчас раскроет имя подозреваемого? Однако инспектор пока лишь неторопливо восстанавливал хронологию событий.
— Тридцать первого мая выяснилось, что ночью пропала маркиза Бринсен. Дверь спальни не была взломана, а ведь очевидно, что теперь большинство обитателей замка запираются на ночь. После недавних ужасающих событий это вполне объяснимо. Предосторожность не помешает.
— Лично я не запираюсь, — самоуверенно заявил Дорф. — Просто глупо постоянно дрожать от страха. Что будет, то и будет, от судьбы не спрячешься.
— Однако маркиза точно закрылась на замок в ту ночь. Это успела сообщить прислуживавшая ей горничная Канни. Значит, маркиза добровольно покинула комнату. Или последовала за кем-то, кому доверяла.
— Логично.
— В тот же день состоялись похороны госпожи Годории. Во время погребения ничего странного не произошло. Мои коллеги обычно тайком посещают похороны жертв преступлений. Иногда удается заметить что-нибудь полезное для следствия. Считается, что преступников тянет на кладбище — последний раз увидеть убитого им человека. Или послушать разговоры присутствующих, разведать обстановку. Увы, на сей раз преступник ничем не выдал себя. Если, конечно, он вообще присутствовал на похоронах…
— А вы в этом сомневаетесь? — с живым интересом спросил инспектора дядя Мариос.
— Пока ни в чем нельзя быть уверенным. Кстати, я позабыл упомянуть одну деталь… Работе полицейского врача несколько помешало то, что тело госпожи Годории обмыли и переодели. Замаскировали рану и прочие следы преступления… В комнате также…
— Хотите сказать, что я был неправ? — Отец резко повернулся в сторону инспектора. Задел стоявшую на подлокотнике кресла чашку, из которой едва успел отпить пару глотков. Чашка упала и разбилась, по полу растеклось ее содержимое. — Невозможно было оставить бедную Годорию в таком виде! Это было бы просто бесчеловечно по отношению к ней…
— Я всего лишь озвучил сам факт.
Дворецкий приподнялся со стула.
— Сейчас я все уберу…
— Сидите, Роксон, — недовольно сказал отец. — Это не ваша обязанность. Позвоните, чтобы убрали.
Дворецкий потянул шнурок звонка у дверного косяка, и вскоре в комнату впорхнула горничная. Она собрала осколки и вытерла чайную лужицу на паркете. Пока девушка этим занималась, в воздухе нависло нетерпеливое молчание. Досадно было, что пришлось сделать перерыв в обсуждении наших дел. Когда горничная собралась выходить, дворецкий произнес:
— Скажи, чтобы принесли чай господину графу.
— Не нужно, — отмахнулся отец. — Мне не понравился этот чай. Слишком много пряностей добавлено.
— Для вас приготовят другой…
— Я же сказал: не нужно.
— Как желаете.
Когда лишняя свидетельница, наконец, исчезла, дядя Мариос задумчиво произнес:
