— К сожалению, нет. В замке столько комнат… В этой я не бывал. Во всяком случае, не помню.

— Но это не такой уж сложный вопрос, думаю. Комната с зелёными портьерами, довольно большая… Обстановка не роскошная, без излишеств и украшений. По всей видимости мужская.

— Согласен. Кстати, на это указывает и тюльпан.

— Почему?

— Тюльпан издавна считается символом мужественности.

— Звучит убедительно. Значит, круг подозреваемых точно сужается. Может, это одна из гостевых комнат?

— Не исключено.

Мне сразу вспомнился дядя Трауб. Вот уж кто обладал мужественным обликом. Однако не верилось, что он мог хоть как-то быть связанным с такой низостью, как кража. Поэтому я предпочел считать, что нарисованный тюльпан указывает просто на принадлежность к мужскому полу.

— Кто-то в замке бывал во всех комнатах?

— Разумеется. Надо спросить у дворецкого. Уж он-то точно везде побывал. Тогда нам не придется стучать во все двери подряд. Правда, не хочется, чтобы он о чем-то догадался.

— Постараемся опросить его осторожно. А что на другом рисунке?

Я молча протянул ему альбом.

— Опять подвал?

— Та его часть, куда мы не дошли. Совсем немного оставалось, когда нас обнаружили. Это место, где раньше был выход наружу. Но он давно уже перекрыт.

— Видимо, придется потом и туда заглянуть.

— Придется… Инспектор, можно задать личный вопрос?

— Я весь внимание.

— Почему вы сейчас первым пришли ко мне? Ведь я повел себя не лучшим образом. Вы действительно так заинтересованы в моей помощи?

Инспектор лучезарно улыбнулся.

— И это тоже. А вообще я привык к такой манере общения. У моего напарника, с которым мы вместе ведём расследования, тоже скверный характер. Он, как и вы, то и дело вспыхивает, злится на весь свет, везде видит врагов. Ещё по любому поводу бросается восстанавливать справедливость. Даже если его об этом не просят. Я давно притерпелся, больше чем за семь лет. Мы бы приехали сюда вдвоем. Но он в отпуске, укатил в далёкую провинцию навестить родителей. А мне теперь не хватает его ворчания рядом. Думаю, мы с вами отлично сработаемся.

Лето начиналось траурно, что, впрочем, было не удивительно с учетом обстоятельств. В девять часов утра я увидел во дворе приехавшую откуда-то издалека мать погибшего слуги — пожилую, бедно одетую женщину с растерянным выражением лица. Именно растерянным, даже не скорбящим, не горестным, не залитым слезами. Словно она до сих пор не осознала постигшей ее утраты и ждёт, пока кто-то объяснит, что же всё-таки произошло. Окружающие считают меня бездушным существом, но почему-то при виде этой несчастной женщины у меня просто разрывалось сердце. Жаль, я не умею как некоторые, подойти, обнять, утешить, найти нужные слова.

— Пойдёмте, тетушка, я провожу вас, — покровительственно сказал дворецкий. — Господин граф пожелал лично встретиться с вами.

Она робко приблизилась и последовала за дворецким. Что касается меня, то я молча потащился вслед за ними. Поймал на себе удивленный взгляд дворецкого, но, разумеется, вышколенный привелигированный слуга ничего не сказал по этому поводу. Хозяева (включая самого неудачного и вздорного члена семейства) имели полное право идти куда им вздумается без пояснений.

Женщина шагала опустив голову, лишь иногда чуть приподнимала веки при виде парадной лестницы, картин в золочёные рамах или ещё каких-то деталей, подобных которым ей, конечно, прежде видеть не доводилось.

Остановившись под дверью кабинета отца, дворецкий негромко постучал костяшками пальцев. Получив ответ, на мгновение заглянул внутрь. Потом вернулся и деликатно направил женщину в этот кабинет, вновь обретший хозяина, который не появлялся там уже много лет. Дверь закрылась, отделяя нас от беседы, что должна была состояться. Безо всякого сомнения, отец будет разговаривать ласково и проникновенно, как он умеет, когда захочет. Сумеет выразить сочувствие наилучшим образом. Прекрасный молодой аристократ покажется бедной женщине видением из волшебной сказки или даже божеством. А щедрая сегодняшняя выплата и пенсия, которую было решено назначить — избавят от нищеты в старости. Но деньги и то, что нынче в полдень сын удостоится чести упокоиться не на деревенском кладбище, а на фамильном кладбище Ровенгроссов, в той части, где хоронили верных слуг — ничего не меняло. Ее сын служил нашей семье, и поэтому его не стало.

Молчание в коридоре затянулось и стало довольно неловким, когда дворецкий, кашлянув, произнес:

— Бедолага. Она уже давно овдовела и Тима вырастила сама. И вот осталась в полном одиночестве.

Я впервые услышал имя убитого слуги — Тим. Он был, наверное, ровесник мне, может, чуть младше или старше на пару лет.

— Да, ужасно, — вот и все, что я мог сказать.

Между тем передо мной стояла четкая задача: вытянуть из дворецкого необходимые сведения, которые избавили бы нас с инспектором от необходимости долгих и нудных поисков. Вот только как суметь непринужденно перевести разговор на нужную тему? Я заранее придумал несколько вариантов, однако ни один не подходил. Поэтому не стал ничего дальше изобретать и обратился к нему напрямую:

— Роксен, можете ответить на вопрос?

— Конечно, господин Шэнс. Все, что вам угодно будет спросить, — Дворецкий слегка поклонился. Он как всегда держался безупречно, хотя терпеть меня не мог, но ничем не выдавал своей неприязни.

— Скажите, в какой комнате висят зелёные бархатные портьеры? Она довольно просторная и…

Я подробно описал обстановку. Кстати, замечу, что мне на пару с инспектором не удалось точно выявить эту комнату снаружи. Даже с помощью небольшой подзорной трубы, извлеченной из саквояжа инспектора. То есть зелёные портьеры в нескольких комнатах имелись, но это ненамного облегчало поиски. Тем более, что на моем рисунке портьеры были раздвинуты, и их нельзя было бы распознать с улицы.

Дворецкий напустил на себя глубокомысленный вид, а я на всякий случай добавил:

— Возможно, в комнате находятся цветы. Тюльпаны.

Он на миг приподнял густые брови, потом уверенно произнес:

— Так это же комната управляющего. Там на паркете узор в виде тюльпана. Вы разве не знали?

Вот так просто. Дворецкий Роксон и впрямь мог считаться лучшим знатоком замка Ровенгросс. По этой части ему не было равных. Тут даже я готов был уступить первенство, хотя тоже старался изучить всю историю строительства и обустройства замка, легенды, связанные его отдельными помещениями и деталями обстановки. Но Роксены уже четыреста лет служили нашей семье. То, что я узнавал из летописей и книг, они узнавали с колыбели по устным рассказам родни. Теперь династию дворецких Роксенов через некоторое время ожидал грустный финал — ведь у последнего ее представителя не было ни детей, ни другой родни. Так уж сложилось.

Я оставил Роксена на прежнем месте, а сам устремился разыскивать инспектора. Однако тот сам меня нашел. Вернее, мы столкнулись в коридоре третьего этажа.

— Я все разузнал! Это комната управляющего Стерка.

— Великолепно, — отозвался инспектор.

— Что предпримем?

— Нужно действовать осторожно и наверняка. Чтобы не спугнуть его. И самим не попасть в глупое положение. Для начала обыщем комнату. Вы знаете, где сейчас находится сам Стерк?

— Думаю, он сейчас довольно далеко и нам не помешает.

— Точно?

— Да. Я слышал, он сразу после завтрака собирался в деревню по каким-то делам. Вряд ли вернётся раньше обеда.

— Это замечательно.

Вскоре мы оказались перед дверью интересовавшей нас комнаты. Инспектор тронул бронзовую ручку.

— Заперта.

— Я же говорил, его там нет.

Он оглянулся по сторонам и вытащил из кармана кусочек изогнутой проволоки, а мне предложил:

— Посторожите пока за углом на всякий случай. Если заметите, что кто-то приближается, подайте знак.

— Я думал, мы зайдем вместе…

— Нам не стоит расслабляться. Пока нет никаких доказательств. Не хватало только выдать себя с головой!