— А уж как я мечтал снова с ним повстречаться! — продолжил довольный Хорст. — Полтора года назад Кристель переступил черту. Прежде на его руках не было крови. Но тогда он со своей шайкой забрался в ювелирную лавку — убил приказчика. Тот не вовремя вернулся с обеда.

— Я не убивал его, клянусь!

— Клясться будешь в суде, дружище. Ладно, пойдем, хватит надоедать господам. Нам ещё до города ехать.

— Провожу вас до ворот, — сказал Фоксен.

Вся компания уже направилась вперёд по коридору, когда Кристель обернулся и крикнул:

— Госпожа графиня!.. Джейни… Я и правда не хотел никому вредить здесь. Не держите на меня зла!

— Заткнись, — оборвал его речь один из безымянных полицейских. — И пошевеливайся!

Он подтолкнул Кристеля в спину, тот с ворчанием подчинился, и все четверо скрылись за поворотом коридора.

Мать молча кусала губы, ее щеки залились ярким румянцем.

Что и говорить, разоблачительная сцена стала неожиданностью. Натуральный шок. Но все же мы вернулись в столовую и расселись по своим местам. Не оставаться же в коридоре до ночи.

— Теперь придется искать нового управляющего, — спокойно сказал отец. — Надеюсь, отыщется кто-то без уголовного шлейфа.

— Боюсь, вы опять наймете какого-нибудь опасного проходимца, дорогой зять, — скептически заметила маркиза Лерейн. — С вашим-то умением разбираться в людях...

Моя милая бабушка относилась к тем редким дамам, на кого обаяние отца не действовало.

Отец пропустил ее слова мимо ушей и занялся десертом. А вот моя мать сейчас напоминала натянутую струну. Подбородок у нее подрагивал. Очевидно, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Обиженно воскликнула:

— Зачем так так говоришь, мама? Его нанимала я. Но…

— Если уж не в состоянии отличить какого-то бандита от нормального человека… ты могла бы спросить совета. Хотя бы у меня. Мне этот управляющий всегда казался подозрительным. Но ведь мнение старших никого не интересует. Что только ты нашла в этом…

Мать прижала салфетку к щеке и выбежала из-за стола. Неужели маркиза Лерейн догадалась, что Стерк-Кристель являлся не только управляющим замка, но и любовником ее дочери? А я-то был почти уверен, что только мне известна пикантная тайна…

***

— Все это чрезвычайно мило, — произнес инспектор Фоксен, прогуливаясь туда-сюда по мягкому ковру, расстеленному в его комнате. — Но поимка вора — лишь побочное расследование, которое не проясняет основное. Предлагаю заняться поиском того, что горничная Канни должна была передать вашему отцу.

— А сама она так и не вспомнила? — уточнил я.

— Конечно, нет. Память девушке отшибло основательно. Доктор разводит руками. Не может обещать, что пациентка скоро восстановится. В ее комнате ничего нет, мы же все перерыли. Близких подружек, с кем она успела бы поделиться секретом, у нее в замке тоже нет. За ограду точно не выходила, писем не отсылала. Полный тупик. Остаётся довериться вашему дару. Попробуйте-ка немного порисовать. Как в прошлый раз…

— Уговорили. С вас бумага и карандаш.

— Возьмите на столе.

На столе у окна инспектор уже успел устроить невероятный, катастрофический беспорядок. Такое впечатление, что он просто высыпал туда все содержимое своего саквояжа. Но этого ему показалось мало, и добавились ещё какие-то вещицы. Там валялось все что угодно — от огромной лупы в медной оправе до мотка веревки. При этом ничего подходящего под мой запрос. Пожалуй, инспектор превосходил меня по части умения создавать вокруг себя кавардак. Тем более, в моей мастерской почти все вещи имели отношение к художеству, да и накапливались в течение долгого времени. А вот инспектор добился такого впечатляющего результата за пару дней.

— Вы уверены, что это письменный стол? Когда вы успели натащить столько хлама?

— Это не хлам.

Инспектор приблизился, сдвинул гору вещей к самому краю стола. Отыскалась стопка частично исписанных бумажных листов. А под небрежно брошенным и скомканным галстуком, как выяснилось, скрывалась чернильница. Что-то знакомое, причем до боли…

— Этим галстуком вы меня тогда чуть не придушили? Возле окна в комнате слуги.

— Не преувеличивайте. Никто не собирался вас душить. — Инспектор перевернул лист чистой стороной вверх и положил передо мной. — Такое устроит?

— Ну, за неимением лучшего…

— Карандаш тоже сейчас найду.

— Не суетитесь. Обойдусь.

Я расположил бумагу поближе, обмакнул перо в чернильницу и приступил к задуманному. К сожалению, на этот раз таинственное потустороннее вдохновение долго не накатывало. Как бы я ни старался. Испортил уже несколько листов, но очевидно было, что наброски исходят от меня самого. Сознание не желало отключаться.

— Это бесполезно. Ничего не получается.

— Может, ещё попробовать?

Инспектор внимательно рассматривал один из листов, на котором я набросал очертания комнаты, в которой мы сейчас находились, — Вот этим рисунком, например, что вы хотели сказать?

— Ничего. Это просто набросок с натуры. К предсказанию не имеет отношения.

— А мне почему-то кажется…

— Можете считать, что всезнающие силы намекают: тут поселился гениальный сыщик, который раскроет преступления сам. Безо всяких жалких помощников.

— У вас тяжелый характер.

— Тогда я лучше уйду!

С моей стороны было глупо ссориться с инспектором. Но я просто злился сам на себя из-за того, что не могу добиться нужного результата. К счастью, инспектор был настроен миролюбиво.

— Зачем переживать из-за пустяков? Не вышло сейчас, получится потом. В конце концов, полиция как-то раньше раскрывала преступления без помощи потусторонних сил.

— Да, вы-то сегодня блеснули. А мне и в голову не пришло, что Стерк красит волосы не просто так.

— Все приходит с опытом. Я бы не отказался иметь такого помощника, как вы.

Это была довольно ободряющая фраза, хоть я не верил, что инспектор произнес ее искренне. Однако мне показалось, что настал относительно подходящий момент для признания.

— Возможно, вы откажетесь от таких мыслей, если кое-что узнаете.

— Например?

— Вы не беседовали с моим кузеном?

— Дорфом? Да, беседовал как и со всеми. Беседа была короткой и ничего интересного не дала.

— Не исключено, что он сообщит вам позже…

— А именно?

— Дорф видел меня в парке… ранним утром, когда произошло первое убийство.

— Ну и что? Это и так известно. То есть то, что вы бродили по парку.

— Дорф утверждает, что видел кровь у меня на руке.

— А это в самом деле так?

— Я испачкался краской ещё в мастерской и тогда не обратил внимания. Но это была даже не красная краска! А темно-бордовая! Я оттенял фон внизу полотна и кресло. Не понимаю, почему Дорф и тот несчастный слуга, приняли ее за кровь.

— Люди часто видят то, чего нет. Особенно если задним числом узнают, что произошло нечто шокирующее. А Дорф сам рассказал вам?

— Нет, я случайно подслушал его разговор с сестрой. Теперь ещё и она знает.

— Замечательно, что поделились, — безмятежно отозвался инспектор. — Это вполне разумно с вашей стороны. Кстати, что можете сказать о своем кузене? Мне пока не удалось раскрыть характер этого молодого человека.

— Зачем вам его раскрывать? Ну, Дорф довольно скользкий тип. Считает себя умнее других, а сам… Знаете, он даже поступил в Юридическую академию. И вот… учится уже много лет. То бросает, то снова возвращается. То перебирается в столицу, то бездельничает в фамильном замке. Будь он из обычной семьи, его давно бы уже исключили. Но Дорфа в академии до сих пор терпят. Мне кажется, он просто хотел доказать своему отцу, что способен совершить самостоятельный поступок. Получить независимую профессию, например. Хотя в этом не нуждается. А ещё учеба — это предлог подолгу жить в городе.

— Любопытно.

— Так-то Дорф предпочитает развлекаться со своими приятелями. Маскарады, скачки, карты, казино и все такое.