— А что с самой Мэррит? — спросил женский голос.

— Она погибла под развалинами замка. Наверное, так было для нее даже лучше.

***

— Где вы прятались вчера вечером? — спросил инспектор Фоксен.

— Я был на кухне. Слушал поучительную историю о драконе и графской дочке.

— Понятно. А то в ваших обычных укрытиях я вас не нашел.

— Зачем я понадобился? Что-то срочное?

— Если бы что-то срочное, я бы вас отыскал. Просто появились некоторые зацепки, хотел поделиться.

— Слушаю очень внимательно.

— Во-первых, удалось сделать анализ содержимого чашки. Да, это точно яд. Названия полицейский врач не определил. Но узнал химическую группу, к которой яд относится. Пока хотя бы понятно, что это не растительное вещество. Ваш отец пережил ночь. Его состояние тяжёлое, но врачи считают, что есть надежда.

— Насчёт отца я уже знаю. Спросил рано утром у доктора Бэнчера.

— Во-вторых, женщина, которая ухаживает за Канни, сказала, что та бредит о каком-то дупле. Вам случайно не известно, что…

— Кажется, известно. В парке есть липа с дуплом. Прислуга иногда использует его вместо почтового ящика. По крайней мере, когда я был подростком, использовала.

— В каком смысле?

— Ну, всякие любовные письма и записочки. Не понимаю, зачем это нужно, когда можно и так обо всем договориться. Наверное, для пущей таинственности. Сейчас в замке никаких интрижек, а вот несколько лет назад переписка была жаркой. В дупле то и дело появлялось что-нибудь новенькое.

— Надеюсь, вы не читали?

— Вы слишком хорошо обо мне думаете. Попадались забавные признания. Но я всегда аккуратно клал письма на место.

— Вот как. Возможно, Канни тоже знала об этом дупле и что-то спрятала там. Покажете, где оно?

— Конечно. Можем отправиться прямо сейчас. Кстати, вчера нарисовалось вот это…

Я достал из ящика стола рисунок, который положил туда накануне, и протянул инспектору.

— Хм, какой-то замок… Но он ведь совсем не похож на Ровенгросс.

— Вы правы. Мне кажется, я его где-то видел, но не могу вспомнить. А пока идёмте в парк…

Было еще довольно рано, солнце не успело как следует нагреть шершавый ствол липы. По неровной, покрытой трещинами коре суетливо пробежал бронзовый жук, укрываясь от непрошеных визитёров.

Фоксен заметил:

— Смотрите-ка, тут паутина.

Нижняя часть дупла и впрямь была затянута тонким невесомым кружевом.

— Значит, дуплом уже давно не пользовался…

— Совсем не обязательно. Паук может сплести паутину за пару часов. Вот если бы тут висели давно засохшие мухи, тогда да.

— Ладно, вам видней. Не тяните, проверьте, что там, — поторопил меня инспектор.

— Сейчас.

Я осторожно засунул руку в дупло. Было не очень удобно, а уж миниатюрной Канни пришлось бы предварительно встать на цыпочки. Внутри я кое-что нащупал и вытащил свою добычу на свет.

— Смотрите!

Это было письмо в изящном конверте, запечатанное сургучом. Я узнал письменные принадлежности, которые находились в замке в гостевых комнатах.

— Откроем?

— Ну, не будем же просто на него любоваться.

Инспектор ловко вскрыл конверт и мы, едва не стукнувшись головами, погрузились в непродолжительное, но интересное чтение.

Дорогой Лэнни! Надеюсь, ты не рассердишься на меня за этот сюрприз. Честно говоря, не думаю, что ты придашь ему большое значение. Вряд ли сильно удивишься. Особенно с учётом того, как мало внимания ты мне уделял, с тех пор как мы приехали в Ровенгросс. Не то, чтобы я злилась на тебя… но, согласись, с самого начала идея была неудачной. Я бы все стерпела, даже эти ваши кошмарные события. И всё-таки, есть некий предел. Жена твоего брата, конечно, очень вздорная особа и вообще не нашего круга, но тут она была совершенно права. Извини, я не собираюсь сидеть в замке и ждать, пока твой сыночек прикончит и меня. Находиться с ним рядом — настоящее самоубийство. Разумеется, я и раньше слышала, что он странный, но думала, это пустые сплетни. Не понимаю, почему вы до сих пор не замечаете. Даже не верится, что он твой сын, а не порождение какого-нибудь злого духа. Как он сегодня утром смотрел на меня! Ужасный взгляд человека, способного на все. Мы тогда стояли возле того несчастного молодого слуги. Убийца пришел полюбоваться на дело своих рук и заодно присмотреть новую жертву. Я такой жертвой быть не собираюсь! К счастью, не все в замке слепы и равнодушны. Нашелся человек, который поможет мне покинуть замок, а значит, спастись. Не хочу ждать до завтра, к чему лишние объяснения и уговоры. Решение уже принято. Нынче ночью спокойно покину замок через подземный коридор. Ты ведь знаешь, что он существует? Потом мой добрый провожатый доведет меня до деревни. Это ведь не очень далеко. Можно дойти пешком, я с удовольствием прогуляюсь. А там уже приготовлен экипаж, который довезёт меня до столицы. Когда все эти ужасы в замке закончатся, а убийцу арестуют, буду ждать тебя у себя, на Жасминовой улице. Я ведь тебе всегда рада. Надеюсь, ты сам все поймёшь и признаешь: я права насчёт твоего сына. Мы же не поссоримся?

Ты получишь это письмо первого числа, уже после похорон твоей родственницы. Я ведь не люблю печальные зрелища. Это ещё один довод покинуть замок заранее. Горничная Канни передаст его. Она милая девушка и обещала не проболтаться раньше срока. Ещё раз извини, мне захотелось тебя немножко проучить, за то что чаще смотрел на свою жену, чем на меня. Но вообще ты помнишь: я не слишком ревнива. Одного дня розыгрыша будет вполне достаточно. Надеюсь, вы не очень устанете, разыскивая меня.

Вот и все, что я хотела сказать.

Нежно целую и рассчитываю на скорую встречу.

Твоя

Аделинна

Письмо завершалось затейливым росчерком, в котором угадывалась фамилия “Бринсен”. В самом низу листа были довольно криво нарисованы сердечки.

— Что ж, сюрприз удался, — подвёл итог инспектор, аккуратно складывая письмо.

У меня почти не было слов. То есть слова были, но они с трудом укладывались в приличные выражения.

— Нет, вы поняли, что она устроила?! Целая толпа ее разыскивала, а дамочка изволила шутить!

— У всех разное чувство юмора.

— Я уж молчу о том, что она меня оклеветала. Я даже не смотрел в ее сторону!

— Неужели?

— Да!!! Ну, может, взглянул пару раз случайно. Разве запрещено глядеть на окружающих? Чем ей не понравился мой взгляд? Скажите сами, разве это взгляд убийцы и маньяка?!

Я посмотрел инспектору прямо в глаза. Откровенно говоря, порой и сам замечал: люди опускают глаза под моим взглядом и отворачиваются. Однако я был лучшего мнения о маркизе и не предполагал, что она будет распространять гадости обо мне. А я-то, принял ее вполне любезно, хотя мог бы встретить любовницу отца в штыки. И был бы совершенно прав. Да, мне было приятно посмотреть на красивую эффектную женщину. Что в этом предосудительного? А она тем временем думала о том, насколько я отвратителен…

Инспектор, в отличие от некоторых, легко выдержал мой взгляд не отходя глаз. Сказал только:

— Пожалуй, у вас довольно тяжёлый и мрачный взгляд. По крайней мере, может показаться таким, если человек уже относится к вам с опаской.

— И вы туда же! Всё-таки считаете меня маньяком? Огромное спасибо. А я уже начинал верить вам…

— Бросьте, никаким маньяком я вас не считаю, — беззаботно ответил инспектор. Прямо в этот момент уж точно нет.

— Сомнительный комплимент. Только в этот момент?

— Не придирайтесь к словам. Хорошо, я считаю вас своим союзником и помощником в расследовании. Такой комплимент устроит? Если нужна факты, то могу сказать, что отношение определилось ещё в последний день мая. Когда мы блуждали по подземным коридорам.

— Тогда вы поняли, что я не так уж плох, раз не набросился на вас с ножом?