/Небольшое отступление. Иногда буду называть действующих лиц просто по именам, безо всяких обозначений родства и титулов. Они сплошь аристократы да еще и родственники. Не люблю повторять одно и то же. Вы ведь не против? Иначе написанное покажется слишком пафосным и запутанным. В любом случае придираться к стилю, надеюсь, никто не станет. Я не стремлюсь сделать из этой рукописи роман или повесть. Просто изложение фактов с моими короткими размышлениями. Не стоит зарекаться, конечно. Но править ее вряд ли буду. Как получится, так и получится. Главное — точность, а не красота слога. /

Продолжаю: И это при том, что граф Мариос — невысокий, уже лысоватый толстяк. Именно такие частенько считают себя неотразимыми. Дядюшка прибыл с супругой Новеллиной, уже третьей по счету. Куда делись первая и вторая супруги — никому не ведомо.

О его нынешней жене распространяться не стану. Сказать о ней практически нечего. Обычная скучная дама не первой молодости. Ума не приложу, почему дядя на ней женился. До меня доходили разные версии их знакомства. Единственным ее достоинством была чрезвычайная молчаливость. Вот эта черта графини Новелинны мне нравилась. Мариос расцеловался с моей матерью.

— Ты все цветешь, сестричка Джейни!

Конечно, на самом деле она не была его кровной сестрой, однако Мариосу нравилось так ее называть.

Он похлопал меня по плечу:

— А ты уже совсем взрослый мужчина, Шэнс! Ну, как продвигаются твои занятия? Все хорошо?

Любопытно, если бы я всерьез и подробно начал рассказывать о своих занятиях — на сколько минут хватило бы внимания дядюшки? Впрочем, я не стал экспериментировать. Когда-нибудь в следующий раз.

Между тем показалась вместительная карета, в которой прибыло семейство старшего из братьев Ровенгросс — графа Трауба. Первой наружу выбралась тетушка Годория, кузина моей матери. Годория постоянно проживала с нами, но гостила в замке Трауба и теперь вернулась вместе с его домочадцами. Прежде чем поздороваться, она сурово оглядела двор и сдвинула брови. Явно заметила какую-нибудь лишнюю травинку между каменными плитами или недостаточно живописно рассаженные тюльпаны. Годория была твердо убеждена, что без ее надзора в замке все пойдет наперекосяк. Разубедить ее не представлялось возможным.

— Надеюсь, хозяйство более-менее в порядке? — недоверчиво осведомилась она.

Потом еще что-то прошептала. По губам я догадался:

“Слава богам, хоть замок еще не рухнул”.

— Ты же видишь, все благополучно, — сказала мать. — Но в любом случае нам тебя не очень не хватало.

Годория слегка кивнула в ответ и устремилась в помещение.

— Здравствуй, Джейни, — сказал Трауб. — Рад снова видеть тебя и Шэнса.

Это был статный седовласый мужчина с чеканными чертами лица и гордой осанкой, рослый и сильный. Великолепный образчик старой аристократии, живое воплощение образа благородного рыцаря тех времен, когда рыцари были отважными воинами и вершили судьбы королевства. Возможно, кому-то подобный образ мог показаться чересчур идеальным и безупречным. Кузен Дорф и кузина Веатта тоже поздоровались с присутствующими. Дорф мой ровесник, Веатта на два года младше. Не могу сказать, что у нас с детства сложились теплые отношения. К сожалению, кузенов и кузин не выбирают.

— Лэнни уже приехал? — спросил дядя Трауб.

— Пока нет. Но наверняка скоро будет.

Мать оказалась права. Мы еще не успели зайти в дом, как дозорный со сторожевой башни махнул платком.

— Наконец-то!

Все пока остались во дворе, болтали кто о чем, прогуливались вокруг фигурных клумб с роскошными тюльпанами — белыми, алыми, золотисто-желтыми, розовыми, бордовыми, почти черными. Только Годория нашла бы к чему здесь придраться. На мой взгляд, садовники постарались. Я стоял в стороне, молча наблюдая за прибывшими. Предстояло вытерпеть не меньше трех суток суеты, длинных разговоров, неловких ситуаций. Что ж, мне не привыкать. По крайней мере, я надеялся, что дольше тридцатого мая никто не задержится, и замок вновь вернется к привычному размеренному образу жизни. Надежды далеко не всегда сбываются, уж мне ли этого не знать.

И вот карета отца оказалась во дворе. Легко спрыгнув со ступеньки, он протянул руку находившейся в карете даме. Лично для меня оказалось сюрпризом, что отец прикатит не один.

Он поздоровался со всеми сразу и поцеловал в висок мою мать.

— С наступающим, Джейни. Ты ведь еще не знакома с маркизой Бринсен?

— Мы, кажется, виделись на осеннем приеме в городской ратуше.

— Совершенно верно, — отозвалась маркиза.

Две дамы на мгновение соприкоснулись щеками и чмокнули воздух. Так обычно приветствуют друг друга светские приятельницы. Со стороны отца было довольно вызывающе прихватить любовницу на день рождения фактически бывшей, но до сих пор официальной жены. Однако ему всегда все сходило с рук. Мне было интересно увидеть очередную пассию отца. По слухам, их роман длился уже полтора года, что могло считаться достаточно долгим сроком. На сей раз придраться было особо не к чему. Стройная шатенка с великолепной фигурой смотрелась великолепно, ее эффектный лиловый наряд и изящная прическа радовали взгляд. Долетевший до меня аромат духов был изысканным и манящим.

— Привет, Шэнс, — бросил отец, привычно глядя куда-то поверх моей головы — Как дела?

К нему подбежала наша огромная, белая как снег сторожевая собака Мэлли и принялась радостно скакать вокруг. Отец приласкал ее и с удовольствием отвлекся от меня. Впрочем, он бы и без Мэлли отвлекся.

Обед уже близился к завершению, когда тетушка Годория осчастливила меня внезапным вопросом:

— Надеюсь, ты закончил мой портрет?

От неожиданности я едва не подавился десертом. Слишком расслабился и забыл, что от нее всегда исходят какие-нибудь неприятности и необоснованные требования.

— Нет, не закончил. Вы же уехали почти месяц назад.

Она бросила чайную ложечку на блюдце. Серебро отчетливо звякнуло о фарфор.

— Ты намекаешь, что портрет не готов?

— Вот именно. Есть только прежний набросок. Как я должен был его закончить? Думаете, ваши небесные черты все время маячат у меня в памяти? Они не настолько запоминающиеся…

— Шэнс, ты мог бы ответить повежливей, — вмешалась мать.

— Какая разница? Смысл-то один.

— Я рассчитывала показать портрет баронессе Маверис, — с негодующим видом воскликнула Годория. — Она приедет послезавтра. Ее родственник издает дамский журнал. Если бы он разместил статью о твоих художествах…

— Я не нуждаюсь в вашем проталкивании! И в дамских журналах.

— Шэнс!

— Оставь его, Джейни, — фыркнула Годория. — Этот ребенок безнадежен и злобен. Он вечно отталкивает руку помощи.

— Я был ребенком лет пятнадцать назад.

— С тех пор ты не очень-то изменился, стал только упрямей! И уж точно не поумнел.

— Конечно, вам со стороны виднее.

Отец, сидевший напротив меня, молча слушал наш диалог. Полагаю, ему было плевать, как обычно. Ни одна тень не набежала на его прекрасное молодое лицо. Я уже упоминал, что мои родители были удивительно красивой парой. Добавлю: еще они были удивительно молодыми. Возможно, вы краем уха слышали о чрезвычайно редких случаях вечной молодости в некоторых аристократических родах.

Имеется несколько версий причин этого явления. По крайней мере, мне известны три разные легенды. Никто не знает точно, в которой из них заключается истина. Но в любом случае, нестареющие существуют. Определенной системы нет. В любом из десятка семейств, ведущих свое начало со времен короля Винбора, иногда рождаются те, кто будет всю свою жизнь выглядеть не старше двадцати семи-тридцати лет. Сколько бы ни было на самом деле. Да и характеры у них с возрастом обычно почти не меняются. Так сложилось, что двое нестареющих вступили в брак — это мои очаровательные родители. Однако природа не терпит надругательства над своими законами. Так или иначе отыгрывается. За вечную молодость нужно платить, поэтому вместо ближайших родственников стареет кто-нибудь другой. У меня в двадцать пять уже седые виски и ломит спину перед дождем. Похоже, именно мне выпала честь взять на себя расплату. Хотя это пока не точно.