Завтра предстояли похороны тети Годории…

Наступила полная темнота, когда я решился выбраться из своего убежища. Никто меня не искал за целый день и целый вечер. Должно быть, не хотели лишний раз вспоминать о паршивой овце, которая в очередной раз куда-то забилась.

Пробираясь по узкой боковой аллее, я вынужден был остановиться. Оказалось, не один я выбрал такое уединённое местечко. На каменной скамье увлеченно целовалась парочка. Я видел их лишь со спины. Сперва подумал, что это какая-нибудь горничная милуется с конюхом или садовником, и влюбленным наплевать, какие беды творятся в доме их господ. Однако, приглядевшись, понял, что на скамье в обнимку сидят мои родные мать с отцом. Подобного сюрприза я от них точно не ожидал и не знал, как к этому относиться. Под ногой хрустнула не убранная нерадивыми садовниками сухая ветка, и родители одновременно резко обернулись. К счастью, мне удалось бесшумно спрятаться за куст. И все же свидание я им невольно испортил, они тотчас встали и быстро разошлись в разные стороны, бесследно скрылись в темноте.

Я уже опасался случайно наткнуться на ещё чьи-нибудь тайны, поэтому свернул на другую аллею, которая через определенное время вывела меня… куда-то не туда. Я был слегка сбит с толку, да ещё и темнота вмешалась, изменив прекрасно знакомые места. К своему удивлению, я пропустил нужный поворот, заплутал, поэтому и оказался не там, куда рассчитывал попасть. Вместо того, чтобы юркнуть в замок через северный вход, угодил на аллею, которая вела прямо на освещённую фонарями территорию возле въездных ворот. Но что поделать, не возвращаться же теперь и не плутать снова по аллеям и извилистым дорожкам. Поэтому я зашагал на свет.

Как раз в этот момент снаружи подъехал экипаж, запряженных парой лошадей. Привратник вышел из своего домика и ещё не успел осведомиться, кто жаждет посетить замок в столь поздний час, как дверца экипажа распахнулась. Наружу высунулся незнакомый мне мужчина. В свете фонарей сразу бросалась в глаза его рыжая шевелюра, отливавшая то ли золотом, то ли медью.

— Передайте хозяевам, что прибыл инспектор Фоксен.

— Да, господин инспектор, вас ожидают.

Привратник засуетился. Величественные кованые ворота открылись. Прибывший спрыгнул со ступеньки, отчётливо впечатавшись подошвами в каменное мощение. Потом экипаж развернулся и укатил прочь. Собственно, говоря, можно было не беспокоиться и не отпирать ворота, а ограничиться калиткой. Однако привратник явно хотел выслужиться.

— Вас проводить, господин инспектор?

— Не беспокойтесь, я найду дорогу.

Действительно, трудно было пройти мимо парадного входа замка. Рыжий инспектор — лет тридцати или немного старше, чуть повыше среднего роста, поджарый — двинулся вперёд. В правой руке он держал довольно увесистый саквояж, левой рукой энергично размахивал на ходу. Я осторожно следовал за ним под прикрытием декоративных кустарников. По пути он кидал оценивающие взгляды на фигурные клумбы, фонтан, белевшие вдали парковые скульптуры. Вот он уже приблизился к высокому крыльцу, задрав голову, осмотрел герб на фронтоне и уходящую ввысь стену замка. Я притаился за надёжно укрывавшим меня каменным выступом.

Инспектор поправил шейный платок, усмехнулся и сказал:

— Вы совершенно напрасно прячетесь, молодой человек. Я вас давно заметил.

А я-то был уверен, что укрыт вполне надёжно и могу без помех и риска разоблачения наблюдать за этим рыжим субъектом. Пришлось выйти на открытое пространство.

— Я не прячусь. Добрый вечер.

— Добрый вечер, — невозмутимо отозвался он. — Позвольте угадать, с кем имею честь… Вы сын хозяина замка или его племянник?

Нет уж, с Дорфом я не желал иметь ничего общего.

— Я Шэнс Ровенгросс.

Собеседник слегка кивнул.

— Весьма приятно познакомиться. Мое имя вы уже слышали совсем недавно, у ворот. Оно вам, вероятно, знакомо. Если регулярно читаете столичные газеты.

— В газетах сейчас пишут сплошную чепуху.

— Частично вы правы. Но встречаются и полезные статьи о расследовании громких преступлений.

Не хотелось дальше развивать скользкую тему, поэтому я предложил:

— Хотите, проведу вас через северный вход? Заодно посмотрите на сегодняшний труп. То есть, на место, где он лежал утром. Сам труп, думаю, уже убрали.

— Буду вам очень признателен.

Мы обогнули замок и остановились у западной стены.

— Вот тут его нашли.

Труп злополучного слуги действительно убрали. В самом деле, не оставлять же его под открытым небом. Однако место его нахождения отлично просматривалось, даже с учётом того, что здесь освещение было гораздо хуже, чем в парадной части территории.

Зиммель или ещё кто-то выбрали довольно остроумный способ: очертания тела повторяла красная атласная лента. Она была чем-то приклеена к плитам мощения. Приклеена надёжно, в чем я сам убедился, потрогав ленту кончиком пальца. Хотя можно было бы раздобыть краску и просто обвести тело. Видимо, сельские сыщики не искали лёгких путей.

— Тело лежало лицом вниз?

— Да. А как вы догадались?

— По его позе.

Инспектор присел на корточки, поставил саквояж рядом, вытащил оттуда фонарик. Щелкнул кремень, и небольшой участок залился ярким светом.

— Как следует осмотрю все утром. Но и сейчас, в принципе, картина ясна. Он упал из самого верхнего окна?

Я показал на окно, теперь уже закрытое.

— Что ж, отложим исследование ненадолго.

Он поднялся на ноги, и мы вместе дошли до северного входа. Который тоже тоже был заперт.

— Ничего страшного, у меня есть ключ. Если не успели задвинуть засов…

Успели. Так что мы с инспектором остались стоять под дверью.

— А ещё какой-то вход есть?

— Да, вход для прислуги, рядом с кухней…

Там тоже, разумеется, было закрыто. Встревоженный печальными событиями замок не желал никого пускать внутрь. Однако инспектор Фоксен не выглядел недовольным. Он с любопытством осматривался по сторонам и явно подмечал некие интересные лично ему детали. Я понимал, что мне выпал шанс поближе познакомиться с ним, расположить к себе, попробовать убедить его в том, что я не мог быть убийцей. Такая досада... К моему огромному сожалению, я не умел располагать к себе людей. Враждебно или подозрительно настроенным инспектор не выглядел, но кто знал, что скрывалось под его непроницаемой самодовольной физиономией.

Итак, мы обошли весь замок и вернулись к исходной точке — парадному крыльцу. Стоит ли упоминать, что парадная дверь тоже была наглухо закрыта? Замок выглядел как неприступная крепость. Свет в окнах не горел, домик привратника казался бесконечно далёким. Да и был ли там кто-то живой? На какой-то миг создалось впечатление, будто мы переселились в некий потусторонний мир. Конечно, это была лишь иллюзия. Она рассыпалась, когда я сначала постучал, потом позвонил в дверь.

Открыл дворецкий, который смотрелся в точности как всегда, а именно — безупречно.

— Прошу вас, господин инспектор, — пригласил он Фоксена. — Ваша комната приготовлена. Надеюсь, вам будет удобно. Желаете поужинать?

Я, разумеется, тоже зашёл.

— Господин граф просил извиниться, что не встретил вас лично. Он очень устал за день и уже лег спать. Да и все спят. День был слишком тяжелым.

— Хорошо-хорошо, — любезно отозвался инспектор. — Я все понимаю, встречу можно отложить до утра. Пожалуй, не откажусь от лёгкого ужина, если это никого не затруднит.

Настало время и мне подать голос, иначе могло показаться, что кроме дворецкого и инспектора в холле больше никого нет.

— И я тоже не откажусь. Обо мне и в обеденное время никто не вспомнил, кстати.

— Прошу прощения, господин Шэнс. Было решено оставить вас в покое и ждать, когда вы сами вернётесь.

— Ах вот как. То есть всем было плевать, где я и что со мной? После того, как меня оболгали и оскорбили…

— Что вы, господин Шэнс, —снисходительно ответил дворецкий. — Время от времени кто-нибудь из слуг или господ наведывался в тот уголок парка, где вы изволили уединиться. Рядом с зелёным гротом. Этого было достаточно, чтобы проверить: с вами все в порядке.