— Она не была бы с ним счастлива. Вот и все.

— Понятно.

— Я просто упомянул в качестве примера.

— Хорошо. А что насчёт остальных родственников? Скажем, вашего отца?

— Мое существование его раздражает. Если я куда-нибудь сгину, отец сразу вздохнет с облегчением. Вы, наверное, слышали: он покинул Ровенгросс из-за меня?

Инспектор кивнул.

— Ох уж эти семейные противоречия. А правда, что у вашего отца случился роман с покойной госпожой Годорией?

— Вы и это уже разнюхали?

— Естественно, — со скромной гордостью ответил инспектор.

— Кто успел разболтать?

— Я не могу раскрывать свои источники. Даже вам, хоть мы и союзники. Попрошу не обижаться.

— Я и не обижаюсь, с чего вы взяли… Так вот, мой отец… Он особенный человек, понимаете? Вы слышали о Нестареющих?

— Вы же не думаете, что полиция занимается только низшими слоями общества? Ловить бандитов и карманников — лишь часть нашей деятельности. Аристократические круги нас тоже интересуют. Поэтому о Нестареющих мне довольно хорошо известно. Можно сказать, вам повезло с родителями.

— Ну, я бы не сказал. Да, они считаются идеальными. Ими многие восхищаются, но мне-то от этого какой прок.

— Давайте вернёмся к госпоже Годории.

— Она была влюблена ещё с юности. А вот он… этого никто не знает точно. Кстати, отцу стало плохо при виде ее окровавленного тела. Хотя это ни о чем не говорит. Зрелище и правда было ужасным. Но вот насчёт того, чтобы подставить меня — вряд ли. Насколько я понял, отец наоборот стремится замять дело. Если обвинение предъявят сыну — позор падёт на всю фамилию. Ничего приятного. Если только это не какая-то хитрая двойная игра с его стороны. Может, он решил окончательно избавиться от меня?

— А его братья?

— Знаете, дядюшки кажутся вполне приличными людьми. На первый взгляд особенно. Но я не стал бы их исключать из числа подозреваемых. Граф Трауб зациклен на семейной чести, рыцарских традициях и так далее… Мне кажется, у него не дрогнет рука, если понадобится защитить эти ценности. Тетя Годория почти месяц гостила в его замке. Может, там что-то произошло? Или тетя Годория узнала некую тайну и могла ее разгласить? Убивать гостью на месте граф Трауб не стал. Дождался, когда они окажутся в Ровенгроссе. Здесь полно подозреваемых кроме него…

— А в этом что-то есть, — задумчиво произнес инспектор. — Какого рода тайна, вы не догадываетесь?

— Откуда я могу знать? Во всяком случае, пока. Это лишь предположение. Но попробую что-нибудь вытянуть из кузена с кузиной.

— Кстати, что насчёт младшего поколения? — осведомился инспектор. — Они ведь тоже были в том замке?

— Верно. Правда, Дорф довольно много времени проводит в столице, но в семейном замке тоже живёт. Между прочим, мой кузен довольно скользкий тип, всегда таким был. Я слышал, он в последние пару лет увлекся азартными играми. Втайне от своего папаши, конечно. Тот считает, что держит детей под контролем, но на самом деле это не так. Кузина тоже не лучше: корчит из себя благовоспитанную девицу, а на самом закрутила уже уже несколько романов. Тайные свидания и все такое... Мало кто об этом догадывается. И характер у нее отвратительный… Тетя Годория вполне могла с ней повздорить. Или пригрозить что-то рассказать графу Траубу… А дядюшка Мариос только с виду такой добродушный. До сих пор никто не знает, куда деваются его жены, и что он с ними творит. Нынешняя жена уже третья… Темная лошадка, к слову сказать.

Инспектор ухмыльнулся:

— Я смотрю, у вас для каждого найдется теплое словечко.

— Родню не выбирают. Все тоже относятся ко мне не лучшим образом. Они первые начали меня третировать! Неужели не понятно: это лишь ответ с моей стороны.

— Мне сложновато понять. Я-то вырос в любящей семье.

— Очень рад за вас.

— С родней мы более-менее разобрались. Как обстоят дела с остальными?

Ответы у меня были наготове:

— Остальные тоже не подарки. Не могу судить абсолютно обо всех, но вот управляющий, например… Прошлой осенью он провернул одну идиотскую сделку. Она не принесла никакой прибыли. Управляющий из Стерка так себе. Звезд с неба не хватает. Типичная посредственность. Я тогда его слегка покритиковал.

— Точно слегка?

— Я был очень деликатен. Высказал примерно половину того, что о нем думал. Он смолчал, но явно оскорбился.

— А доктор? Как уж его зовут… Бэнчер. Он ведь давно живёт в замке?

— Всю жизнь. Здесь родился и вырос. Его отец и дед тоже когда-то были нашими семейными врачами. А доктор Бэнчер… зануда и бездарь. Меня в детстве считал чуть ли не умственно отсталым. Понятно, что это за специалист! Его бы нигде не стали долго держать, зато у нас он свил себе уютное гнёздышко... Вот дворецкий поумнее прочих, надо признать. Но пьет запоем, хотя по нему это и незаметно. Меня терпеть не может, я уверен! Тетя Годория могла сделать кому-то из этих троих замечание и перейти некую грань. Она приехала в боевом настроении. И деликатностью не отличалась. Не то что я, например. Что касается второго убийства... Пока не знаю, как связать его с первым. Но связь должна быть! Единственная версия — убийца решил окончательно меня уничтожить и подставить.

— Печальная ситуация, — подвёл итоги инспектор. — Слишком много подозреваемых, не считая прислуги. Такая досада, что на вашем рисунке четко нарисована только жертва. А по рукам убийцы даже не определишь — мужчина это или женщина.

— Я же пока не умею управлять своей уникальной способностью. Погодите, может, со временем…

— Будем надеяться. Полагаю, вам стоит почаще практиковаться.

— Я постараюсь. Да, каждый может оказаться преступником. Пожалуй, за исключением маркизы Лерейн, моей милой бабушки. Она ведь приехала позже.

— Хотя бы одного человека можно вычеркнуть из списка.

— Думаю, маркиза даже довольна тем, что у нас тут происходит. В глубине души злорадствует. Она обожает осуждать окружающих.

Инспектор требовательно воззрился на меня.

— Постарайтесь все же сообразить, кто мог забрать рисунок и подкинуть его в комнату убитого. Это ключ к разгадке.

— Я ведь объяснял: голос прозвучал сквозь сон. Не узнал бы его сейчас. Тот человек назвал меня “господином Шэнсом”, но это могло быть для отвода глаз. Если, конечно, именно он потом украл рисунок. К сожалению, я оставил дверь нараспашку, кто угодно мог это сделать и успеть прибежать в комнату слуги.

Мы безуспешно обсуждали этот животрепещущий вопрос. К сожалению, я не мог вспомнить, кто и сколько времени находился во дворе, где лежало тело убитого слуги. Слишком много человек тогда собралось и слишком тяжёлая была ситуация. Кажется, все перемещались туда-сюда. Кого-то я видел в отдельные моменты, но постоянно — вроде бы, никого. Пожалуй, только маркиза Бринсен в своем ярком платье цвета морской волны все время была на глазах.

— Нужно учиться замечать детали и следить за временем, — наставительно сказал инспектор. Мы бы тогда имели больше шансов вычислить возможного злоумышленника. Жаль, что прочие обитатели замка тоже дают противоречивые показания. Постараюсь восстановить картину, но это будет нелегко.

— В следующий раз буду внимательней, — пообещал я.

***

Мы стояли возле окна в комнате погибшего слуги. Долгий день близился к своему завершению. Последний день весны… Во второй половине дня ветер разогнал дождевые тучи, и небо очистилось. Временами даже проглядывало солнце. Конечно, настроение в замке и округе такая мелочь не улучшила. Жена дяди Мариоса как и обещала, заперлась в своей комнате, остальные ходили мрачные и опечаленные. Даже до отца постепенно дошло, что любовница исчезла при пугающих обстоятельствах, а если и отыщется, то скорее всего в виде трупа.

— Значит так, — сказал инспектор, — если принять за основу ваш рисунок, слуга стоял именно здесь… Нет, чуть левее. Подвиньтесь, пожалуйста.

Я механически повиновался, и в следующее мгновение мою шею обхватила змея. То есть тогда так померещилось. На самом деле инспектор молниеносно накинул мне на шею узкую полоску ткани.