— Стойте! — крикнул я.

Все посмотрели на меня. Тиамат едва заметно кивнула, и я обратился к Третьему:

— Денис, прошу, подумай еще. Я понимаю, почему ты не хочешь сливаться с Дэкой: он сорокалетний мужик, которого изрядно потрепала жизнь. Ты, проживший в мертвом мире сто веков, для которого что день, что год — все едино, потому что в твоем мире даже солнце было прибито к небу… Ты совсем другой человек. Вы как близнецы, которых разделили в детстве. И сам подумай, на что ты обрекаешь и себя, и его. Думаешь, Дэка случайно стал соло-приключенцем? Выбрал класс, который дает бонусы за одиночную игру? Или возьми себя — кто был твоим лучшим другом? Есть ли такие вообще?

— Джун, — тихо ответил он.

— Вспомни, что ты сам мне о ней рассказывал. Ты уверен, что она была твоим другом? Может, ты и считал ее таковой, а она? Кем считала тебя она? Удобным партнером?

— К чему ты клонишь?

— Позволь Спящим вернуть тебе целостность души. Вместе с ней ты, как я понимаю, получишь вторую жизнь — жизнь Дэки.

Он очень долго смотрел в небо с тоской в глазах, потом махнул рукой и дрогнувшим голосом сказал:

— Черт с вами. Вытаскивайте Дэку… в меня. Потеснюсь.

Спящие переглянулись. Левиафан шагнул вперед, положив руку на плечо Третьего.

— Да будет так, — произнес он с торжественной серьезностью.

Тиамат подняла руки, и между пальцами заискрилась золотистая энергия.

— Готов ли ты, Денис Каверин, принять в себя все воспоминания, весь опыт и всю боль другого воплощения своей разделенной души?

Третий сглотнул, но кивнул решительно.

— Готов.

Спящие встали вокруг него. Их объединенная аура заставила воздух вибрировать, словно от невидимых колоколов.

Бегемот заговорил, и его тихий голос отозвался эхом в каждом сердце:

— Разделенная душа страдает в неполноте. Сознание, лишенное части себя, обречено на одиночество. Мы призываем утерянную половину из великого ничто!

Кингу поднял руку, и над головой Дениса возник столп мерцающего света — не золотистого, как при воскрешениях, а серебристо-голубого, переливчатого.

— Дэка! — позвала Тиамат. — Денис Каверин, соло-приключенец, невольно отрекшийся от нас, верховный жрец самозванки, герой, пожертвовавший собой ради общей победы! Откликнись!

В столпе света что-то шевельнулось. Контуры стали четче, и я различил знакомый силуэт соло-приключенца: тот же рост, те же черты, но как будто размытые, нечеткие. Словно отражение в воде.

— Где я? — раздался голос, хриплый от усталости. — Что за место? Я помню… Игры… Окаянную брешь… боль… Демон Ааз убил меня… Нет, Скиф. Это был Скиф… Я попросил его… было так нужно…

— Ты в безопасности, — мягко сказал Абзу. — Мы предлагаем тебе воссоединиться с другим твоим воплощением.

В столпе света Дэка повернулся к Третьему. Их взгляды встретились, и я увидел, как по лицу призрачной фигуры пробежала тень узнавания.

— Ты… — прошептал Дэка. — Ты тот, кто жил в бета-мире? Кто провел там десять тысяч лет?

— А ты тот, кто остался, — тихо ответил Третий. — Тот, кто бродил двадцать лет в одиночестве. Соло… Ты стал жрецом Бездны, чтобы помочь друзьям. Мы можем остаться разделенными. Дождаться победы и получить каждый свое тело в реальном мире.

— Можем, — согласился Дэка. — Но раз вы этого еще не сделали, есть и другой вариант?

— Да. — Третий кивнул с печальной улыбкой. — Я устал от одиночества. Даже рядом с Джун… я чувствовал пустоту. Словно во мне чего-то не хватает. Думаю, твоя жизнь была похожей на мою. Ты хотел бы и дальше так жить… или попробовать по-другому?

— Слив душу и сознание в одно целое? — спросил Дэка и посмотрел на меня. — Это тебя Скиф надоумил? Признаюсь, я клял тот день, когда с ним познакомился, но только потому, что боялся изменений…

Он замолчал. Спящие тоже молчали, давая им время на решение. Наконец Дэка кивнул.

— Хорошо. Я принимаю слияние. Пусть мы станем единым целым.

Тиамат подняла руки выше, и столп света начал расширяться, охватывая и Третьего. Обе версии Дениса оказались внутри мерцающего кокона энергии.

— Слияние душ — процесс болезненный, — предупредил Левиафан. — Вы почувствуете каждый момент жизни друг друга. Каждую радость и каждое страдание. Готовы?

Они кивнули одновременно.

Столб света взорвался ослепительной вспышкой. Третий и Дэка закричали — не от боли, а от шока. В их головы хлынули чужие воспоминания. Свет пульсировал все ярче. Две фигуры в столпе начали сливаться, словно две капли ртути. Контуры размылись, смешались, и наконец остался только один силуэт.

Постепенно сияние угасло. Денис упал на колени, тяжело дыша. Когда он поднял голову, я увидел в его взгляде то, чего там не было раньше, — целостность.

— Каково это? — тихо спросила Макс.

Денис медленно поднялся, рассматривая свои руки, словно видел их впервые.

— Странно, — прошептал он. — Я помню обе жизни одинаково ярко. Помню, как любил Джун и как дружил с ней в бета-мире, как тосковал в реале. Помню, как каждый год приходил на ее могилу. Помню боль предательства и горечь одиночества. Но теперь… теперь я понимаю, что это были не две разные жизни. Одна жизнь, прожитая… не до конца.

Он посмотрел на Спящих с благодарностью.

— Спасибо. Впервые за… за всю мою жизнь я чувствую себя цельным. И знаю, кто я такой на самом деле.

— Денис Каверин, — торжественно произнесла Тиамат. — Полный и единый. Маг-чернокнижник и… — Она посмотрела на меня. — Инициал, попробуй.

Кивнув, я мысленно обратился к Деметриусу: «Верни Денису утерянное со смертью Дэки, так будет справедливо».

«Согласен, объединяю игровые классы в единый», — ответил он.

— … и соло-приключенец, — закончила Тиамат. — Человек, познавший и любовь, и предательство, и верность, и одиночество. Добро пожаловать домой.

Бета-тестеры и мои друзья окружили его, и Бомбовоз первым протянул ладонь для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся он. — Наконец-то по-настоящему.

Денис рассмеялся — и в этом смехе слышалось что-то новое. Не циничная ирония Дэки и не неуверенный смешок Третьего, а полноценный, живой смех человека, который наконец-то обрел себя.

— Скиф… — встав рядом, обратилась ко мне Макс. — Помнишь, ты сказал, что бета-мир становится настоящим и именно поэтому в нем появилась смена дня и ночи? Тогда же, сразу после ухода Джун, у нас пропал интерфейс, и мы не понимали, с чем это связано.

— Ты поняла, почему это случилось?

— Не совсем. Мне теперь легче поверить в твою идею после того, что я увидела здесь: Денис не стал бы обманывать, он действительно теперь и Третий, и Дэка! Это невероятно и потрясающе, и это доказывает: бета-мир уже материализуется, и именно поэтому исчез игровой интерфейс. Но не доказывает ли это и то, что там, в бета-мире, мы стали настоящими?

— Ты боишься, что, попав сюда, вы снова стали цифровыми?

Макс кивнула, и я улыбнулся.

— Не глупи. Ты же слышала, что, в отличие от вас, Денис жил в бета-мире с разделенной душой, потому что его физическое тело выжило тогда, двадцать лет назад. Это значит…

— … что у меня есть душа?

— Прекрасная душа и большое сердце, Макс. И если тебе действительно хочется все-таки начать жить, обрати внимание на того здоровяка-титана.

— Истребителя? Фу, он не в моем вкусе!

— Бомбовоза. А не понравится, Краулер тоже свободен!

— Да ну тебя! Мне еще гнома-коротышки в ухажерах не хватало!

— В реале он сильный и мощный парень, футболист! Они оба играли!

— Еще хуже! Значит, с отбитыми мозгами! Оба!

Она фыркнула и оттолкнула меня, но все же прислушалась к совету и подошла к Бомбовозу и Краулеру.

Оставив Макс на попечении друзей, я отвлекся на давно мерцающее уведомление. Пришло сообщение от колдуна Йеми, лидера «Йорубы»: «Скиф! Я вижу в числе живых жрецов Спящих Сарроноса, Кромтерокка и остальных! Неужели Спящие их вернули?»

Когда я ответил, что так и есть, Йеми взмолился, чтобы я отправил воскресших орков к нему, дабы поднять моральный дух немногочисленных выживших из клана Сломанного топора.