— Привет, мам! Привет, пап.

— Здравствуй, дочка, — тепло меня поприветствовала мама и принялась вытирать влажные руки полотенцем. — Давай, скорее переодевайся, мой руки и за стол. Сегодня на обед уха.

Я вздрогнула. Фу, терпеть ее не могу, но и маму обижать не хотелось, она ведь так старалась.

— Конечно, мамуль, я сейчас. — И я побежала к себе в комнату.

Пока неспешно приводила себя в порядок, переложила школьные принадлежности, решив подготовиться к завтрашним урокам заранее, а на потом оставить только выполнение домашнего задания. Напевая про себя детскую песенку, я резко застыла на месте, так как услышала яростный крик отца:

— Ты что за бадью сварила?

Приглушенный ответ мамы я так и не разобрала.

— Ты меня отравить решила, тварь? Или считаешь, что я какой-то скот, что меня можно скармливать этим дерьмом?

— Сереженька нет, ты что? Я не хотела… — Теперь уже я четко уловила, как мама сквозь слезы пыталась убедить отца.

— Ты, сука, нихуя не умеешь делать! Я живу будто в свинарнике, жру всякую парашу!

И мои глаза стали больше от шока, когда я услышала звон стекла, а затем что-то тяжелое приземлилось на пол. Секунда тишины, глухой стон мамы и слова отца:

— Сдохни, сука.

Боже… Он… Он что… МАМОЧКА!

Я закрыла рот руками и тихо заревела, до меня, словно сквозь туман, доносились кашель и хрипы мамы. Я не знала, что мне делать. И мне было очень-очень страшно. Постояв еще мгновение в своей комнате, я рванула к двери, со всей силы открыла ее и побежала в гостиную, застав самую страшную картину в моей жизни, которая навсегда отпечаталась в моем сознании. Отец сидел на моей маме и со всей силы ее душил.

Нет… НЕТ!

Она пыталась его остановить, но он даже не обращал внимания на ее движения. Его взгляд стал диким, словно все человеческое просто напросто покинуло его. Что я чувствовала в тот момент — не описать словами. Набрав в свои легкие побольше воздуха, я закричала:

— ПАПА, НЕТ! — И заплакала еще сильнее.

Он перевел животный взгляд на меня, но продолжал душить маму, пока она окончательно не ослабла, и ее руки безвольно не стукнулись об пол.

Мама…

Я посмотрела на нее, до сих пор не веря в происходящее: налитые кровью глаза мамы были открыты и смотрели в пустоту, кожа лица приобрела синий оттенок, а рот так и застыл в немом крике.

Мама, очнись, пожалуйста. Мамочка…

Затем в доме раздался мой нечеловеческий вопль. Отец резко вскочил, в два шага добрался до меня, размахнулся и сильно ударил по голове, отчего меня унесло назад. И я потеряла сознание…

Вырвавшись из жуткого воспоминания, я закрываю лицо руками и начинаю рыдать.

Истерика накатывает на меня волнами. Я отчаянно цепляюсь за мысли о необходимости провести дыхательную гимнастику, найти якорь, запереть и, наконец, отвлечься от гнетущих меня воспоминаний, разрушающие мой хрупкий, построенный на боли, мир.

Но ничего не помогает. Мне становится хуже. Я задыхаюсь. Мою грудь сдавливает тисками и будто и так небольшая кухонька еще больше сжимается вокруг меня. Мои руки начинают сильно дрожать. Боже, неужели опять? Ведь столько лет у меня не проявлялись симптомы вегетативной дисфункции, и мне казалось, что все пришло в норму, но жизнь любит исподтишка ударить в самое больное место.

Соскальзываю со стула и упираюсь руками о пол, все так же пытаясь сделать такой желанный вдох. Такое чувство, будто сердце сейчас вырвется у меня из груди. Пульс зашкаливает. Тело пробивает сильная дрожь. Воздух. Надо дышать…

Вдруг сквозь шум в ушах до моего слуха пробирается какой-то звон. Я не могу понять, откуда он, но настойчивый звук, словно набатом, колотит по голове. Лишь краем сознания я понимаю, что это ничто иное как звонок. Кто-то звонит мне в дверь, причем делает это настойчиво. Найдя в себе силы, с трудом поднимаюсь на дрожащих ногах и, ничего не видя вокруг себя, по инерции, держась за стенку, направляюсь к входной двери. Не знаю, сколько времени я потратила на такое, казалось, простое действие, но у меня кое-как получилось до нее дойти и не с первого раза открыть замок.

Как только опускаю ручку, все также с трудом дыша и ничего не видя вокруг себя, обессилено падаю на пол, в то время как дверь резко открывается.

Больше не могу, я задыхаюсь… Не выдержу.

Чувствую, как сильные руки поднимают меня и прижимают к теплой твердой груди. Дальше все как в омуте — мужской голос что-то говорит мне сквозь вакуум, но я не могу понять, кто это и кому он принадлежит, затем ощущаю, как меня кладут на кровать и убаюкивают, поглаживая по голове. Хочу поднять взгляд и посмотреть на своего гостя, но даже на это действие не хватает элементарных сил. Вскоре я понимаю, что дышать становится легче, и потихоньку делаю маленькие вдохи ртом, выдыхая носом, но мой организм оказался настолько вымотанным, что я не замечаю, как уплываю в сон.

Просыпаюсь уже вечером. Резко сажусь, вспоминая, что со мной произошло часами раннее. В спальне выключен свет, но луна беззастенчиво подглядывает в окно. Встаю с кровати и спешу осмотреть дом на наличие чужого человека, но, обойдя все комнаты, никого не нахожу. Везде темно и тихо.

Вернувшись в спальню, замечаю телефон на столике, снимаю блокировку, и передо мной появляется сообщение в заметках: «Я буду рядом» . У меня перехватывает дыхание. Боже… Только сейчас я осознаю масштаб случившейся катастрофы. Я не помню, кого впустила в квартиру, не помню, кто меня убаюкивал, не помню голоса, что нашептывал мне слова, я не помню этих самых слов. Все, что тогда я чувствовала, было связано с паникой и болью, которые вгрызались в мое искалеченное сердце и пытались разрушить все до основания. Но эти объятия… Так, надо успокоиться, главное, что он ничего не укра… Не украл же? Быстро проверив все свои тайники, я окончательно расслабляюсь, но мозг то и дело подкидывает новые и новые мысли, не желая отпускать мое сознание. Но, как говорила Скарлетт О`Хара: «Я подумаю об этом завтра».

Еще раз просмотрев телефон на наличие других сообщений, либо звонков, понимаю, что меня никто, по сути, не терял. И я, не став звонить Кате, решаю ложиться спать. Все равно уже не в состоянии продолжать дальше корпеть над вопросами, понимаю, что в этом не будет никакого толка, только себя намучаю и ничего не запомню.

Наспех приняв душ, надеваю пижаму и ложусь в постель. Не буду отвлекаться на телефон, а постараюсь быстро заснуть и как следует отдохнуть перед завтрашними лекциями. Дав себе такую простую установку, сама же беспрекословно ее выполняю. Я засыпаю.

— Ты серьезно? — в шоке спрашивает меня Катя, так и не поднеся вилку с салатом ко рту.

— Абсолютно, — тихо отвечаю и смотрю в глаза подруге.

У нас случился внезапный перерыв на обед, так как преподаватель отпустила нас сегодня немного пораньше со своих пар, поэтому мы решили сходить в столовую, пока появилась такая возможность.

— Мать моя женщина, отец мой мужчина. Танюш, я сейчас реально напугана, ведь у тебя давно этого не было, но больше всего меня поражает, что этот приступ был намного мощнее…

— Погоди, а то, что я не помню, кому открыла дверь, позволила себя взять на руки и уложить в постель, да еще и заснула, как ни в чем не бывало, тебя не смущает?

Катя просто смотрит на меня, на ее красивом лице не отражается ни единой эмоции. Ну и что это значит?

— Если ничего не украли, значит, не стоит переживать…

— Катя, блин! Да это сюр какой-то! — Хватаюсь руками за голову и стону. — Знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Что у меня молчит этот гребаный инстинкт. Никакой паники, будто все в порядке вещей. Ко мне пришел человек, которого я не помню, а я, как удав, спокойная! Кошмар, мне пора в психушку, к будущим коллегам, так сказать.