Я отчетливо начинаю ощущать, как мои руки и плечи неторопливо и нежно потирают, как касаются губами моих губ, щек, век. Как шепчут ласковые слова, прося делать глубокие вдохи. Я прислушиваюсь, мое зрение постепенно проясняется, дыхание и сердцебиение вскоре восстанавливаются. Теперь же могу мыслить ясно и отчетливо осознавать, что я нахожусь в объятиях того, кто мне так необходим.

— Максим… — тихо произношу его имя и слегка отодвигаюсь от него. Только сейчас замечаю, что я сижу у него на коленях.

— С возвращением, — с тревогой смотрит на меня. — Ты как?

— Уже лучше. Спасибо тебе. Как… Как ты узнал? Так быстро приехал…

— У Кати. Она тоже рвалась, но времени не было. Я гнался как мог, — отвечает он, все также не сводя с меня взгляда голубых глаз.

— Ты сразу нашел дом, — утверждаю я.

— Я знаю этот поселок как свои пять пальцев. На самом деле, дом бабушки Лиды не так-то легко забыть, — с кривой улыбкой говорит Макс.

— Ты ее знаешь?

— Отчасти, — отвечает он уклончиво, затем приподнимает меня и пересаживает на кровать, пока сам направляется на кухню. — Я заварю тебе чай.

— Макс, ты мне что-то не договариваешь, — говорю ему, но не спешу вставать — я слишком слаба.

— Пока не будем об этом. Расскажу позже, когда мы оба будем к этому готовы, хорошо?

— Готовы к чему? — не понимаю я.

— К переменам. — Макс возвращается с кружкой чая, и я с благодарностью принимаю, ощутив сладкий вкус.

— Спасибо тебе за все. — Сделав еще один глоток, решаю спросить: — Сколько ты гнал?

Макс хмыкает.

— Неважно. Главное, что успел.

— Но атака все равно прошла бы. Ведь она у меня не в первый раз.

— Я знаю.

— Откуда? — От шока я распахиваю глаза.

— Оттуда, откуда про мою такую интересную кличку, — невесело ухмыльнувшись, отвечает он.

Я медленно встаю с кровати, ошеломленная догадкой, которая совсем выбивает меня из колеи, и отхожу на пару шагов от смотревшего на меня Максима.

— Это был ты, — тихо утверждаю я. — Тогда со мной был ты.

— Да, я. — Макс тоже медленно поднимается и делает шаг ко мне. Я же ступаю назад. — Не знаю, что мной тогда двигало, но я просто хотел тебя увидеть. Просто… — Он проводит рукой по своим волосам, и они принимают слегка неряшливый вид. Очень сексуально. Таня, больная твоя голова, ты о чем думаешь?

ОТ внезапно возникшей мысли слегка качаю головой, пытаясь вытеснить то, что совсем возникло не к месту. Не отвлекайся.

— И почему ты ушел? — задаю вопрос, который меня волнует.

— Потому что посчитал это правильным. Ты точно тогда не была готова меня видеть. Но в то же время, как вовремя я появился у тебя на пороге.

— Верно, — шепчу в пустоту. — И на парковке в тот вечер был ты, верно?

— Я не мог позволить вам сблизиться, — безапелляционно заявляет Макс.

— Откуда… Ты не только покопался в моем телефоне, да? — перехожу на крик и набрасываюсь на него с кулаками. — Ты поставил камеру где-то в комнате? Сознавайся!

Макс резко поворачивает меня к себе спиной и зажимает мои руки, целуя меня в скулу.

— Успокойся, сейчас не лучшее время для истерик.

— Это я истеричка?! — Извиваюсь в его руках, пытаясь вырваться.

— Вот же ж… женщины, — говорит сквозь зубы и сильнее сдавливает руками.

— Ох. — Это все, на что меня хватает, и после я обмякаю в его руках от бессилия и попросту боясь быть раздавленной.

— Я ничего не устанавливал. И в тот день был у твоего дома намеренно, когда этот ушлепок приехал к тебе, — тихо говорит Макс.

— Зачем? — недоуменно спрашиваю я.

— Ждал твоего отца.

И я замираю.

Макс мягко расслабляет свои объятия и отпускает меня. Он подходит к небольшому окошку и смотрит куда-то вдаль, впитывая ворвавшуюся тишину теплого вечера.

— К сожалению, мне тебе рассказывать нечего. Наверняка Рома проинформировал тебя о том, что за этим ублюдком ведется наблюдение. Я вызвался помочь и всего лишь.

— Всего лишь, — глухо повторяю я. — Спасибо, что так печешься о незнакомой девушке. Очень лестно.

Макс резко поворачивает ко мне голову и смотрит с прищуром. Я вижу, как в его взгляде возникает шторм, грозящий мне жестокой расправой.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Уверена? Потому что ты что-то сейчас себе навыдумывала. — Он полностью поворачивается ко мне, но так и остается стоять на месте.

— Считай, это отголосок атаки. Я правда устала. — Оказывается, мне сейчас сто́ит больших трудов снова вернуться в постель, но я преодолеваю небольшое расстояние и со стоном наваливаюсь всем телом, зарываясь лицом в подушку.

Максим подходит ко мне, присаживается на корточки и смотрит прямо в глаза.

— Отдыхай, малышка. Мне нужно возвращаться в город. Я позвоню Кате и успокою, наверняка она уже вся извелась и извела заодно Ромку. Спокойной ночи. — Он целует меня в лоб и отстраняется.

— Больше не приезжай, прошу тебя, — засыпая, бормочу просьбу, и мои глаза будто наливаются свинцом.

— Я постараюсь. — Слышу сквозь сон его ответ, но я уже не в силах сдерживать свое сознание и стремительно уплываю во тьму.

Я провожу выходные за уборкой территории. В истечение двух дней привожу в порядок как двор, так и палисадник. Все это время стараюсь не отвлекаться на частые звонки, которыми меня осыпает Катя, и только вечерами мы с ней разговариваем ни о чем и обо всем сразу.

В понедельник я прихожу в больницу пораньше со всеми необходимыми принадлежностями и халатом, без труда запомнив, где находится кабинет. Ирина Геннадьевна оказывается на месте и тепло меня приветствует:

— О, Танечка, тоже ранняя пташка? Доброе утро!

— Доброе утро, Ирина Геннадьевна. Да, — с улыбкой отвечаю ей, — да и спалось плохо на новом месте от переживаний.

— Ты это брось. У нас хороший коллектив, быстро вольешься. Заведующий душевный человек, еще будет уговаривать тебя остаться, помяни мое слово.

— Он еще не знает, как я буду работать, — шучу я.

— Поверь мне, он осведомлен. Ну что, давай я тебе расскажу поподробнее, чем ты будешь заниматься первое время, а дальше уже по ходу нашей с тобой работы.

— Я готова.

И до начала рабочего дня мне довольно доступно объясняют специфику моей деятельности, обязанности как практиканта и, собственно, к чему быть готовой. На словах все кажется довольно легким и логичным, но на деле, когда нас начинают посещать первые пациенты, возникают небольшие трудности. Но я сетую на то, что понедельник — всегда день тяжелый, поэтому и нагрузка на организм после выходных колоссальная. А в моем случае — после учебы.

Я разбираю завалы карточек, различной документации, пытаюсь разобраться в системе и прописываю в блокнот план действий на ближайшее время, чтобы впоследствии сориентироваться. И стараюсь поглядывать, как Ирина Геннадьевна выполняет свою работу. Надо отдать ей должное — делает она это мастерски. Но каких только пациентов не было за сегодняшний рабочий день. Одна бабушка, не успев зайти в кабинет, уже с порога начала требовать выписать ей лекарства, толком не объяснив, что конкретно ее беспокоит. Другая женщина в возрасте еще в коридоре устроила скандал по поводу занимаемой очереди. Как еще до драки не дошло, ума не приложу. Но крик стоял знатный.

— Не обращай на это внимания, у нас так каждый божий день, — вздыхает Ирина Геннадьевна и принимает следующего пациента.

Проходит несколько часов и наступает время обеда, но я не голодна, поэтому решаю остаться и изучить документацию, на что доктор Иванова журит меня, но не настаивает и выходит из кабинета в одиночестве.

Я стараюсь не отвлекаться на шум за закрытой дверью и внимательно просматриваю бумаги, параллельно изучая папку практиканта. Но внезапный стук меня удивляет. Обед же еще.

— Простите, можно войти? — Заглядывает темноволосый парень довольно внушительной комплектации.

— А вы по какому вопросу? Ирина Геннадьевна отлучилась ненадолго, — отвечаю ему я, откладывая очередной лист.