— Не понял, — хмурится Максим, — откуда вернешься?

— А вот это не твое дело! — отвечаю ему и отворачиваюсь, желая поскорее уйти, пока тут, на месте, не померла от скакавшего давления. Оно наверняка тысяча восемьдесят на триста пятьдесят, не меньше.

— А ну, стой! — Этот ненормальный хватает меня за руку, тянет на себя и затем целует, проникая своим языком мне в рот. Вчера, при первом поцелуе в лесу, простонал он, теперь же стон издаю я. Боже, какой он вкусный! Но внезапно ворвавшаяся мысль о предстоящем расставании с Даней вмиг остужает меня, и я вырываюсь из хватки, сжимавшего меня, Макса.

— Нет… — выдыхает он. — Дай мне еще насладиться.

Не дожидаясь моего ответа, снова соприкасается со мной теплыми, мягкими губами, но на этот раз поцелуй настолько нежный, что моя голова начинает описывать круговые пируэты, будто меня повесили на веревке и мотают в разные стороны.

— Хватит, Максим, — стону я, и он меня слушает, медленно отстраняясь от меня.

— Таня, нам надо серьезно поговорить.

Я мотаю головой, делая шаг назад.

— Нет, пока нет. Мне нужно время, и ты его дашь, желаешь этого или нет. — Это необходимо мне.

Он играет жевалками, явно недовольный моим ответом, но и я не отступлю. Проходит сколько времени? Вечность? Но, в конце концов, он кивает.

— Хорошо, я дам тебе время. — И резкое: — А теперь садись.

Я удивленно смотрю на него.

— А тебе, случайно, сальсу не станцевать?

— В халатике медсестрички? Почему бы и нет. Но не здесь. Я не позволю, чтобы всякие утырки пялились на тебя. — Стреляет в меня тяжелым взглядом.

— Эй, коней попридержи! Я не твоя, чтобы ты говорил такие вещи!

Макс сокращает между нами расстояние и наклоняется ко мне, смотря прямо в глаза.

— Моя. Запомни это, иначе мне придется вбивать в тебя эту простую, но такую жизненно необходимую истину.

Я громко фыркаю.

— Это тебе к Петросяну, он тоже шутки пишет.

Макс наклоняет голову набок, и от интенсивности его взгляда я начинаю потихоньку растекаться лужицей.

— Ох, жду момента, когда этот сладкий ротик будет говорить совершенно другие вещи, — ухмыляется он.

Я мгновенно вспыхиваю.

— Не дождешься!

— О чем ты подумала, развратная девчонка? — Прищуривается этот дурак и начинает смеяться.

— О том, чтобы тебя кастрировать! У меня есть друг ветеринар, он хороший специалист, кстати. Очень нежно подходит к процессу. Пять секунд, и проблема решена. — Не остаюсь в стороне, ибо нечего меня злить.

— А я испугался. Умеешь же ты страху навести, маленькая лгунья, — говорит Макс, выхватывает мою сумку, затем резко меня подхватывает и забрасывает на плечо.

— Отпусти, ненормальный! — Но кто меня слушает.

Преодолев некоторое расстояние, он присаживает меня на сиденье, надевает запасной шлем, возвращая мою вещь, и садится за руль сам.

— Держись за меня крепко, котенок, мы прокатимся с ветерком. — Максим надевает шлем и только потом заводит двигатель.

Я трясущимися руками обнимаю его за талию и крепко прижимаюсь.

— Полегче, малышка, так и раздавить недолго. — И я слегка ослабляю хватку. — Готова?

Я отрицательно качаю головой.

— Тогда поехали. — Макс начинает газовать, и мы выезжаем, набирая скорость навстречу закату и, такое складывается ощущение, новой жизни.

Интересно, он забыл о том, что я сказала о своем будущем возвращении? Надеюсь, что да, иначе столкновение с Марком принесет разрушительное торнадо. А я совершенно не готова. Ни к чему.

Ух, вот это да! Отдавшись скорости, мы просто летим, ощущая мгновение счастья. Навстречу ветру. Вслед за солнцем. С каждой секундой я чувствую, как расслабляюсь. Уже не с такой интенсивностью прижимаюсь к Максу, а через время и вовсе его отпускаю. Улыбнувшись, раскидываю руки в стороны и негромко кричу, и Максим, видимо, услышав меня, немного прибавляет скорость.

До меня начинает доходить, что мы движемся не к моему дому, а поворачиваем в другую сторону, где улицы начинают сменяться лесным массивом. И только здесь я начинаю по-настоящему ощущать свободу. Чувство эйфории. Как же хорошо!

Мы останавливаемся на возвышенности и слезаем с мотоцикла, устремив взгляд к заходящему за горизонт солнцу. Я делаю шаг вперед и всматриваюсь в поистине прекрасную даль, обняв себя руками. Но вдруг чувствую, как Макс накидывает на меня кожаную куртку, пропитанную его будоражащим запахом, и зарываюсь носом, глубоко вдыхая уже такой любимый аромат. Как мне описать, что я чувствую? Как выпустить на волю то, что так давно из сердца рвется?

— Танечка. Моя. — Максим прижимается ко мне всем телом и настолько сильно сдавливает в своих тисках, будто сейчас я куда-нибудь исчезну.

— Я завтра уезжаю. На все лето, — шепчу в теплый воздух, а сама зажмуриваюсь, готовясь к нашествию моральных тумаков. Кстати, и не зря.

Он напрягается и еще сильнее прижимает к себе, отчего мне становится не то что не комфортно, а откровенно больно.

— Ох, я сейчас умру! — пищу я.

— Ты же будущий врач, знаешь, что не умрешь, но вполне сейчас отхватишь у меня по самые помидоры, пока не расскажешь мне о своей поездке, — цедит Макс.

— У меня практика, и я обязана ее пройти! — восклицаю я.

— И где будет проходить твоя практика? — терпеливо спрашивает он.

— Не скажу. И не возражай! Мне нужно побыть вдали от всех вас, все переосмыслить, подготовить себя.

— К чему? — спрашивает он.

— К изменениям. Меня работа в больнице ждет, между прочим! — Поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, которые мерцают ярко-голубым. — Максим, я… — сглатываю ком в горле и продолжаю, связав свою мысль воедино, — я не хочу, чтобы кто-то ко мне приезжал.

Он смотрит на меня, поджав губы.

— Не хочешь.

— Нет. — Мотаю головой.

— Я не знаю, что в твоей прекрасной голове происходит, но уважаю твое решение. Если ты желаешь все лето не давать о себе знать, — Макс протягивает руку, заправляя выбившуюся прядь за ухо, — я подожду. Но знай, что я не очень терпеливый человек.

— Так говоришь, будто между нами все решено, — усмехаюсь на его слова.

— Ты просто не хочешь принять свою принадлежность мне.

— Ой ли? Я смотрю, самонадеянность — твое второе имя? Максим, я все еще нахожусь в отношениях, но продолжаю снова и снова падать ниже плинтуса. И как бы мне ни было хорошо с тобой, каким бы ни был наш поцелуй, насколько бы ты ни волновал меня, я поступила очень и очень подло. Как тебе? Обнимать ту, что предала другого?

— Таня, — он хватает меня за плечи и слегка встряхивает, — ты не права.

— Нет, я как раз таки чертовски права. И мне с этим жить, понимаешь? Нужно время, много времени, а здесь как нельзя кстати подвернулась прекрасная возможность побыть с собой и решить, что делать дальше. В этом ты мне уж точно не товарищ. Никто мне не поможет, только я сама.

Максим опускает голову и тяжело дышит.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Я постою в стороне, но если узнаю, что этот ублюдок причинил тебе боль…

— Ты это говоришь о Дани? — недоумеваю я.

— Да. Если он тебя хоть пальцем тронет, я его в порошок сотру, — зло говорит он.

— С чего такие выводы? Он не такой…

— Мне-то не рассказывай, — обрывает Макс и отворачивается от меня.

— Максим? Я чего-то не знаю? — тихо спрашиваю его, касаясь ладонью его плеча.

— Нет, малышка, пока это не стоит твоего внимания, раз уж ты покидаешь нас на месяцы. Ладно, поехали, тебе надо отдохнуть перед дорогой. — Макс берет меня за руку и ведет к спортбайку.

Мы молча выдвигаемся в путь, и я уже с улыбкой обнимаю Максима и опираюсь щекой о его горячую спину. Господи, прости меня, но я только сейчас по-настоящему понимаю, как люблю его…

Я смотрю на мимо пролетающие деревья с окна автомобиля. В салоне играет расслабляющая музыка. Марк сосредоточенно смотрит на дорогу, но его плавное вождение меня сильно подкупает. Не люблю, когда делают резкие повороты. Начинает быстро укачивать, а это ощущение не из приятных.