— КАТЯ! ТЫ СУМАСШЕДШАЯ! — кричу в трубку, но быстро останавливаю себя. Вдруг кое-кто за стенкой услышит мои крики и прибежит спасать, словно белый рыцарь. — Нет, не видела. И да, разговор был, но вскользь и то нечаянно. Когда приеду, расскажу, но не сейчас!

— Лаадно, но ты теперь не отвертишься от меня, так и знай. Оооо, как я тебя буду пытать, — предвкушающее говорит она, а у меня от ее зловещего голоса мурашки бегут по спине.

— Ты меня больше не увидишь! — выпаливаю я.

— Ой, да ладно тебе, я шучу! Наверное. — Хихикает Катя. — Все-все, молчу. Продолжай.

— Итак, ну... Вообще-то, все. Я на все твои вопросы ответила.

— Вот что у тебя за мозг такой? Как ты запомнила все мои вопросы?

— Я не знаю, как-то само собой. — Пожимаю плечами я.

— Да, да. У тебя все именно так и происходит. Эх, Татьяна. Ладно. Главное, что ты это пережила, я за тебя сильно беспокоилась, на самом деле, — говорит уже серьезным тоном.

— Ах, это…

— Что-что? Я чувствую, сейчас меня ждет ошеломляющая новость. — Слышу в ее голосе нетерпение. Интересно, если я немного потяну время, она выпрыгнет из штанов или нет, пока будет подскакивать на месте? Думаю, можно проверить в качестве эксперимента на досуге.

— В общем, у меня начиналась паническая атака, но Марк успел ее предотвратить.

— Я надеюсь, тактильным образом, — спрашивает она, а я слышу, как что-то поскрипывает.

— Ты что, подпрыгиваешь? — стараясь сдержать смех, интересуюсь я.

— Таня, блин! Говори, что дальше? — Оу, да она злится, вот неугомонная.

Пару раз прочистив горло, чтобы дать себе минутку не заржать во весь голос, как делала она несколько минут назад, я уже говорю спокойным голосом:

— Именно тактильным. Сделал все, как профессионал, кроме одного — он меня почти поцеловал…

— ЧТОООО? РОМА, У НАС ЗДЕСЬ ПОЧТИ АРМАГГЕДОН НЕ ПРОИЗОШЕЛ! — орет Катя, настолько сильно, что я убираю телефон подальше от уха, так как появилась стопроцентная вероятность того, что я оглохну.

— Что случилось? — кричит Рома. — Пожар? Потоп? Ты вытащила козявку? Что?

— Ты обалдел? — Ооо, кажется, кто-то крупно попал.

— Ребята! Я вообще-то тут! Давайте вы потом свои разборки разберете, — говорю громко, надеясь, что меня услышат. И, слава господи, услышали.

— Да, ты права, нам лучше поговорить об этом при встрече, а пока я подумаю, как максимально причинить боль своему парню одним простым карандашом, который лежит на столике и так и просит, чтобы его использовали. — Слышу рычащие нотки в голосе моей воинственной подруги, но сама улыбаюсь. Они такие забавные. И я их так сильно люблю.

— Я рада, что Рома смог тебя отвлечь от меня, передай ему поклон низкий, до земли. И пусть его душа сохранится. — Ложусь на кровать и смотрю в потолок. — Если честно, я дико устала. Это было морально тяжело, и в первые минуты после выступления мне казалось, что чертовски сильно опозорилась. Но теперь понимаю, что все прошло довольно неплохо.

— Ой, это ты так всегда говоришь, за что бы не взялась: либо неплохо, либо «Катя, это позор всех позористых позоров!» Знаем, проходили. — Она издает длинный вздох. — Ты у меня самая лучшая, подружка. Про твое выступление я спрошу у Марка, чего уж тебя мучить. И вообще, отдохни. Ты действительно заслужила это. Я тобой так горжусь. — Она всхлипывает.

— Катюш, не надо, а то я тоже буду плакать. — У меня уже глаза на мокром месте.

— Все, не буду, правда, — шепчет подруга, — но для меня ты все равно всегда будешь номер один. Вот.

— Как и ты для меня, мое милое солнышко. — Все же слеза скатывается по моей щеке, и я ее убираю указательным пальцем.

— Так, ладно, мы же не тряпки с тобой какие-то, правда? Правда. Так что скальпель в руки и бежать за Ромой. Чтобы в следующий раз знал, на кого спиртовые ватки кидать. Но я его проучу еще. Он испарился, кстати. К Максику плакаться, наверное.

У меня внутри все переворачивается от упоминания одного его имени. Но я не подаю виду вспыхнувшим ощущениям.

— Можно сказать, у него есть фора на некоторое время, так что пусть наслаждается оставшимися часами. Ох, Катюш, я буду ложиться спать. Вымотана дико…

— Да, конечно! Отдыхай, крошка! Вечером созвонимся с тобой, хорошо?

— Обязательно! Пока, — прощаюсь я.

— Пока.

Мы с ней одновременно отключаемся. Я убираю телефон в сторону и мгновенно засыпаю. И буду спать до последнего, все же, теперь понимаю, что заслужила.

— Расскажи о своих родителях, — просит Марк, пока мы гуляем по вечерней Москве.

— Оу, да нечего рассказывать, — отвечаю я, опуская взгляд вниз, и в мои мысли проникают страшные картинки прошлого.

— Милая моя, — нежно зовет меня он.

— М? — Выхожу из транса, слегка качая головой.

Марк шумно вздыхает и счастливо улыбается.

— Надо же, ты отозвалась.

— Я… Я не…

— Таня. — Марк останавливается и поворачивается ко мне. Я вторю его движениям.

— Что? — Мой ответ — тихий шепот.

— Можно я тебя поцелую? — Он слегка наклоняется ко мне. — Пожалуйста.

— М-марк, ты же понимаешь, что это приведет к плохим последствиям. — Смотрю на него, а у самой душа разрывается на куски. — Я не могу. Прости, не могу.

— А знаешь, ты мне снова и снова даешь надежду.

— Надежду на что?

— Ты не сказала «не хочу». Хорошо. Тогда ответь мне на несколько вопросов, большего просить не буду.

Я молчу. Марк ждет моего разрешения, а я боюсь того, что он может у меня спросить.

— Ладно, — с протяжным шумом выдыхаю слово.

Только сейчас понимаю, что мы стоим посередине тротуара, а люди, недовольно глядя и что-то бурча себе под нос, огибают нас. Марк замечает мое смущение, подставляет руку, и я аккуратно кладу свою на его локоть. Затем мы продолжаем идти неспешным шагом.

— Ты любишь своего парня? — Ого, а мы не ходим вокруг да около.

— Что за глупый вопрос?

— Нет, он важный. Ответь, — настаивает он.

— Да, люблю, доволен? — Раздражение в моем голосе настолько красноречиво, что не заметить его невозможно.

— Хм.

— И что это значит?

— Новый вопрос. Я тебе нравлюсь?

— Марк, ну что за глупость?

— Таня…

— Да, нравишься! Как человек! Все? — Убираю руку, но Марк перехватывает ее и кладет обратно, сжимая мою ладонь.

— А как мужчина? — Смотрит мне прямо в глаза.

— Марк, дорога в другом месте, — парирую я. — И нужно смотреть под ноги.

— Моя дорога ведет к тебе. — Улыбается он и подмигивает.

— Мне кажется, ты не там работаешь. С такими-то речами. — Качаю головой.

— Не уходи от ответа. Я тебе нравлюсь как мужчина?

Я не знаю, что мне ответить. Не потому что не желаю обидеть, а все из-за того, что действительно запуталась, где та грань, за которую ни в коем случае нельзя ступать. Хотя я ее уже давно пересекла, начав что-то испытывать к Максу.

— Это неправильно, — отрезаю я, не желая продолжать этот разговор.

— Неправильно стараться что-то внушать себе, держаться за эфемерное, надеясь, что все будет, как раньше. Не будет. Не нужно бояться признаться себе в чувствах. Здесь нет ничего предосудительного — это прямой путь к честности перед самой собой, перед своей совестью. А зная тебя, ты лучше отдашь себя в жертву на растерзание, чем позволишь дать чему-то новому открыть твое сердце и стать счастливой.

— Но я и так счастлива…

— Правда? — перебивает меня Марк, и я понимаю, что мне нечем возразить.

Он что, хирург-экстрасенс? Откуда понял, что у меня не все так однозначно?

— Ты меня пугаешь, — как на духу признаюсь я.

— Прости, что ты испытываешь именно такие ощущения. Я же желаю ровно противоположные. Мне больше по душе, чтобы ты была от меня без ума, — ухмыляется Марк, а я его слегка шлепаю по ладони. О, господи, он же мой преподаватель, как я могла так поступить? Видя мой страх, Марк приобнимает меня и шепчет на ухо:

— Каждый разбитый барьер, что отделяет меня от тебя, — это огромная мотивация идти вперед к своей цели — завоеванию твоего сердца. Если раньше я думал отступить и дать тебе права выбора, что все, рано или поздно, приведет тебя ко мне, то сейчас понимаю: стоит уступить, то потеряю тебя навсегда. А я этого не желаю. — Затем Марк целует меня в щеку и отступает. — Я жду ответа на вопрос.