- Нет, - ответил Громобой. – От поцелуев дети не рождаются. Карина, я тебя не на сеновал зову.

Тут даже играть не пришлось, я вполне искренне задохнулась от гнева. Наглец! То есть, ему на мою девичью честь наплевать. Но даже если отбросить условности этого мира, поцелуй – это нечто интимное, романтичное. Целуются с любимыми!

- Понятно, не хочешь, - усмехнулся Громобой. – Так и знал, потому и предложил. Я обязан отвести тебя к княгине, Карина. Если с тобой что-нибудь случится, накажут ее, ведь она несет ответственность за вас всех. Поэтому готовься к выговору.

Ой, нет! Так мы не договаривались!

- Оказывается, нельзя верить тому, что обещают мужчины, - произнесла я, отворачиваясь. – Хорошо, пойдем.

- Что значит «нельзя»? – холодно поинтересовался Громобой. – Ты не выполнила условия.

- Ты не дал мне ответить.

- Что? Ты согласишься… на поцелуй?

- На три поцелуя, - сказала я. – Если ты сдержишь слово.

- Девочка, а ты точно… княжна?

А ведь он мне… почти понравился.

- Это легко проверить, - огрызнулась я. – Мальчик…

Так как я стояла спиной к Громобою, не сразу поняла, что за звуки он издает. Подавился, что ли? А, обернувшись, увидела, что он… смеется. И стало еще обиднее. Будь мы в нашем мире, кое-кто схлопотал бы сейчас…

- Похоже, в детстве тебя мало пороли, - выдал Громобой. – Ты отвратительно воспитана.

Вот только о моем детстве не надо. И у Карины, за которую я себя выдаю, и у меня оно было паршивым. Я выросла в детском доме, она – в пансионе для благородных девиц, и мы обе – сироты. Нашим воспитанием занимались… чужие люди.

- Если не хочешь целовать, так и скажи, - буркнула я в ответ. – Но тогда условие считается выполненным. Потому что я от поцелуев не отказываюсь.

- Вот же упертая девица… - пробормотал Громобой.

Чья бы корова мы… Ой!

Я и пикнуть не успела, как меня прижали к стволу какого-то дерева.

- Все еще настаиваешь? – выдохнул Громобой прямо в ухо, угрожающе нависая.

Он все еще надеется соскочить? Пора брать инициативу в свои руки.

Я обняла его за шею и потянулась за поцелуем. От неожиданности он замер, не успел уклониться, и мои губы коснулись его губ. Видимо, ошалев от моей наглости, Громобой ответил на поцелуй яростно и жестко.

Я не так уж часто целовалась с парнями. Откровенно говоря, всего пару раз. И к такому напору оказалась не готова. Не думала, что Громобой захочет целоваться взасос. А он еще и губу прикусил… И я вскрикнула от внезапной боли.

Громобой сразу отпрянул, и я прижала пальцы к губе.

- Больно? – спросил он севшим голосом.

- Нет, приятно, - ответила я. – Ты зверь или человек? Это мой первый поцелуй.

Для Карины – первый, зуб даю.

- Прости, - сказал он. – Я хотел…

- Наказать невоспитанную девочку? – закончила я за него, так как он замолчал. – У тебя получилось. Но условия я выполнила. Надеюсь, ты сдержишь слово.

- Ты не оставила мне выбора.

- Злой ты, - произнесла я тоскливо. – Я же ничего плохого не сделала. Я не виновата, что мне душно в дортуаре. Так душно, что нечем дышать. И всего-то прогуляться вышла. Хочешь выбрать то, что тебе по душе? Хорошо, пойдем будить княгиню Воронцову.

- Пойдем. – Он протянул мне руку. – Ты же не собиралась гулять до утра? Еще успеешь поспать.

- Показывай дорогу. – Я проигнорировала его жест. – Не бойся, не сбегу.

- От меня невозможно сбежать.

- О, тем более…

Громобой привел меня к решетке, с которой я свалилась. Похоже, я надавила на нужные точки, слово он сдержит. А я заберусь наверх! Вот только заколоть бы повыше подол платья…

- Стой здесь, - сказал Громобой. – Я открою дверь черного хода. Только придется подождать, пока за ключом схожу.

- Ничего, подожду, - отозвалась я, устраиваясь на ступеньке перед дверью.

И можешь не спешить, потому что я не хочу возвращаться в душную спальню.

- Глупостей не наделай, - посоветовал он прежде, чем исчез в окне второго этажа.

Не взлетел, конечно, хотя похоже. Просто взобрался очень быстро и ловко, как будто всю жизнь этим занимался. Впрочем, о чем это я… Он же воин.

«Глупостей не наделай…»

Запоздало твое предупреждение, Громобой. Я уже…

И зачем полезла на рожон? Надо было дождаться решения суда. Знала же, что не выстою против отморозков.

Комнату мне выделили в коммунальной квартире. И поначалу я радовалась своему углу. К общему санузлу и кухне давно привыкла, зато есть место, где наконец-то можно уединиться.

И с профессией мне повезло. Удалось поступить в Тимирязевку по квоте, выучиться на садовода. «Декоративное садоводство, газоноведение и флористика» - так называется моя специализация.

Черная полоса началась, когда соседи продали свою долю в квартире черным риэлторам. В их комнату вселились пять мужиков неславянской внешности и соответствующей национальности. И понеслось…

Пьянки, музыка, проститутки. Грязь, воровство, приставания.

«Дэвочка, продай нам свою комнату» - самое безобидное из того, что мне довелось услышать.

Я же детдомовская, мы привыкли биться за свое. Я не сидела сложа руки, обращалась за помощью везде, где могла. И даже довела дело до суда. Но не выдержала, когда соседи вылили в унитаз мой обед. Всего-то на минуту отошла, телефон на зарядку поставить.

В драку я полезла, размахивая кухонным ножом. А когда меня толкнули, поскользнулась… и, нелепо взмахнув руками, успела понять, что удара головой о батарею не избежать.

Видимо, ударилась. Насмерть. Потому что наступила тьма, а после я очнулась уже в этом мире. Сначала, правда, решила, что сошла с ума, потом – что попала в прошлое…

- Ты здесь? – Дверь позади меня приоткрылась. – Заходи. До спальни сама добираться будешь.

- Спасибо, Громобой, - искренне поблагодарила я, поднимаясь.

- Не благодари, - хмыкнул он. – Ты мне еще два поцелуя должна.

Ой, испугал… Все же по сравнению с моими соседями он – душка. Да и вообще… здесь неплохо. Все же шанс продолжить жизненный путь. Правда, чужой.

Прогулка не помогла. Я ворочалась и не могла уснуть, потому что соседка справа храпела, как паровоз. Что там Одиссей использовал, чтобы не слышать пение сирен? Кажется, воск. Мед здесь есть, значит, есть и воск. Надо сделать себе беруши.

Вообще, флора и фауна этого мира от наших мало чем отличаются. И язык мне учить не пришлось. Я попала в страну, где говорят по-русски. Проще перечислить, что здесь не так, как у нас.

Во-первых, волшебные расы. Я еще никого не видела, но говорят, что русалки, оборотни и кикиморы – не сказочные существа, а вполне реальные. Правда, они вне закона – изгои, враги… Местные боятся колдовства, особенно женского. И это уже во-вторых: здесь есть магия. Чародеев мало, и все они мужчины. Женщин называют ведьмами и, мягко говоря, не любят. Инквизиция за ними не охотится, но если девочке не повезло родиться с магическим даром, родители обязаны сообщить об этом чародеям. И те клеймят бедняжку – наносят запирающую магию руну прямо на тело. Если же этого не сделать, и женщина после совершеннолетия вздумает колдовать, ее могут сжечь на костре. А, в третьих, технический прогресс тут сильно отстает. Примерно так: паровой двигатель уже изобрели, но машины по улицам еще не ездят. И исторический период соответствующий – дремучий патриархат, монархия, разделение на сословия.

Конечно, есть еще и мелкие отличия, но все они так или иначе связаны с основными. Возможно, я чего-то не знаю. Все же местный курс истории мне прочитали довольно быстро. И сказали, что женщине большего знать и не надо.

Между прочим, бесправное положение женщин бесит. Когда я поняла, что отсюда мне не выбраться, сильнее всего переживала из-за того, что теперь я – нечто вроде приложения к мужчине. Пока не выйду замуж, за меня все решает опекун, а после должна слушаться мужа. С отсутствием интернета и то проще смириться! Да, у меня нет привычных вещей, я не могу посмотреть фильм или послушать музыку в наушниках. Мне пришлось привыкать к другой одежде, еде, учить этикет. Но это никак не мешает мне жить! А вот отсутствие прав – мешает…