Я качаю головой, всё еще пребывая в тумане.

— Нет, никого. Еще слишком рано…

Когда стучат второй раз, уже более настойчиво, Делко напрягается и мгновенно вскакивает с постели, совершенно проснувшись. Я открываю глаза, видя его спешку. Наблюдаю, как он быстро натягивает боксеры, а затем джинсы, чтобы прикрыть наготу, прежде чем открыть дверь спальни и лично проверить, что происходит.

— Не двигайся, — приказывает он мне, закрывая за собой дверь.

Я киваю и сглатываю, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону. Ума не приложу, кому понадобилось стучать ко мне в такой час. Сосед? Полиция? От последней мысли сердце уходит в пятки. Я думала, что с этим наконец покончено…

Я слышу, как Делко открывает входную дверь, а затем доносятся голоса. Обрывки начала разговора долетают до меня, но я не могу разобрать смысл.

— Скайлар?

Меня зовут из гостиной. Мое сердце подпрыгивает в груди от этого голоса — женского, знакомого… Голоса, который я не слышала целую вечность, разве что по телефону или видеосвязи.

Я отбрасываю простыни и соскакиваю с кровати. Слезы подступают к горлу и застилают глаза, пока я в спешке натягиваю трусики и футболку, чтобы выбежать к ней.

Я стремительно выхожу из спальни и вижу свою маму в гостиной, окруженную сумками. Делко стоит рядом с ней с голым торсом, ни капли не смущаясь. Но не она бросается ко мне в объятия первой. Тяжелая лохматая туша берется из ниоткуда и прыгает на меня, едва не сбивая с ног.

Спуки!

Я не могу сдержать смех, позволяя слезам катиться по щекам. Я даже не пытаюсь их вытирать — Спуки делает это за меня парой неловких и поспешных движений языка. Мне приходится откидывать голову, больно вытягивая шею, чтобы его язык случайно не оказался у меня во рту.

Я энергично чешу его за ушами, пытаясь выпрямиться, чтобы обнять маму. Мой пес следует за мной по пятам. Я впитываю запах мамы, чувствую утешительное тепло ее тела и ее ласковые руки, обнимающие меня. Кажется, я еще никогда не прижимала ее к себе так крепко, как сегодня, и только сейчас осознаю, как сильно мне ее не хватало. Несколько месяцев без возможности увидеть, почувствовать или коснуться ее — такого не было никогда, пока я не решила закончить учебу здесь, в Штатах.

Мои слезы продолжают литься, заливая ее свитер на плече. Но мне не грустно — вопреки слезам, мое лицо озаряет широкая улыбка. Я отстраняюсь, чтобы получше разглядеть ее. Она стала еще красивее с того дня, как мы расстались. Ее глаза блестят так же, как и мои, но она сдерживает слезы лучше. Она мягко вытирает мои щеки большими пальцами и молча утешает меня своей улыбкой.

— Я думала, ты приедешь только на следующей неделе, на рождественские каникулы, — напоминаю я ей. Я не ожидала увидеть ее так скоро.

— Я решила, что сейчас я тебе нужнее здесь, — объясняет она, и в ее голосе слышится подтекст. Я прекрасно понимаю, что она говорит о моей внезапной беременности. Честно говоря, она приехала как нельзя вовремя.

Я киваю, бросая неуверенный взгляд на Делко. Он смотрит на меня — мрачный и сосредоточенный. И тут я осознаю, что он не понимает ни единого слова из того, что мы говорим. Мама прослеживает за моим взглядом и снова поворачивается ко мне.

— Это он?

Я снова киваю, не скрывая улыбки. Я даже чувствую, как горят мои щеки, когда наконец представляю его ей.

— Очень красивый парень.

Я знаю.

Я издаю смешок и отвожу взгляд от ее понимающего вида, внезапно не зная, куда себя деть. Затем мои глаза снова встречаются с глазами Делко.

Кажется, он внезапно замкнулся в себе, прекрасно понимая, что речь идет о нем. Он будто в миллионах световых лет от этого момента, потерянный в своих самых мрачных и преследующих мыслях. Мое хорошее настроение медленно угасает, и я закусываю губу от чувства вины, предполагая, что ему неприятно быть темой нашего разговора, не понимая при этом ни слова. Мысль о том, что он может подумать, будто мы открыто смеемся над ним прямо у него под носом на нашем языке, пронзает меня. Это разбивает мне сердце и болезненно сдавливает грудь.

Всё совсем не так, и я не хочу, чтобы он даже допускал подобное. Я знаю, что шрам, пересекающий его лицо, стал бременем всей его жизни после того, что случилось с ним и его семьей. И я ни в коем случае — никогда — не хочу давать ему повода почувствовать, что это всегда будет преградой или препятствием в отношениях.

Я сама его раскрыла — силой. Я сорвала с него маску, столкнула его лицом к лицу с демонами, а значит, на мне лежит ответственность за его комплексы. Я должна сделать так, чтобы его шрам не был проблемой. Он идеален. И меня убивает, что он может в этом сомневаться, просто из недоверия ко мне и словам, которых он не понимает.

Я делаю глубокий вдох, чтобы подавить панику, и отхожу от мамы. Приближаюсь к Делко и доверчиво прижимаюсь к его руке; он смотрит на меня, но не реагирует.

— Делко, — тихо зову я его. — Познакомься, это моя мама, Изабель.

Но Делко даже не смотрит на нее. Он продолжает пристально смотреть на меня, застыв, словно всё еще не избавился от своих мучений. И я виню себя еще больше…

— Она считает, что ты само совершенство… — шепчу я ему, стараясь успокоить.

В этот момент я сама не знаю, мама это так считает или я нахожу его великолепным. Но мое признание что-то пробуждает в нем. Он наконец реагирует; его кадык дергается, когда он сглатывает. На лице не появляется улыбка, но его глаза говорят за него.

Наконец он поднимает голову на маму и протягивает руку для рукопожатия.

— Ты можешь называть меня Иза, — мама тепло улыбается ему.

— Делко.

Когда их руки смыкаются, всё внезапно становится реальным. Словно наши отношения выходят на новый уровень, и он больше не мой тщательно охраняемый секрет. Теперь он — полноценная часть моей жизни; он стал достаточно важен, чтобы быть представленным маме.

Он больше не тот незнакомец: не тот пугающий и навязчивый сталкер, каким был для меня в самом начале. Нет, в этот момент он — всё, чего я желаю больше всего на свете. Раньше у меня была только мама. Теперь у меня есть и он.

И этого мне достаточно.

Быстро познакомившись с моей мамой — и моим псом — Делко был вынужден поспешно уйти, так как этим утром ему нужно было на работу. Я почти забыла, что его здесь быть не должно, но он, очевидно, был не готов ждать выходных, чтобы насладиться моим обществом…

Сегодня я не пошла к Саре и Келисс в университетскую библиотеку на наши занятия. Мне казалось неправильным бросать маму, раз уж она сделала мне такой сюрприз и приехала поддержать лично. И, какие бы оправдания я ни искала, мне просто-напросто не хотелось от нее уходить.

Тем не менее, телефон, вибрирующий в руке, напомнил мне об обязательствах. Одного взгляда на экран блокировки хватило, чтобы увидеть сообщение от Кристен. Это был адрес, который я не узнала.

Затем в голове словно лампочка зажглась, и я поняла, что это адрес крематория. Я хлопнула себя ладонью по лбу. Совершенно забыла о кремации своего родителя и даже словом не обмолвилась об этом матери. Я повернулась к ней, слегка встревоженная, а она уставилась на меня, как олень на свет фар мчащегося поезда.

Сначала я подумала предложить ей пойти со мной, но засомневалась: примет ли Кристен бывшую жену своего покойного мужа на его похоронах? С другой стороны, я плохо представляла, как пойду туда без женщины, которая знала его гораздо лучше меня… Кристен поймет.

— Ты не хотела бы пойти со мной сегодня на похороны Алека?

Ее глаза округлились от удивления, а затем сузились от непонимания. Она машинально скрестила руки на груди, явно недовольная.

— Скай…

Я знаю этот тон — она собирается прочитать мне нотацию. Я поспешила вмешаться, пока она не начала меня упрекать, и подняла руки в примирительном жесте.

— Я знаю! — перебила я её. — Мне следовало сказать тебе раньше. Но Кристен предупредила меня совсем недавно, а твой приезд не планировался так скоро…