— Стойте.

Мы замерли, как по команде. Лес вокруг тоже затих, словно прислушиваясь.

— Что там? — шепотом спросил Снайдер, уже натягивая лук. Волчонок у его ног вздыбил шерсть и тихо зарычал. — Засада?

— Ничего, — ответил плут, не оборачиваясь. — В том-то и дело. Ничего.

Он медленно повернулся к нам. Его лицо под капюшоном было бледным, а в глазах читался страх, который редко увидишь у бывалого вора.

— Помните тот ящик? Который «Стальные» утащили? Тот, что мы везли.

— Ну? — не понял Снайдер. — Уехал ящик. И слава богу.

— Хорошо, что он уехал, — сказал Шнырь, и его голос дрогнул. — Теперь я понял, это он фонил. Как будто внутри кто-то кричал, но очень тихо. Так тихо, что уши не слышат, а душа…

Он потер грудь, словно у него болело сердце.

— … душа слышит. И ей от этого крика хочется выть. Я чувствовал это всю дорогу. Холод и боль. Не злую боль, а… тоскливую. Одинокую. А теперь пустота…

В лесу повисла тяжелая тишина. Слова NPC прозвучали пугающе реально.

Я медленно перевел взгляд на Елену. Она отвернулась, делая вид, что поправляет лямку рюкзака, но я заметил, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих посох. Ее плечи напряглись.

Она знала. Она точно знала, что в ящике. И слова Шныря попали в цель.

«Генератор искажения»? «Экспериментальный прототип»? Или, может быть, там было что-то живое? Что-то, что кричало от боли и одиночества, запертое в магической клетке? «Леди И.» — Елена. Искра. Она отправила этот груз подальше от нас, в Нордмарк, к гномам.

Зачем? Чтобы спрятать? Или чтобы спасти?

Я мог бы спросить. Прямо сейчас. Прижать ее к стенке фактами и ощущениями Шныря. Но я промолчал. Не время. Не место. Мы были в центре враждебного леса, и раскол в группе мог стоить нам слишком дорого.

— Идем, — сказал я, нарушая тишину. Голос прозвучал хрипло. — Чем быстрее мы доберемся до Зеленограда, тем быстрее получим ответы. И на этот вопрос тоже.

— Да, — тихо отозвалась Елена, все еще не глядя на меня. — Идем.

Мы вошли в чащу. Лес сомкнулся за нашими спинами, как пасть гигантского зверя, отрезая путь назад, к свету и безопасности. Солнце окончательно скрылось за кронами. Теперь нас окружали только тени и шелест больной листвы.

Мы шли уже несколько часов, стараясь держаться опушек и редких перелесков, избегая темных, непролазных буреломов, где, казалось, сама тьма сгустилась до состояния киселя.

Арденский лес, некогда славившийся своей величественной, первозданной красотой, превратился в искаженное отражение самого себя, в кошмарный сон безумного архитектора реальности.

Каждый шаг давался с трудом не физическим, а ментальным. Воздух был густым, вязким, пропитанным запахом озона и чего-то неуловимо неправильного, запахом перегоревшей проводки и статической пыли. Лес вокруг менялся с каждым километром, становясь все более… чужеродным. Это был не просто мертвый или больной лес, который я видел раньше в зараженных зонах. Это был «сломанный» лес. Природа здесь не умирала в привычном понимании этого слова, она отказывалась подчиняться законам физики и логики, словно кто-то переписал базовые правила мироздания на коленке.

Я видел деревья, которые росли корнями вверх, впиваясь ими в серое, низкое небо, похожее на экран старого телевизора без сигнала, а их кроны, полные листвы, были зарыты глубоко в землю. Стволы других деревьев изгибались под немыслимыми, ломаными углами, проходя друг сквозь друга, словно они были бесплотными призраками или голограммами без коллизии. Текстура коры на некоторых дубах «плыла», напоминая плохо прогрузившуюся картинку в игре с низкой скоростью интернета, размытые пиксели, артефакты сжатия, мерцающие полосы, пробегающие по поверхности древесины.

Листья не падали. Они отделялись от веток и, не долетая до земли, растворялись в воздухе, превращаясь в пиксельную дымку, которая оседала на одежде и броне серой, цифровой пылью. Эта пыль не стряхивалась, она словно впитывалась в материал, делая цвета тусклыми и безжизненными.

Снайдер шел впереди, выполняя роль дозорного. Его лук был наготове, стрела лежала на тетиве. Он не целился, но постоянно был на готове. Его Лунный Волчонок, обычно активный, любопытный и игривый, теперь жался к ногам хозяина, словно искал защиты. Зверь тихо поскуливал, его уши были прижаты, а хвост поджат. Он постоянно озирался, нюхая воздух и фыркая, будто вдыхал что-то едкое. Зверь чувствовал неправильность этого места острее нас, его инстинкты кричали об опасности, которую нельзя укусить или разорвать.

— Тихо, малыш, тихо, — шептал Дима, поглаживая холку питомца свободной рукой. — Мы скоро выйдем.

Следом двигалась Елена. Она почти все время оставалась в форме медведя. Огромная, закованная в костяную броню туша гризли двигалась бесшумно, что само по себе казалось нарушением законов физики для такого гиганта. Но от нее исходила волна напряжения, почти осязаемая, как жар от печи. Шерсть на загривке стояла дыбом, уши ловили каждый шорох, поворачиваясь, как локаторы. Она была готова к бою в любую секунду, и это постоянное ожидание нападения давило на нас всех сильнее, чем сама атмосфера леса. Она рычала на тени, принюхивалась к искаженным деревьям и иногда била лапой по земле, словно проверяя ее на прочность.

Я, Шнырь и Легенда замыкали шествие.

Шнырь вел себя странно. Наш невозмутимый плут, который мог пройти по лезвию ножа и украсть кошелек у спящего дракона, сейчас выглядел напуганным. Он шарахался от деревьев, стараясь не касаться их даже краем своего плаща, обходил кусты по широкой дуге.

— Не трогай, — прошипел он, хватая меня за рукав, когда я машинально протянул руку, чтобы отодвинуть нависающую ветку, перегородившую тропу. — Не надо, босс.

— Почему? — я остановился, глядя на ветку. Она выглядела обычной, только кора была странного, фиолетового оттенка.

— Это не дерево, — прошептал Шнырь, и его глаза, обычно бегающие и хитрые, сейчас смотрели на меня с мольбой. — Это картинка дерева. Если я его трону, рука провалится. Словно там… внутри… там холодно. Там ничего нет. Пустота.

Я активировал [Взгляд Аналитика] и посмотрел на ветку.

Интерфейс на мгновение завис, а затем выдал поток ошибок:

[Object: Oak_Branch_04]

[Status: Rendering Error]

[Texture: Missing]

[Collision: Null]

[Warning: System Instability Detected]

Шнырь был прав. Мир здесь был декорацией, за которой скрывалась цифровая бездна. Если бы я коснулся ветки, моя рука действительно прошла бы сквозь нее, и это ощущение отсутствия материи там, где глаз видит объект, могло бы свести с ума. Это был когнитивный диссонанс, возведенный в абсолют.

— Понял, — кивнул я, убирая руку. — Спасибо, Шнырь.

Внезапно Снайдер поднял руку, сжатую в кулак, призывая остановиться.

Мы замерли. В лесу стояла тишина, но это была не тишина покоя. Это была тишина вакуума. Звуки здесь глохли, не распространяясь дальше пары метров.

На небольшой поляне, впереди нас, стоял олень. Красивое, мощное животное с ветвистыми рогами, гордость любого леса. Но что-то в его позе было неестественным, гротескным. Он стоял, уткнувшись головой в огромный, покрытый мхом валун. Словно просто прислонившись, как будто чесал рога, но его голова и часть шеи находились внутри камня.

Он не пытался вырваться. Он не бился в агонии. Он спокойно жевал траву, словно ничего не происходило, а камень вокруг его шеи слегка вибрировал, пропуская сквозь себя плоть животного, как густой туман.

Я сфокусировал взгляд, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику.

[Существо: Благородный Олень]

[Системное сообщение: Entity_Collision_Error. Overlap detected.]

— Глитч, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. — Ошибка коллизии. Физика мира сломана. Твердое перестало быть твердым.