Площадь опустела.

Горожане, напуганные странной сценой, разбежались по своим домам-деревьям. Мы остались одни посреди этого застывшего, испуганного великолепия.

Михаил стоял, прислонившись к перилам моста. Его лицо было белее мела. Он смотрел в ту сторону, где исчезла Лилиан, и его губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же слово.

— Лилиан… Лилиан…

— Ты знаешь ее? — спросил я, подходя к нему.

— Я читал о ней, — ответил он, не поворачивая головы. — В «Хрониках Безмолвного Неба», тех самых, что мы нашли в монастыре. Там был фрагмент… пророчество.

Он закрыл глаза и процитировал, чеканя каждое слово:

— «И когда мир начнет гнить изнутри, когда боль станет громче молитв, придет Дева. Она несет исцеление через забвение. Она стирает раны вместе с памятью о них. Она — скальпель в руке Богини, и рука эта дрожит от любви, что страшнее ненависти».

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Это она, Маркус. Лилиан. Первая из Апостолов Эйры. Та, что отказалась от своего имени, чтобы стать сосудом для воли богини. Она не NPC. Она… она аватар. Прямая проекция модуля «Жизнь».

— Апостол… — пробормотала Елена. — В лоре игры их всего трое. Лилиан, Вестница Эйры. Аргус, Клинок Валариуса. И… кто-то третий, имя которого стерто. Они появляются только во время Мировых Событий. Во время катаклизмов.

— Значит, мы в эпицентре катаклизма, — констатировал Снайдер. — Если Система вывела на поле такую фигуру, значит, обычные скрипты уже не справляются.

— Не просто не справляются, — добавил я. — Они рушатся. Лилиан… она вела себя нестабильно. Меняла голоса, лица. Это шаттеринг, о котором говорил тот психолог в статье. Божественная шизофрения. Эйра, богиня Исцеления и Гедонизма, сейчас разрывается на части. Одна ее часть хочет спасти этот мир, другая, утопить его в блаженном забытьи, чтобы не чувствовать боли. Лилиан воплощение этого конфликта.

— Она опасна? — спросил Шнырь, все еще держась поближе к выходу с площади.

— Смертельно, — ответил Михаил. — Апостолы не различают добра и зла. У них есть только Директива. Если она решит, что единственный способ избавить Зеленоград от боли, это стереть его с лица земли… она это сделает. И будет улыбаться при этом.

— «Избавить от боли», — повторил я ее слова. — Она сказала «Приходи, когда сломаешься. Я сделаю тебя совершенным». Это угроза?

— Или предложение, — тихо сказала Елена. — Для ИИ нет разницы между игроком и кодом. Если мы станем помехой или… слишком «болезненным» элементом, она нас «исправит».

— С ней нельзя договориться, — я посмотрел на [Знак Листа] в своей руке. — Она не торговец и не дипломат. Она стихия. Ее можно только направить. Или пережить.

— Как мы направим стихию? — спросил Снайдер.

— Мы дадим ей цель, — ответил я. — Она ищет источник боли. Гниль. Противника. Если мы найдем его первыми и покажем ей… она обрушит на него всю мощь богини. Мы должны стать наводчиками для этого оружия судного дня.

Михаил кивнул.

— Долина Туманов. Изольда сказала, что там источник. Лилиан сказала искать там. Значит, все дороги ведут туда.

— Тогда не будем ждать, пока она решит «вылечить» нас здесь, — я спрятал артефакт. — Уходим. Бой в Долине будет не с мобами. Это будет бой с самой реальностью.

Мы двинулись к выходу из города. Зеленоград, погруженный в сумерки, казался теперь не убежищем, а ловушкой. Красивой, хрустальной клеткой, вокруг которой бродил безумный врач со скальпелем.

И мы должны были выбраться из этой клетки, прежде чем начнется операция.

Мы покинули Зеленоград, оставив за спиной его тревожную тишину и безумного Апостола, бродящего среди раненых.

Наш путь лежал на восток, в Долину Туманов, но сначала мы должны были проверить первый маркер на карте, которую дала нам Изольда.

Лес здесь был неузнаваем. Если в зоне активного заражения он мутировал, превращаясь в глючный кошмар, то здесь… здесь он умирал. Трава была сухой и ломкой, листья скрутились в черные трубочки. Воздух пах гарью. Но не тем едким дымом лесного пожара, к которому привыкли обитатели этого мира. Это был запах озона, расплавленного камня и ладана. Запах стерилизации.

— Осторожно, — предупредил Снайдер, придерживая волчонка, который начал чихать. — Земля горячая.

Мы вышли на прогалину, и я замер.

Передо мной расстилалась идеально ровная, круглая площадка диаметром метров в сто. Здесь не было ни деревьев, ни кустов, ни даже пней. Только белый, пушистый пепел, покрывающий землю толстым слоем, как снег. И среди этого пепла, словно колонны разрушенного храма, торчали обугленные, белые скелеты деревьев.

Огонь все еще горел. Не рыжий, не красный. Белый. Холодный на вид, но я чувствовал жар даже на расстоянии в десять шагов. Пламя не металось, не ревело. Оно стояло стеной, методично, дюйм за дюймом, пожирая остатки Гнили, которая пыталась спрятаться в корнях.

— Священный огонь, — констатировал Михаил, прикрывая лицо рукой. — Высшая школа Света. «Очищение». Заклинание сотого уровня. Чтобы накрыть такую площадь… нужно либо быть архимагом, либо иметь батарею из десятка паладинов.

— Или одного фанатика, — мрачно добавил я.

Шнырь подошел к краю пепелища. Он присел на корточки, зачерпнул горсть пепла и растер его между пальцами.

— Чисто, — сказал он с неожиданным уважением в голосе. — Никакой слизи. Никаких спор. Просто пыль. Жестко. Мне нравится. Лучше сгореть, чем стать этой… жижей. По крайней мере, это честно.

Из белой пелены дыма, застилавшей дальний край поляны, послышался ритмичный лязг металла. Шаги. Тяжелые, уверенные.

Сначала показались силуэты. Массивные, угловатые, закованные в броню. Затем огонь расступился, словно повинуясь немой команде, и они вышли на свет.

Паладины.

Их было шестеро. Они были одеты в латы из белого металла, украшенные золотой вязью. На нагрудниках горел символ — солнце, пронзенное мечом. Их шлемы были закрыты, но я чувствовал их взгляды. Тяжелые. Осуждающие.

В центре, чуть впереди, шел он.

Праведник.

Он изменился с нашей последней встречи в Болотинах. Его броня стала еще роскошнее, на плечах лежал плащ из алой ткани, расшитый молитвами. В руках он держал тот самый двуручный молот, которым крушил черепа бандитов, но теперь навершие оружия светилось внутренним светом, резонируя с огнем вокруг.

Праведник

Уровень: 123

Класс: Инквизитор

Гильдия: Праведный Гнев (Лидер)

Он остановился в десяти метрах от нас, оперевшись на молот, как на посох. Его забрало поднялось, открывая лицо — суровое, с жесткой складкой у губ и глазами, в которых горел тот же белый огонь, что и вокруг.

— Маркус, — произнес он, и его голос разнесся над поляной, усиленный магией. — Я ждал тебя. Я знал, что запах Гнили приведет тебя сюда. Ты ведь как муха… летишь на все, что неправильно.

— А ты, я погляжу, решил сменить амплуа? — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя рука сама потянулась к посоху. — Из дипломата «ГлобалКорп» в пироманы? Неплохой карьерный рост.

Праведник усмехнулся.

— Дипломатия, для тех, кто хочет договориться. Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы выжечь заразу. И тех, кто ее распространяет.

Он обвел взглядом нашу группу, задержавшись на Елене в форме человека и на Шныре.

— Ты собрал вокруг себя интересный паноптикум, Маркус. Вор, предавший своих хозяев. Бард, сбежавший от ответственности. И… кто это? Друид? Интересно. Скажи мне, ты действительно думаешь, что сможешь спасти этот лес своими полумерами? Своим «балансом»?

Он сплюнул в пепел.

— Баланс, это ложь. Гниль нельзя уравновесить. Ее можно только уничтожить. До основания. Вместе с почвой, в которой она сидит.

Напряжение на поляне можно было резать ножом.

Паладины «Праведного Гнева», стоявшие за спиной своего лидера, синхронно, как единый механизм, положили руки на эфесы мечей. Елена, стоявшая рядом со мной, издала низкий, горловой рык. Я видел, как ее кожа начала темнеть, покрываясь корой — она была готова к трансформации. Снайдер натянул тетиву, целясь в щель забрала ближайшего рыцаря. Шнырь просто исчез, растворившись в тени единственного уцелевшего куста на краю поляны.