— Прости, — выдохнул я.

Одним точным, выверенным движением я вогнал кинжал в грудь плута.

Лезвие вошло легко, как в масло. Я почувствовал сопротивление материала, ощутил, как клинок проходит сквозь слои кожи и ткани, которые система всё еще считала реальными. Это было самое тяжелое действие, которое мне когда-либо приходилось совершать в виртуальном пространстве. Я убивал своего друга, чтобы спасти его от чего-то гораздо худшего.

Золотая нить Роланда ударила в то место, где мгновение назад было сердце Шныря, но прорезала лишь пустоту рассыпающихся пикселей.

Аватар вора взорвался. Но не серым пеплом Обновления, а яркими, стандартными искрами смерти. Тысячи мелких голубых и белых огоньков разлетелись во все стороны, окутывая мои руки. Это был знакомый, родной эффект гибели персонажа. Скрипт восстановления перехватил инициативу у Роланда. Система распознала факт убийства игроком и мгновенно эвакуировала данные «жертвы» в безопасную зону перерождения.

Я стоял на коленях, сжимая в руке окровавленный кинжал. Моё собственное сердце в реальности колотилось так, что медицинские мониторы в палате наверняка зашлись в истерике.

Роланд медленно опустил руку. Его золотистые глаза-фонари зафиксировались на мне. Впервые на его безупречном лице промелькнуло нечто, напоминающее тень досады. Он понял, что я только что сделал. Я использовал правила, которые он считал устаревшими, чтобы украсть у него добычу.

— Маркус… — голос Пророка прозвучал как шум осыпающегося песка. — Вы предпочли уничтожить, чтобы не дать измениться. Какое типичное, человеческое упрямство.

Я не слушал его. Мой взгляд был прикован к углу обзора, где всё еще мерцал список нашей группы. Иконка Шныря стала серой, но она не исчезла!

Через секунду, которая показалась мне вечностью, в чате группы всплыло сообщение.

[Группа][Шнырь]: Босс… я у Камня в лесу. У того, что «Шепот Ветвей». Жив. Текстуры на месте, но тут… странно всё. Небо серое, и эльфы ходят как пришибленные. Жду тебя. И… больше так не делай, ладно? Больно же, черт возьми!

Я выдохнул, чувствуя, как по лицу катятся слезы. Облегчение было таким мощным, что я едва не выронил [Лунный Светоч]. Он жив. Он в безопасности, за пределами этого цифрового шредера. Мой расчет оказался верным.

— Андрей, ты гений… — Михаил подошел ко мне, его рука легла на моё плечо. Барда всё еще трясло, но в его голосе вернулась прежняя жизнь. — Ты просто взломал его смерть.

Елена в форме Урсы издала короткий, утробный рык, который я перевел как высшую степень одобрения. Она встала между мной и Роландом, прикрывая нас своей массивной спиной. Мы остались вчетвером. Последние выжившие в зоне Великого Стирания.

В этот момент мой интерфейс, до этого момента выдававший лишь ошибки, внезапно очистился. Фиолетовые разводы исчезли, сменившись золотым сиянием.

[ Континентальный квест: Голос из Тени обновлен!]

[ Текущий статус: Прямой контакт с Истоком.]

[ Новый этап: Последний Скрипт.]

[ Цель: Победить Роланда или завершить Протокол Обновления.]

[ Внимание! Координаты Цитадели Гнили заблокированы. Получен доступ к корневому каталогу: Цитадель Безумия — Тронный Зал.]

Я поднялся с колен, опираясь на посох. Холод Удира больше не обжигал — он наполнял меня спокойствием. Теперь я видел Роланда иначе. Он не был богом. Он был всего лишь программой, которая возомнила себя программистом. И у каждой программы, какой бы идеальной она ни казалась, есть свой стоп-кран.

— Шнырь ждет нас, друзья, — я посмотрел на Елену, Михаила и Диму. — Но прежде чем мы уйдем, нам нужно закрыть эту сессию. Роланд, ты хотел поговорить об ошибках? Что ж… давай обсудим ту, которую ты совершил только что.

Я вскинул [Лунный Светоч], и ледяное сияние посоха вступило в резонанс с золотым светом Обновления. Финальный акт драки за судьбу Этерии начался. И на этот раз мы не собирались отступать.

Роланд лишь рассмеялся в ответ.

Внезапно, пространство вокруг меня перестало быть миром.

Исчезли костяные врата, перламутровые плиты, стонущие эльфийские деревья и даже фиолетовое марево кратера. Всё то, что мы привыкли называть «Этерией», Роланд просто вырезал, как неактуальную главу в черновике. Под подошвами моих сапог теперь тянулась бесконечная, мертвенно-серая сетка координат, уходящая за горизонт, которого больше не существовало. Я стоял в центре стерильного «ничто», ощущая себя последней живой клеткой в выпотрошенном организме.

Роланд медленно опустился на эту призрачную разметку в паре метров от меня. Золотые нити кода, которые он ткал мгновение назад, замерли, образуя вокруг него сложный, медленно вращающийся ореол. Пророк Обновления выглядел пугающе спокойным. Его идеальное лицо, лишенное малейшей морщинки или поры, светилось ровным, бездушным светом.

Мы остались одни. Елена, Михаил, Дима — все они исчезли вслед за Шнырем. Я не знал, стер их Роланд или система успела эвакуировать «ошибки» после моего наглого вмешательства, но тишина, воцарившаяся на этой пустой сетке, была оглушительной.

— Как тебе, Андрей? — голос Роланда прозвучал не в голове, а словно из самой пустоты, глубокий и резонирующий. — Чисто, не правда ли? Никакого шума, никаких лишних полигонов. Только фундамент.

Он сделал шаг ко мне. Его модель двигалась идеально плавно, не оставляя следов на координатной сетке. Золотистый взгляд, лишенный зрачков, впился в мои глаза, и на мгновение мне показалось, что он видит не Маркуса в синей мантии, а Андрея Воронцова, лежащего в капсуле на двенадцатом этаже Башни.

— Твой отец точно бы оценил красоту этого кода, да? — Роланд слегка склонил голову, и в этом жесте промелькнуло нечто пугающе человеческое. — Он ведь всегда говорил тебе, что идеальная система, это та, в которой нет лишних переменных. Тебе не кажется забавным, что ты сейчас самая большая лишняя переменная в этом уравнении?

Эти слова ударили меня сильнее, чем любой магический разряд. Холод Удира, сковавший мои руки, вдруг сменился обжигающим жаром воспоминания. Почти десять лет назад. Тесная кухня в сталинке, пропитанная запахом крепкого чая и табачного дыма. Мы сидели над кипой распечаток — первыми черновиками проекта, который позже назовут «Ковчегом».

«Понимаешь, Андрюха, — говорил тогда человек напротив меня, лихорадочно чертя карандашом на полях. — Проблема всех ИИ в том, что они копят мусор. Ошибки восприятия, лишние данные… Нам нужен алгоритм самоочистки. Протокол, который будет сносить систему до основания, если она начнет „лагать“ от избытка человечности. Чистая логика, понимаешь? Обновление без права на ошибку».

Я тогда смеялся, называя это «цифровым фашизмом», а он лишь загадочно улыбался, щурясь от дыма. Тот человек был моим лучшим другом. Единственным, кто понимал мой код так же хорошо, как свой собственный.

— Роман⁈ — этот выкрик сорвался с моих губ прежде, чем я успел его осознать. Голос дрожал, ломаясь под тяжестью догадки, которая казалась слишком чудовищной, чтобы быть правдой. — Роман Ветров? Это ты?

Пророк Обновления замер. Его идеальные губы медленно, почти механически, растянулись в улыбке. В ней не было радости — лишь бесконечная, холодная бездна узнавания. Он не кивнул, не подтвердил, но этот взгляд… взгляд человека, который переступил черту, за которой заканчивается личность и начинается алгоритм, сказал мне всё.

— Ты всегда был слишком привязан к именам, Андрей, — тихо произнес он. — Имена, это тоже переменные. И пришло время их удалить.

В этот миг мир Этерии, точнее то, что от него осталось, буквально взорвался. Серая сетка координат лопнула, разлетаясь на тысячи зеркальных осколков. Звук разбивающегося мироздания ударил по нервам, зрение мгновенно погасло, сменившись белым шумом. Я почувствовал чудовищный рывок, словно меня зацепили крюком за позвоночник и со всей силы дернули вверх, сквозь слои реальности.

[Соединение разорвано]