— Что это значит? — тихо спросил Михаил, подходя ближе. Он смотрел на оленя с ужасом и странным, болезненным восхищением барда, увидевшего нечто за гранью человеческого понимания. — Это магия? Проклятие?

— Это значит, что Гниль, это не просто болезнь, Миха, — ответил я, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать собственного страха. — Это вирус. Вирус, который разрушает сам код реальности. Для обычного человека, для жителя этого мира, это выглядит как магия высшего уровня. Магия Иллюзий, доведенная до абсурда, когда иллюзия становится реальнее материи, или наоборот, материя теряет свои свойства. Но на самом деле… это распад. Система не справляется. Она не может отрисовать мир правильно.

— Как в плохом сне, — прошептал Легенда. — Когда ты пытаешься бежать, а ноги вязнут в воздухе. Или когда пытаешься кричать, а голоса нет.

Олень дернул головой, и камень пропустил его рога сквозь себя, как воду, без звука, без сопротивления. Животное повернулось к нам. Его глаза были абсолютно черными, без зрачков, и в этой черноте плавали те же битые, мерцающие пиксели, что и в воздухе вокруг. Оно посмотрело на нас внимательно, изучающее, без страха или агрессии. В этом взгляде было что-то механическое, пустое.

А потом олень просто развернулся и шагнул… в дерево. Прямо в ствол векового дуба. И исчез внутри, не оставив следа, не потревожив кору. Словно его просто стерли.

— Жуть, — передернул плечами Шнырь, отступая на шаг назад. — Пошли отсюда, босс. Пока мы тоже не начали ходить сквозь стены. Я не хочу застрять в камне.

— Идем, — согласился я. — Елена, веди. Чем быстрее мы выйдем из этой зоны, тем лучше. Нам нельзя здесь задерживаться.

Медведица глухо рыкнула, соглашаясь, и ускорила шаг, увлекая нас дальше, вглубь леса, который с каждым шагом становился все более похожим на сломанную, умирающую компьютерную симуляцию, готовую схлопнуться в синий экран смерти.

Поляна, на которую мы вскоре вышли, казалась островком спокойствия в океане искаженной реальности.

Здесь деревья стояли ровно, трава была зеленой, а не серой, и даже воздух казался чище. Но это спокойствие было обманчивым, как затишье перед бурей.

В центре поляны, вбитый в землю, словно копье титана, возвышался странный объект.

Это был металлический шпиль высотой метра три. Он не был похож на эльфийские тотемы или гномьи механизмы. Его поверхность была матовой, темно-серой, поглощающей свет. Он не был украшен резьбой или рунами, но от него исходила ощутимая, низкочастотная вибрация, от которой зудели зубы.

Вокруг шпиля трава не росла. И она не была выжжена или сгнила, а просто… обесцвечена. Идеальный круг радиусом метров пять был абсолютно серым. Не мертвым, а лишенным цвета, как на старой черно-белой фотографии. Листья, попавшие в этот круг, мгновенно теряли свой зеленый или желтый оттенок, становясь серыми. Камни, земля, все в этом радиусе теряло свою цветовую насыщенность, превращаясь в монохромную пустоту.

— Привал, — скомандовал я, не сводя глаз с находки. — Снайдер, Шнырь, периметр. Проверьте окрестности, но далеко не отходите. Мы не знаем, что эта штука делает.

Снайдер кивнул и растворился в кустах вместе с волком. Шнырь, бросив на шпиль подозрительный взгляд, последовал за ним, скользя тенью. Михаил устроился на поваленном бревне неподалеку, достал свой журнал и начал что-то быстро зарисовывать, периодически бормоча под нос.

— Уникальная аномалия… структура… поглощение спектра… — доносились обрывки его фраз.

Елена вышла из формы медведя. Ее аватар, высокая женщина-северянка в кожаной броне, выглядел уставшим. Она потерла виски, словно у нее болела голова.

— Ты это чувствуешь? — спросила она, подходя ко мне.

— Вибрацию? — уточнил я.

— Нет. Пустоту. — Она протянула руку к серому кругу, но не переступила черту. — Он высасывает не ману. Он высасывает саму суть. Жизнь. Цвет. Эмоции.

Я достал [Эфирный Анализатор]. Кира не зря потратила столько времени на его создание. Прибор зажужжал, линзы щелкнули, настраиваясь.

В окуляре устройства, шпиль выглядел как черная дыра. Вокруг него потоки магии не просто искажались, как в остальном лесу. Они исчезали. Обрывались. Словно кто-то поставил в этом месте точку в коде.

[Объект: Подавитель]

[Статус: Активен]

[Функция: Стирание данных]

— Это не просто артефакт, — сказал я, передавая прибор Елене. — Это инструмент форматирования. Он не убивает траву. Он удаляет у нее свойство «быть зеленой». Он стирает атрибуты.

Елена посмотрела в окуляр. Ее лицо стало жестким.

— Как ластик, — прошептал она. — Кто-то стирает лес. Не заражает его болезнью, а стирает на программном уровне. Как это возможно?

Она присела на корточки у самого основания шпиля, внимательно изучая металл.

— Андрей, смотри сюда.

Я опустился рядом. В самом низу, у земли, на матовой поверхности был едва заметен выгравированный символ. Стилизованный лук, наложенный на череп животного.

— Герб, — констатировал я. — Знакомый?

— «Великая Охота», — произнесла Елена, и в ее голосе прозвучал холод. — Гильдия Роланда. Того некроманта, о котором ты говорил по дороге в Логос.

Я вспомнил отчеты, которые мне присылала Вика. «Великая Охота», крепкий середняк, специализирующийся на PvE. Некромант Роланд, высокоуровневый специалист. И, судя по всему, он играл в игру куда более опасную, чем просто фарм рейдов.

— Значит, это их работа, — я встал, отряхивая колени. — Они не пытаются вылечить лес или захватить его. Они его уничтожают. Стирают зараженные участки вместе со здоровыми.

— Хирургия, — горько усмехнулась Елена. — Ампутация. Если палец почернел, отруби руку.

— Но зачем? — я начал ходить вокруг шпиля, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Зачем им стирать лес? Это же локация. Квесты, ресурсы.

— Может быть, они пытаются остановить Гниль? — предположила Елена. — Радикальным методом. Если удалить зараженный код, вирус не сможет распространяться.

— Или они создают буферную зону, — возразил я. — Пустоту, через которую ничего не может пройти. Ни игроки, ни монстры, ни магия. Идеальная стена.

— Или они просто экспериментируют, — добавил Михаил, не отрываясь от зарисовок. — Как дети, которые тыкают палкой в муравейник, чтобы посмотреть, что будет. Только палка у них, божественного уровня.

— Ты думаешь, это технология «Странника»? — спросила Елена, поворачиваясь к нему.

— Я думаю, что Роланд нашел что-то, что позволяет ему взаимодействовать с кодом мира напрямую, — ответил бард. — Как и мы с Семенем. Только его методы… грубее. Мы пытаемся договориться с системой, найти баланс. А он просто берет кувалду и бьет по монитору.

Я снова посмотрел на шпиль. Он гудел, монотонно и угрожающе. Этот звук проникал в мозг, вызывая желание бежать, спрятаться, закрыть уши.

— Нам нужно понять, как это работает, — сказал я. — Лена, ты можешь проанализировать структуру? Как сущность природы? Как друид?

Она кивнула и подошла ближе.

— Я попробую. Друиды чувствуют потоки жизни. Я попробую почувствовать… отсутствие потока.

Она закрыла глаза и положила руки на невидимый барьер, отделяющий цветной мир от серого круга. Ее ладони засветились мягким, зеленым светом, магия природы пыталась проникнуть внутрь, исцелить рану.

Но свет не прошел, а ударился о невидимую стену и погас, впитался в серую траву, сделав ее еще более тусклой.

Елена вскрикнула и отдернула руки.

— Жжется! — она посмотрела на свои ладони. Кожа на них покраснела, словно от ожога. — Оно голодное, Андрей. Оно пожирает магию. Любую. Жизнь, свет, тьму. Ему все равно. Оно просто… аннулирует энергию.

— Аннигилятор, — пробормотал я. — Устройство судного дня в миниатюре.

— Если таких шпилей много… — Елена посмотрела на лес вокруг, и в ее глазах я увидел настоящий страх. — Если они расставят их по всему лесу… Ардена не станет. Останется только серая пустыня. Текстура «null».