Подняла взгляд на Дагмарова:

— И что именно вы хотите там изменить?

— Расширить и разнообразить зоны отдыха. Егор Кириллович, — он вновь опустил взгляд на моего сына, — только что внёс очень ценные замечания.

— Простите… вы это серьёзно?

Дагмаров и бровью не повёл:

— А вы что, не привыкли прислушиваться к мыслям собственного сына? Уверен, вы знаете, есть такое мудрое изречение…

Я стиснула зубы с такой силой, что они натурально скрипнули. Только заикнись про «устами младенца», только попробуй…

Но Дагмаров вовремя перехватил мой налившийся кровью взгляд и умудрился верно его истолковать. Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Надо же. Неужели этот раунд за мной?

Так и оказалось.

Дагмаров промолчал, но в повисшей между нами паузе лишь он и я поняли, что обменялись невербальными «шпильками».

— Егорка, да ты, выходит, талант? — голос Кирилла рассёк натянувшуюся между мной и собеседником невидимую струну. — А сын-то у меня с деловой хваткой. Вот кого нужно было на наши первые переговоры брать!

Егор заулыбался, бросая застенчивые взгляды на Дагмарова.

Господи, только не это. Не хватало ещё, чтобы он своим новым знакомым впечатлился не меньше, чем всем, что успел увидеть сегодня в зоопарке.

— Так а если серьёзно, Булат? Ты действительно надумал внести в проектную документацию какие-то изменения?

Дагмаров взглянул на партнёра:

— Мне идеи Егора показались исключительно здравыми. Я планирую перевезти в новый комплекс весь головной офис. В штате полно сотрудников с маленькими детьми. Признаюсь, когда мы разрабатывали этот проект, я не особенно думал о том, сколько у нас семейных людей. И стандартными детскими комнатами не хочу обходиться.

— Но не организовывать же в здании целый детский сад, — Кирилл выглядел удивлённым.

— Речь не об этом. Просто детальнее проработаем зоны отдыха, с учётом пожеланий именно тех, кому в них положено отдыхать.

— А что же вы сразу об этом не подумали? — вырвалось у меня. Вот они сейчас об этом так запросто рассуждают, а нам всем отделом над их новыми хотелками корпеть сверхурочно. Сроки-то поджимают!

— Оля! — нервно осадил меня муж. — Веди-ка себя посдержаннее. Что за тон?

— Нет, вы правы, — Дагмаров даже не взглянул на Кирилла, обратив всё внимание на меня. — В этом мой большой недостаток.

Ну надо же. Этот человек что-то знает о самокритике?

— Не уверена, что понимаю, о чём вы говорите.

— Я крайне далёк от проблем семейных людей. Порой их потребности выпадают из поля моего внимания, что очень прискорбно.

Ах вот оно что. Не женат. И без детей.

Удобно, наверное. Таким акулам легче плавается — ни тебе настоящих привязанностей, ни «балласта». Живи в своё удовольствие. И ни перед кем не придётся оправдываться, если вдруг ненароком и загулял на каком-нибудь корпоративе.

Я украдкой бросила взгляд на мужа, и заметив его вежливую улыбку, почему-то стала гадать, а не позавидовал ли он хотя бы слегка своему крутому партнёру?

Сейчас я могла бы поверить, что завидовал. И, может быть, не слегка.

— Действительно, очень прискорбно, — внутренняя боль вынуждала хоть как-то выпускать её из себя, пусть потом я и буду жалеть обо всём, что сказала. — И когда вы планируете сформулировать нам техзадание? Учтите, время идёт, а я не горю желанием сидеть за перекраиванием чертежей круглые сутки.

Дагмаров оценил мою дерзость. Едва заметно кивнул, проигнорировав все мои «шпильки», будто они его и не касались.

— Мы всё с вами обсудим в ближайшее время.

— Оля, твоя забота — выполнять поставленные перед тобой задачи, а не оспаривать пожелания заказчика, высказанные к тому же в корректной форме.

Это был прозрачный намёк на то, что я-то как раз была максимально далека от корректности.

Господи, как я устала…

Я подалась вперёд, взяла Егора за руку.

— Я вас услышала, Булат Александрович. Хорошего дня. С вашего разрешения, мы продолжим прогулку.

Кирилл порывался что-то сказать, но я качнула головой:

— Мы не будем вас больше задерживать и отвлекать от работы.

Но было бы верхом наивности понадеяться, что мой демарш останется без ответа.

— Дома обязательно поговорим, — успел шепнуть мне муж.

Егор в это время протянул свободную руку Дагмарову, и тот её пожал, выразив надежду на скорую новую встречу.

Размечтался.

Я буквально заставила себя не ускорять шаг, чтобы не вынуждать сына за мной поспевать.

— Мам?

Мы почти миновали главный вход, и я гадала, где лучше переждать время до приезда такси

— М? Что такое?

— А ты с Булатом Александровичем попрощалась?

— А? — я даже остановилась. — Я… Да. Я же пожелала ему хорошего дня. Почему спрашиваешь?

— А он на нас смотрит. Папа что-то ему говорит, а он на нас смотрит.

Меня отчего-то бросило в жар.

— Это потому что он невоспитанный. Ну ты-то хоть не смотри, — взмолилась я, увлекая сына из ворот налево.

Шалившее воображение теперь позволяло спиной чувствовать этот пристальный взгляд.

Но это ещё полбеды. Впереди маячил обещанным Кириллом разговор.

Я позволила себе вольность в беседе с его дражайшим партнёром. И муж мне благодарен за это, конечно, не будет.

Уже вечером я убедилась в верности своих выводов.

— Елена Сергеевна, не беспокойтесь. Мы с Егором в зоопарке гуляли. А на следующих выходных я вам его привезу. Вы простите меня, ради бога. Я в последние дни так замоталась…

Сын вопросительно взглянул на меня, не спеша доедать свою гречку.

— А ну-ка не сачковать, — прошептала я, указав подбородком на тарелку. — Доедай. Одним мороженым сыт не будешь.

— Бабушка?

— Бабушка, — кивнула я. — Думала, мы к ней на обратном пути заглянем.

Теперь меня мучило чувство вины. Я так расстроилась и разозлилась, что усевшись в такси, ни о чём больше не думала, кроме того, как поскорее добраться домой. А ведь мы ещё на прошлой неделе со свекровью договаривались, что на чай к ней с Егором заедем.

Благо мать у Кирилла была добрым и понимающим человеком.

— Глупости, — возразила она. — Жду вас на следующих выходных. Или сама среди недели заеду.

— Конечно, приезжайте. В любой из вечеров.

Из-за нового договора мы порой засиживались в офисе допоздна, но не настолько, чтобы не суметь спланировать её визит.

— Вот и отлично. Оль, ты мне только скажи, у вас всё дома в порядке?

Я перевела взгляд на сына, послушно доедавшего ужин. Рядом с ним на кухонном диванчике сидел его новый друг — купленная на территории зоопарка плюшевая игрушка снежного барса. Феликс.

У Егора все игрушки носили имена. Он считал большим неуважением оставлять своих друзей безымянными.

— У нас… да, всё хорошо. А что?

В трубке послышался тихий вздох.

— Ты только ничего не подумай… глупость, конечно, но вот, знаешь, не идёт из головы.

Я невольно поёжилась.

— Мне, Оля, сон недавно приснился. Плохой сон. Нехороший.

Я растерянно молчала, пытаясь сообразить, смогу ли убедительно соврать.

— Елена Сергеевна…

— Да я знаю, знаю. Вот умом понимаю, что ерунда, а сердце ну не на месте.

Я отошла от стола:

— У нас правда всё хорошо. Вам не о чем переживать.

— Ну дай бог. Дай бог. Но если что — вы звоните.

Я только и успела заверить её, что, конечно же, непременно, когда в прихожей послышался шум.

— Тарелку в раковину, — велела я справившемуся с гречкой Егору. — Чай будешь?

— Попозже, — пискнул он. Схватил своего Феликса и помчался в прихожую.

Они с Кириллом о чём-то заговорили, а я занялась посудой, стараясь успокоить нервы. А они, проклятые, снова начинали шалить, стоило Кириллу переступить порог квартиры.

— …вообще не ожидал …поладили …он, Егор, о-о-очень важный человек, — доносилось до меня сквозь шум воды.