— Да, если будет желание, приводи с собой кого-нибудь. Пусть твой секретарь сообщит имена. Рассылать приглашения планируем через пару дней.

— Договорились.

И он честно собирался предложить Ольге отправиться с ним. Просто потом замотался. Вспомнил о приглашениях слишком поздно. Точнее, уже когда это самое приглашение легло ему на стол.

И значилось там лишь его имя.

Там посчитали, что никого с собой он взять не пожелал.

Ну и звонить, выпрашивать приглашение для супруги… несолидно как-то, не по-деловому.

Его вина, проворонил.

Да супруга и не любила всякие шумные сборища.

Опять же, Егора одного оставлять не хотелось. Няню, конечно, можно было вызывать. Или мать попросить с внуком посидеть. Но что сделано, то сделано.

А сделано немало.

И теперь непонятно каким образом проникшая в закрытый частный клуб жена мчалась из покоев, спустив его с небес на землю.

— Оля! — орал он, натаскивая на себя брюки. — Оля, стой!

И пока он, худо-бедно одевшись, выскочил на залитое подсветкой крыльцо, жены и след простыл.

— Ищешь кого-то?

Кирилл обернулся.

В тени массивных колонн стоял Дагмаров. Из его опущенной правой руки с мигавшим в полутьме огоньком в морозное небо вилась белая ленточка дыма.

— Или присоединишься чистым воздухом подышать? — иронично добавил хозяин клуба, не дождавшись ответа.

— Я… моя жена…

— Мне сообщили, что она уехала, — Дагмаров кивнул на припаркованные к крыльцу авто. — Наш персонал по необходимости развозит гостей по домам. Никита!

Стоявший у дверей плечистый парень шагнул вперёд.

— Оформи гостю авто.

— Благодарю, — Кирилл захлопал себя по карманам в поисках портмоне и телефона.

— Счастливого пути, — Дагмаров бросил взгляд на непривычно звёздное небо. — Кирилл…

— А? — Кирилл встрепенулся, автоматически отмечая, что все его вещи на месте.

— Надеюсь, тебе всё у нас понравилось.

Вопрос задан бесстрастным, даже благожелательным тоном.

Но Кириллу сейчас чудилась глубоко скрытая в нём издёвка.

Это всё Ольга… это из-за неё.

— Да. Всё было супер, — пробормотал он и поспешил к машинам.

Впереди — неизвестность.

Впрочем, почему неизвестность? Впереди почти наверняка разговор.

И он был уверен — по уровню сложности никакие самые сложные деловые переговоры и рядом с ним не стояли…

— Инга, спасибо большое, что посидела с Егором, — мой голос ломался, и я старалась говорить как можно тише, чтобы это было не сильно заметно. — Деньги за сегодняшний вечер я тебе перевела.

— Спасибо, Ольга Валерьевна, — няня надела курточку и потянулась к ботинкам. — Если понадоблюсь, пишите-звоните. У меня сейчас график посвободнее.

— Тебе спасибо, — я заставила себя улыбнуться и, попрощавшись с Ингой, закрыла за нею входную дверь квартиры.

Сбросила с себя верхнюю одежду и отправилась в ванную, поплескала в лицо холодной водой.

Если бы не Инга, сидевшая с Егором, пока мы были на работе, не знаю, что и делала бы. Я попросту не смогла бы оставить пятилетнего сына одного, пока мчалась в этот проклятый загородный клуб. Свекрови в городе сейчас не было. К своей родне сына я везти не стала бы — чужого внука там не признавали.

Из ванной я тенью метнулась в дальние комнаты — заглянула в детскую. «Звёздный» ночник рисовал прихотливые узоры на стенах спальни. Егор любил засыпать, разглядывая на потолке звёздочки.

Сейчас он крепко спал, и я, выдохнув, прикрыла дверь.

О том, что теперь будет, старалась не думать.

Драматично носиться из комнаты в комнату с охапкой вещей и швырять их в распахнутый чемодан я не собиралась.

Потому что впереди, конечно же, разговор. А ещё, вот, Егор. Аня. Работа. Миллион обязательств.

Рубить с плеча не получилось бы. Так я себе что-нибудь отрублю, а Кирилл целёхонек останется, ещё и посмеётся.

На месте всё равно сидеть не смогла, поэтому переоделась в домашнее и ушла на кухню собирать Егору завтрак и коробочку со сладким, без которой он в детский сад идти категорически отказывался.

Хоть чем-то себя занять. Хоть как-то отвлечься.

Но едва успела открыть холодильник, как заклекотавший в замочной скважине ключ оповестил о возвращении мужа.

Я подавила нервную дрожь, затянула туже пояс халата.

— Оля…

Я захлопнула дверь холодильника.

Кирилл, растрёпанный и помятый, стоял на пороге кухни и смотрел на меня осоловелыми глазами. Пьян, что ли?

Хотя чему я удивляюсь?

— Оля, как… зачем ты туда поехала?

Понеслась… Понеслась, родимая. Никуда нам от этого кошмарного разговора не деться.

— А ты был до того не в себе, что даже не сообразил? Ты звонил мне, когда эта девка тебя… обслуживала!

Хорошо, что я догадалась запереть глухую дверь, отделявшую коридорчик со спальнями от остальных комнат. Не дай бог мой взвинтившийся до потолка голос разбудит Егора.

— Извини. Получилось случайно. Я не хотел, чтобы ты слышала.

Дар речи иссяк.

Я таращусь на мужа, не веря ушам.

То есть… он извинялся исключительно за «организационные неудобства»?!

— Так… ты прощения просишь за то, что я об измене твоей догадалась. Не за сам её факт!

Его лицо белеет. Челюсти сжимаются так, что, кажется, и проволоку без труда перекусит.

— Переспать ещё не значит изменить! — взрывается муж.

Я немею от такого цинизма.

— Да как ты… как ты смеешь…

— Это её работа. Оля, ей за это уплачено. И даже не мной!

Надо же, какой «стальной» аргумент!

— Кирилл, да ты… ты издеваешься…

— Вот только не разводи драму, — хмурится муж. — Ты знаешь, я этого терпеть не могу.

— Не буду я ничего разводить, — едва держусь, чтобы не расплакаться. — Просто разведёмся, и всё.

— Нет, не разведёмся. Не разведёмся!

И часть меня умоляет: «Оля, не торопись!». Но только часть. Часть. Даже не половина. Всё остальное буквально полыхает от гнева.

— Что значит, не разведёмся? Кирилл, мы не в средневековье живём. После такого я жить с тобой не собираюсь!

Кирилл замирает, явно обдумывая. Проводит дрожащей ладонью по всклокоченным волосам. Ему не слишком-то много времени требуется, чтобы отыскать нужные аргументы.

— А о сестре ты подумала? А о Егоре?

И пусть напоминание об Ане режет меня ножом, второй вопрос я не могу игнорировать.

— Н-не смей... не смей его сюда приплетать.

— Так тебе на него наплевать?

— Он — твой сын, Кирилл. Не мой, — цежу я сквозь зубы, а сердце рвётся на части.

— Так значит, всё-таки наплевать, — он чует, что задел до самой кости. — Бросишь мальчишку, как будто тебя в нашей жизни и не было. Мало ему, что он одну мать потерял. Так и второй скоро лишится.

Огонь внутри полыхает так, что, кажется, достаёт до самого горла. Сжигает в лёгких весь кислород.

И пока я силюсь сделать спасительный вдох, слышу самое страшное.

Слышу от порога тоненький голосок.

— Мам?.. Мам, ты от нас уезжаешь?..

Я бросилась к сыну.

— Егорка, ты чего вскочил? Только же заглядывала к тебе. Спал ведь!

— Пить захотел, — Егор потёр кулачком глаз и посмотрел на отца. — Пап, у тебя шея поранена?

Я, метнувшись было за водой, бросила взгляд на мужа и успела увидеть, как он прижимает пальцы к тому месту на шее, где успел налиться кровоподтёк.

Засос.

Меня начинает подташнивать.

— Нет, всё в порядке, — бубнит Кирилл. — Это… я не ранен. Не переживай.

«Всё в порядке», «не переживай». Всего три фразы, а правды в них — на на грош.

Дрожащими руками схватила стакан, плеснула в него воды, подала Егору. Он осушил почти весь. Значит, не врал. Действительно пить захотел.

— Ты иди спать. Вставать рано, — Кирилл прочистил горло. — И мама никуда не уезжает. На кого же она нас оставит?

Я не нашла в себе сил ему возразить при ребёнке. Тем более что Егор перевёл на меня заспанные глаза в ожидании подтверждения.