— Это всё из-за того… случая?

— Хуже, — выдохнула я. — На новогодние праздники история повторилась.

Я заглянула в глаза свекрови, и от одного только вида поселившейся в них нестерпимой боли мне сделалось во сто крат хуже. Хотя казалось, куда уж хуже-то…

— Господи…

— Вы ведь предупреждали, — шепнула я. — А я всё надеялась… не знаю, на что я надеялась. Всё тянула, потому что терять Егора… это…

— А я-то, старая дура, всё думала, что он образумится, — Елена Сергеевна окинула взглядом громадный холл с обширной стойкой ресепшена, пунктом охраны, проходом к служебным лифтам и зоной для отдыха. — Думала, вон каким же серьёзным проектом занялся. Уж сколько он мне про него хвалился. Ну, думаю, значит, всё у него ладится. И в личном плане наладится. Бросит за юбками бегать, повзрослеет же наконец…

Я прижала палец к нижнему веку, перехватывая беглянку-слезу. В голосе несчастной матери было столько искренней боли, что мне делалось всё сильнее не по себе.

— Хорошо, что отец его до такого не дожил. Воспитали сыночка…

Я в тысячный раз порадовалась тому, что ещё не окончательно утратила ощущение реальности и не пересказала ей нашу с Кириллом последнюю ссору. Свекровь и сейчас выглядела так, будто ей вот-вот понадобятся сердечные капли…

— Елена Сергеевна, мне бесконечно жаль, что всё это так… что всё так сложилось.

Мягкие пальцы на моём запястье сжались.

— Тебе-то о чём сожалеть? Оля… Оленька, чем я могла бы помочь?

Я покачала головой.

— Не думаю, что вы чем-то сможете тут помочь. Он в полном праве, Елена Сергеевна.

Свекровь перевела растерянный взгляд на внука:

— Да Егорка же… он же сдуреет, когда узнает.

Ледяные иглы с тошнотворной медлительностью впивались в и без того кровоточившее сердце.

— Я терпела, Елена Сергеевна. Я ради него и терпела. Но Кирилл… он вбил себе в голову, что я решила ему отомстить. Что я тоже…

— Ох ты ж батюшки… — свекровь прижала ладонь к губам. — Свои грехи жалят. Так он на тебя их вешать вздумал.

Я шмыгнула носом:

— Думаю, он решил, что я поведу себя в точности так, как вела себя его бывшая супруга. И знаете, перед его подозрениями я бессильна. А доказывать ему ничего не собираюсь. Это всё бесполезно. Он только и ждал предлога, чтобы нас разлучить.

Мне было искренне жаль, что приходилось говорить с Еленой Сергеевной вот так, напрямую. Но во мне слишком сильно всё наболело. Да и не придумала я, как ей всё это высказать дипломатичнее. Мать ведь знала своего сына. Вряд ли я поведала ей что-то новое.

— А куда же ты…

— Сняла экстренно комнату. Чтобы вещи перевезти. Обо мне не переживайте. Что-нибудь придумаю.

И я даже отчасти верила в то, что говорила.

Попрощавшись сквозь слёзы со свекровью и сыном и получив от Елены Сергеевны обещание увидеться с ним, как только она поговорит с сыном, узнает о его ближайших планах и договориться снова забрать себе Егора на выходные, я вернулась в свой кабинет, откуда съезжала уже в эту пятницу.

Съезжала, чтобы вернуться в свой офис. Но ненадолго.

Лишь для того, чтобы написать заявление об уходе.

Ничто для меня уже больше не имело значения.

Если за мной ещё оставались какие-то контрактные обязательства, я их, конечно, добросовестно выполню. Но на этом наши пути с Колесниковым навсегда расходились.

А что же Дагмаров?..

Ответа на этот вопрос я не знала. Но понимала, что в рамках существующего договора мы с ним вряд ли уже пересечёмся.

И стоило только подумать об этом, как слёзы с новой силой заструились по моем лицу.

Но это было только начало моих испытаний.

— Слушай, у нас же по регламенту никаких обязательных процедур на этот случай не предусмотрено?

Катя с картонной коробкой в руках заглянула в мой кабинет. Она, как и остальные девчонки из моего отдела, сегодня активно паковала вещи. Пятничный рабочий день приближался к своему завершению. Как и наш срок пребывания в офисе Дагмарова.

С понедельника мы больше здесь не работаем.

Я оторвалась от стопки бумаг, которые перебирала:

— Что?.. А, нет. Нет, никаких распоряжений начальство на этот счёт не давало. Да мы ведь и не прощаемся по большому счёту. Работа над проектом продолжится, только в привычном режиме. Всё в порядке. Можете спокойно собирать свои вещи. Если что-нибудь вдруг изменится, уверена, нам сообщат.

Катя кивнула и помчалась дальше. А я медленно выдохнула и на время позволила себе забыть о бумагах.

С Кириллом мы не виделись и не общались. Но если честно, сейчас меня это не особенно волновало. Запретив мне видеться с сыном, этот человек окончательно разбил мне сердце и бесповоротно меня разочаровал. В отношениях с ним я уже всё для себя на сто процентов решила.

Даже не представляю, что могло бы заставить меня передумать.

Ну а что касалось Дагмарова… Господи, да ещё совсем недавно я этого человека вообще не подумала бы включать в это странное и очень сложное уравнение.

Он и сейчас в него не слишком-то вписывался. Да, нет никакого сомнения в том, что он на многое открыл мне глаза и помог прояснить ситуацию. Но у Дагмарова на то, как выяснилось, были собственные причины, о которых я до сих пор догадывалась смутно.

Его предложение в клубе… с одной стороны, было совершенно прозрачным, а с другой, по-прежнему казалось мне из ряда вон выходящим, почти нереальным и как будто неправильно мной истолкованным.

Поэтому я оставила его за скобками. Там держать и собиралась. Мне и без него проблем хватало. Чем мне сейчас помогли бы фантазии о положившем на меня глаз миллиардере? Тем более что с его стороны сигнал был более чем ясен — он просто хотел провести со мной время.

Возможно, я когда-нибудь почувствую себя до глубины души польщённой таким вот желанием с его стороны. Но сейчас мои мысли были максимально далеки от постельных приключений.

Сейчас мне предстояло понять и решить, как жить дальше — без сына, без мужа и без постоянной работы. Как и чем платить за лечение Ани.

Ну, положим, на первые месяцы моих сбережений и оплаты за текущий проект должно будет хватить, но потом…

— Не помешал?

Его голос до того неожиданно взрезал душный клубок моих лихорадочных мыслей, что стопка бумаг, которую я держала в руках, дрогнула в моих пальцах и едва не рассыпалась по столу.

Мой взгляд метнулся к дверному проёму.

Дагмаров стоял на пороге с таким видом, будто успел заскучать, дожидаясь моего приглашения.

— Н-нет. Извините…

— Собираетесь?

Я кивнула, пряча от него свой воспалённый от слёз и недосыпа взгляд.

Только, кажется, старалась я зря. От Дагмарова ничего не могло укрыться.

— Расскажете сами или вас уже не пугает перспектива в который раз становиться жертвой допроса?

Он говорил абсолютно спокойно, даже с долей легко читавшейся в низком голосе суховатой иронии. Он почти наверняка что-то знал. А может, и не что-то. Может, он знал всё, что стоило знать. Просто проверял, насколько я готова к искреннему разговору. Насколько ему доверяю.

Да, само собой, он в этом здании полноправный хозяин. Никто не мешал ему, задавшись целью, просмотреть камеры наблюдения. На них и Елена Сергеевна, и Егор, и я… конечно, у меня не было шансов уйти от разговора.

Вот только я и не думала, что разговор этот вообще состоится. Пару дней мы вообще с ним не виделись — насколько я знала, Дагмарова сильно отвлекли какие-то рабочие моменты по иным проектам. Которых у него было великое множество.

К тому же, до конца рабочего дня оставалось всего два часа, и к этому времени я почему-то решила, что он обо мне и не вспомнит…

— А что вы хотите услышать? — я тихонько постучала ребром стопки о столешницу, выравнивая бумаги и маскируя дрожь в пальцах.

— У вас такой вид, будто вы не домой сейчас собираетесь, а на плаху.

Как точно подмечено.

— А я и не домой собираюсь, — я оставила бумаги в покое. — Нет у меня больше дома. Дом придётся новый искать.