На время мне всё-таки каким-то чудом удалось отодвинуть в сторону переживания и заняться работой.

И она даже спорилась. Ровно до тех пор, пока в дверях главной приёмной, которые хорошо просматривались в открытую дверь моего кабинета, не появился Кирилл, пожимавший руку своему высокому гостю.

Я смутно помнила, что он упоминал — сегодня ему нанесёт визит тот самый глава холдинга, с которым наша фирма заключила долгожданную сделку.

Я не успела отвести взгляд и попала в его поле зрения.

Гость жал руку Кириллу и что-то ему говорил. Но поймав мой ошарашенный взгляд, едва заметно кивнул в знак приветствия. В холодном взгляде сквозила… насмешка?

В моих ушах тотчас же зазвучал голос охранника: «Булат Александрович, да вот… жена мужа разыскивает. Говорит, очень надо».

И только сейчас всё сложилось.

С главой холдинга мы уже виделись.

Это он пропустил меня в клуб в ту проклятую ночь.

Это его стоило благодарить за то, что я убедилась в измене Кирилла.

— Оль, поди-ка сюда!

Кирилл смотрит на меня через весь офис, как ни в чём ни бывало. На работе мы делаем вид, что ничего не стряслось.

Муж и рад бы всё до скончания веков сгрести под ковёр. А я… я пока не сообразила, как дальше действовать.

Разговор с матерью выбил меня из колеи, сомнения и страхи заедали здравый рассудок, и сама я себе рисовалась сейчас лихорадочной истеричкой, готовой сорваться у всех на виду, стоит вспомнить, что я пережила позавчера.

Заставляю себя отлепиться от места и шагаю навстречу застывшим в дверях мужчинам.

Десятки глаз устремляются на меня. Кажется, я слышу глухой шепоток — сотрудникам наверняка интересно, что происходит.

— Оля, знакомься. Это Булат Александрович Дагмаров. Теперь официально наш партнёр в новом проекте…

Голос Кирилла тонет за шумом в ушах.

Мне очень не нравится, как на меня смотрит этот Дагмаров. Как-то… оценивающе, словно на вещь в попытках угадать для себя её полезность.

— Оля — замечательный дизайнер и организатор. Да и вообще она мне во всём помогает…

К чему эти славословия? Вопросы так и рвутся из меня, но нельзя устраивать сцен, терять лицо и позориться. Конечно, нельзя. Я всё понимаю.

Поэтому молчу, вежливо улыбаюсь.

Это временно.

Только до тех пор, пока я не решила, как выпутаться из связавших меня по рукам и ногам обязательств.

— …стоим? Пройдёмте в кабинет.

Зачем? Но я послушно иду, чтобы стряхнуть с себя наконец эти взгляды.

— Оль, — вдруг оборачивается ко мне муж. — Ты же помнишь, что девочки на больничном. Соорудишь нам крепкого кофе?

Ох, господи, так вот зачем меня позвали… Кофе им соорудить.

Я остаюсь в пустой приёмной наедине с кофемашиной. Жаль, ненадолго.

Действую автоматически, разливаю кофе по кружкам и иду в кабинет. В голове — вата, до странности тяжёлая пустота.

— Спасибо огромное, — Кирилл принимает из моих рук кружку.

— Благодарю, — в бархатном баритоне гостя ни намёка на благодарность.

— Оля, мы же можем уже показать наработки? По интерьерным решениям и всё такое?

Я вскидываю на него удивлённый взгляд:

— Но они же… они ещё не готовы. Там черновики, эскизы…

— Оль, это не важно. Покажи, что у нас есть, — в голосе мужа прорезаются повелительные нотки. Самое время показать, кто тут начальник.

— Тебе же не принципиально? — обращается он к собеседнику.

— Без разницы, — Дагмаров выглядит так, будто скучает. Будто ему и впрямь без разницы.

Как-то всё это странно…

— Оль, неси свои наработки. Давай-давай. Побыстрей.

Взглядом он меня буквально выпихивает за порог.

Какой смысл возмущаться? Кирилл часто на работе вёл себя так, будто мы едва знакомы. На первых порах меня это даже устраивало. Нравилось его равное ко всем отношение. Кирилл Колесников — образец непредвзятости и справедливости. Работает бок о бок с женой, но никогда этого не выпячивает.

Сейчас любой его приказ, любое распоряжение били по нервам. Так и хотелось в сердцах возразить: «И ты смеешь сейчас мне указывать! Смеешь чего-то от меня требовать после того, что произошло!»

Но ведь глупость же. Личное это личное, работа это работа.

И очень правы те, кто старается эти вещи не смешивать. Для своего же блага.

Отерев набежавшие на глаза слёзы, я собрала со стола эскизы и наброски, которые успели накопиться за время работы над новым проектом.

Не время сейчас перебирать и что-то «причёсывать».

Я вернулась в кабинет мужа лишь для того, чтобы застать его на пороге.

— Покажи Булату свои работы. Я вернусь через пару минут. Там какой-то форс-мажор с поставщиком. Вызвали на проходную.

— Кирилл…

Он на миг отнял от уха телефон, ухватил меня за плечо и заговорил вполголоса:

— Оля, эта сделка для нас сейчас — всё, понимаешь? Оставь ты этот свой скорбный вид! Не смей вмешивать в работу наши временные трудности. А они временные — в этом я не сомневаюсь. Удастся впечатлить Дагмарова — и мы будем купаться в деньгах, это я тебе обещаю. У нас всё-всё наладится. Просто поверь. Ты мне веришь? Оля. Посмотри на меня.

Его пальцы больно стиснули моё плечо, вынуждая поднять на него взгляд.

Мне это далось не без труда, но я всё же кивнула. Просто чтобы он оставил меня в покое.

Кириллу этого оказалось достаточно.

— Отлично. Вот увидишь, всё у нас будет замечательно. Побежал. Скоро вернусь.

Муж снова поднёс к уху телефон и уже на ходу раздавал какие-то указания.

— Так и будете стоять на пороге? — низкий голос Дагмарова вывел меня из ступора. — Позавчера ночью вы вели себя куда решительнее.

Я перевела ошарашенный взгляд на гостя. Дагмаров выглядел так, будто именно он был владельцем этого кабинета.

— Несите сюда свои черновики, — пристальный взгляд был непроницаем. — Я не кусаюсь.

Я очень сильно в этом сомневалась.

— Может, нам всё-таки стоит дождаться Кирилла Михайловича? — я бросила нервный взгляд в спину мчавшемуся к лифтам мужу.

— Почему?

— Потому что он возглавляет проект. Я всего лишь… я просто дизайнер.

— Всего лишь, — тихо повторил Дагмаров. — Вы сами на такую позицию себя определили?

Мне совершенно не нравилось, как разворачивался этот разговор.

— Что значит, сама? Это мои обязанности.

Вместо ответа Дагмаров протянул руку, дёрнул пальцами, молчаливо приказывая отдать ему всё, что я принесла.

Пришлось всё-таки отлепиться от порога, прикрыть за собой дверь и отдать ему свои наработки.

Он положил папку на колени и углубился в изучение её содержимого. Я отошла от него подальше, к рабочему столу мужа.

От незнакомца веяло не только изысканным парфюмом. От него разило опасностью.

Я жаждала поскорее расквитаться с этим заданием и сбежать. Напряжения добавляли и очень неприятные воспоминания той проклятой ночи в загородном клубе.

— Неплохо, — хрипловатый баритон отозвался лёгкой дрожью в моём напряжённом теле. — Кирилл упоминал, что вы самоучка. Это так?

Мне пришлось стойко встретить его взгляд — сумрачный, нечитаемый.

— С этим могут возникнуть какие-то проблемы?

Уголок чётко очерченных губ приподнялся, но едва.

— Вы все вопросы в штыки принимаете? Или только мои?

— Почему вы решили, что к вам у меня особое отношение? — нахохлилась я, с запозданием и досадой сообразив, что лишь подтверждаю им сказанное.

Покрытая трёхдневной щетиной тяжёлая челюсть едва заметно дёрнулась, будто он собирался что-то сказать, но передумал. Позволил мне помариноваться в ожидании.

— Нас с вами, Ольга Валерьевна, связало не очень-то приятное воспоминание.

В точку. В самую точку. Да в такую больную, что я задержала дыхание.

И растерялась. Я не готова переводить разговор в эту плоскость.

Никогда не буду готова. Не с Дагмаровым.