Подобная мысль могла меня рассмешить, если бы так сильно не озадачивала.

Но лучше бы даже и не озадачиваться, если честно.

Наверняка же он попросту заскучал и таким экстравагантным способом захотел добавить в свою жизнь новизны. Завтра и не вспомнит об этой поездке. Мне тоже следует как можно скорее забыть обо всём.

Не вспоминать. Не зацикливаться.

Но разгорячённая произошедшим, я не могла следовать внушениям холодного разума. Видимо, всё-таки преступно недооценила тот странный эффект, который произвело на мои расшатанные нервы его внезапное предложение. А оно-таки сотворило своё коварное дело.

И пока я принимала душ, вынужденно оставшись наедине со своими мыслями, я вовсе не ссору с Кириллом обдумывала.

Мысли блуждали по опасной, неизведанной территории, до сих пор взбудораженные странной близостью и этим пристальным серым взглядом…

Ничего кроме этого я сейчас вообще не могла представлять. Закрыла глаза, а в ушах сквозь шум воды звучал его властный голос, под подбородком будто бы до сих пор лежал его палец, а наши лица почти соприкасались.

Я поймала себя на безумной мысли, каково это… сломать безупречно ровную линию его губ, заставить её растаять, поддаться.

Каково это — почувствовать его сильные руки на своём теле.

Теперь я вся натурально горела от стыда и прилива неконтролируемого возбуждения, стоило только вспомнить его потяжелевший от желания взгляд.

Пусть это было всего лишь блажью. Пусть — только мигом безумия, наваждения, но…

Я прислонилась к нагревшейся от пара плитке и, сдаваясь, заскользила ладонью вниз.

Бесстыжая…

Освобождение было крайне быстрым и неожиданно ярким, ошеломив и даже слегка напугав, оставив задыхаться от пережитого.

Господи, да что же это такое со мной происходит?..

— Высшее руководство какие-нибудь примечания вносило?

Я покачала головой, рассматривая составной чертёж обновлённого проекта. Всё вроде бы на своих местах, и в сравнении с первоначальным вариантом этот действительно выглядел выигрышнее.

Приходилось признать: то, что я поначалу посчитала прихотями начальства, на деле пошло проекту на пользу. И, само собой, меня по-прежнему изумляло, что катализатором этих улучшений выступил разговор Дагмарова с Егором в зоопарке…

Жизнь порой подбрасывает попросту сумасшедшие в своей нестандартности решения.

Теперь даже стыдно, что я усомнилась в его чутье. В конце концов из ничего миллиарды не зарабатывают, а этот человек определённо умел прислушиваться к своей интуиции и позволял себе риски. Наверняка очень хорошо просчитанные.

— Насколько я знаю, заказчика всё устраивает. Но будет ещё финальное согласование, поэтому не переживай. Если мы где-нибудь напортачили, нам об этом обязательно сообщат, — усмехнулась я своей помощнице.

И оказалась права.

Спустя пару дней меня вызвали в кабинет Дагмарова, где уже сидел Кирилл. Я о визите супруга ничего не знала. Дома мы с ним почти не общались, в офис к нему я не заезжала, поэтому его присутствие в кабинете моего временного начальства оказалось для меня полной неожиданностью.

— Входите, Ольга, — Дагмаров указал мне на место за столом, на котором уже были разложены обновлённые проектные чертежи, примечания к ним и сопутствующая документация.

Видимо, они с Кириллом уже какое-то время обсуждали внесённые правки.

Я сухо поздоровалась с мужем и так же сухо, по-деловому, доложила им обоим о проделанной работе.

— Жду ваших правок и замечаний, — после этих слов впору было облегчённо выдохнуть, но я аккуратно захлопнула ежедневник с пометками и замерла в ожидании конструктива.

Даже удивительно, но настрой мой никак не расходился с тем, что я транслировала вовне. Уже несколько дней я ощущала пока ещё странную и новую для меня отстранённость ко всему, что касалось мужа.

Будто та ссора, вызванная его неожиданным припадком ревности, невидимым мечом рассекла существовавшую между нами душевную связь или вернее привязанность.

С другой стороны, присутствие Дагмарова вызывало внутри нервозность, но я не могла бы назвать её неприятной. Меня скорее будоражило всё, что довелось пережить за последние дни, и скрывать это было очень непросто. Но пока удавалось.

— С моей стороны не будет никаких замечаний, — Дагмаров рассматривал чертежи. — Все пожелания учтены, как и все предыдущие правки. Проект выглядит отлично. Насколько я понимаю, остались мелочи, связанные с переоформлением и сверкой смежной документации?

Я кивнула, стараясь не задерживать на Дагмарове взгляд. Мне всё казалось, он истолкует это как то, что я на него откровенно глазею.

— Булат, извини, если мы слишком долго возились с проектом. Вроде бы и работы было всего ничего, а мы с ним, мне кажется, подзатянули. Можно было сработать и оперативнее.

Я подняла глаза на мужа.

Его комментарий был настолько необязательным, что я даже обидеться на него как следует не смогла бы. Видимо, чтобы принять хоть какое-то участие в разговоре и напомнить, что он вообще-то начальник, Кирилл и «похвалил» работу собственного отдела.

Ну и ещё, конечно, чтобы меня уколоть.

Как жалко всё это выглядело. И как всё-таки мелочно.

Да почему же мы сразу не замечаем таких вот откровенно неприятных черт в характере человека, с которым однажды решаем связать свою жизнь?..

Дагмаров взглянул на партнёра безо всякого выражения.

— Не думаю, что это уместное замечание. Твои сотрудники работали предельно добросовестно и компетентно. Тем более что вопрос был не в сроках, а в качестве работы. А у меня к её качеству никаких претензий нет.

Кирилл почувствовал себя неуютно, но при мне, конечно, не мог позволить себе потерять лицо, поэтому лишь пожал плечами и усмехнулся, хотя глаз усмешка и не коснулась.

— Ну, я просто знаю, что они могут работать и быстрее. Разленились в твоём офисе повышенного комфорта, — и сам улыбнулся своей неудачной шутке, потому что мы с Дагмаровым её проигнорировали. — Ничего. Скоро всё вернётся на круги своя.

И муж наконец-то взглянул на меня.

А я только сейчас осознала, что он ведь совершенно прав.

Все работы по проекту почти завершены. Уже через несколько дней я получу то, чего когда-то так страстно желала. Я вернусь в свой родной офис.

Я ведь так об этом мечтала. Так старалась поскорее расквитаться со своими обязанностями здесь, чтобы вернуться в знакомую обстановку, к своим прежним обязанностям и скромным масштабам.

Но я и представить себе не могла, что в какой-то момент пожалею об этом своём вроде бы естественном рвении.

Сейчас, сидя в одном кабинете с предателем-мужем и человеком, который до сих пор представлял для меня большую загадку, я с отчаянием осознавала, что не хочу никуда возвращаться.

И не могу не возвратиться. Потому что от этого зависело сейчас слишком многое.

Видимо, наступал тот самый момент, когда приходилось признать, что мне нужна помощь.

Мне нужно поговорить с человеком, который выслушает, поймёт и, возможно, даже посоветует, что делать дальше.

Без совета этого человека мне сейчас попросту не обойтись.

— С мамой решила на эту тему не общаться?

Я лишь невольно усмехнулась, поправляя покрывало на больничной койке сестры. Мы обе понимали, что этот вопрос — в высшей степени риторический.

Аня выглядела намного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Всё-таки правильно подобранное лечение давало плоды. Уставала она уже значительно меньше, потому я и решилась на разговор. Иначе ни за что не стала бы досаждать ей своими проблемами.

Так я ей и сказала, на что старшая сестра нахмурилась.

— Вот за такие разговоры я бы с удовольствием на тебя обиделась, Оль. Я, конечно, понимаю, что волнения мне противопоказаны, но это совершенно не значит, что надо мной нужно трястись так, будто я хрустальная. Мы с тобой уже и не помню когда в последний раз о чём-нибудь серьёзном говорили, а соседки по отделению либо на разговоры не способны, либо переливаем с ними из пустого в порожнее. Всё об одном и том же.