— Казус белли, мой дорогой граф, — довольно промурлыкала Алая, — теперь он у тебя есть. Надеюсь, ты меня не разочаруешь, ведь я подготовила тебе очень, очень много сюрпризов, и все они ждут тебя в этом сером, унылом королевстве…



Москва. Университет.

— Беда, граф, беда, — не успели мы выйти из автомобиля, как рядом с ним выросла фигура Скуратова.

— Александр Юрьевич, а поподробнее можно? — я улыбнулся. — Что, где, когда?

— Твоя группа, граф, они устроили настоящее побоище, — Скуратов сжал кулаки так, что даже я услышал хруст его костей. — Кажется, польский король послал к нам настоящих психопатов, иначе не скажешь. То, что должно было закончиться банальными драками, закончилось, мать его, пожаром и десятками жертв, как среди наших, так и среди поляков. Но доподлинно известно, что это начал один из них, и теперь остальные очень сильно хотят его крови, так понятнее, граф?

— Понятно, — я кивнул. — Теперь мне и правда все понятно.

— И что дальше? — Скуратов всплеснул руками. — Мы спрятали поляка в карцере, но его скоро штурмом возьмут.

— Дальше? — я усмехнулся. — А дальше, уважаемый Александр Юрьевич, нас ждет война, и когда я говорю «нас», я имею в виду всю империю.



Скуратов ничего не ответил на мои слова, видимо, пытался их переварить, а я уже прокручивал в голове свои дальнейшие планы. Первым делом, конечно, нужно допросить поляков, что-то в этой ситуации меня смущает, что-то тут не так. Поляки, конечно, ребята гонористые, но просто так устроить побоище в первый же день? Да и зачем, ведь, насколько я понял из слов Скуратова, всё там шло к обычной дуэли. Учитывая же ранги поляков, у них были все шансы выиграть хотя бы часть боев. Но нет, они решили устроить это безумие, и теперь я очень хочу понять, почему они выбрали это.

— Александр Юрьевич, мне нужно поговорить с зачинщиками, — я уставился на безопасника, и тот кивнул.

— Какие вопросы, граф, хоть сейчас, — он поёжился, — там князь Гагарин до сих пор лютует, так что я пойду куда угодно, только не в ректорат.

— Вот и отлично, — я усмехнулся и повернулся к старикам-разбойникам, — тогда на вас, господа, наш драгоценный ректор. Успокойте его немного, ну и заодно разведайте обстановку. Учитывая, что пострадали наши дворяне, скорее всего, ему уже звонили, и я хочу знать, насколько влиятельны те, кто звонил.

— Разберемся, тезка, — Ермолов хмыкнул, а Суворов просто кивнул, и мы наконец-то зашли на территорию университета.

Ермолов с Суворовым пошли в одну сторону, а мы со Скуратовым — в другую. Здание карцера находилось в стороне от основных строений, так что дошли до него мы только минут через пять. У дверей дежурили бойцы Скуратова, вооружённые не хуже императорских гвардейцев, и после знака безопасника они открыли дверь, пропуская нас внутрь. Дальше мы прошли ещё через две тяжёлые двери и в итоге оказались в камере три на три метра. Маленькое зарешечённое окошко под потолком, железная кровать, унитаз и кран, из которого капала вода. Учитывая, что у университета был достаточно крупный бюджет, это место, скорее всего, специально так построили, чтобы студенты прониклись духом тюрьмы.

— Вот, граф, главный зачинщик, — Скуратов кивнул на лежавшего на кровати Вронского. Валентин же даже не потрудился встать, лишь мазнул по нам пустым взглядом. Хм, очень знакомый взгляд, очень.

— Александр Юрьевич, вы можете оставить нас наедине? — я вопросительно глянул на безопасника, и тот после небольшого замешательства кивнул и вышел из камеры.

Как только дверь за ним захлопнулась, я выпустил свою ауру и надавил на поляка.

— Встать, Вронский! — ещё немного давления, и вот поляк уже вытянулся по струнке смирно.

Пока же он пытался понять, что я от него хочу, мне пришлось использовать один из сложных ментальных конструктов, чтобы проверить, использовали против него силу или нет. И как только конструкт сработал, я понял, что не ошибся в своих предположениях. Мозги Вронского были абсолютно, кристально чисты, вот только при этом небольшой кусок воспоминаний отсутствовал. Конечно, люди бывает забывают некоторые не самые важные моменты своей жизни, но забыть сразу несколько дней, причём полностью. Нет, тут не обошлось без вмешательства. И почему-то я был уверен, стоит мне только проверить остальных поляков, и там я увижу точно такую же картину.

Мысленно выругавшись, я уже хотел было покинуть камеру, тут мне точно ничего не светит, когда глаза парня вдруг стали осмысленными. Вот только взгляд этот принадлежал точно не молодому восемнадцатилетнему парню.

— Здравствуй, граф, — прищурившись, Валентин демонстративно оглянулся и, сделав шаг назад, упал на койку. Та издала неприятный скрип, а Вронский улыбнулся неприятной такой улыбочкой.

— Алая, — я кивнул, — ну конечно же, без тебя тут не обошлось. Ну и зачем ты это всё устроила? Нравится устраивать побоища?

— Нет, это неэстетично, — Вронский отрицательно покачал головой, — однако, если мне что-то не нравится, не значит, что я не могу это сделать. Да и будем честны, это играет на руку твоей империи и тебе, граф. Видишь, мы можем с тобой подружиться, и я даже готова простить тебе то, что ты так отнесся ко мне в прошлую нашу встречу.

— Да нет, не получится у нас подружиться, — я отрицательно покачал головой, — с тем, кто так легко может устроить бойню среди детей, мне точно не по пути.

— Жаль-жаль, — Вронский демонстративно вздохнул, всем своим видом выражая печаль, — что ж, тогда я не буду рассказывать тебе о том, что тебя ждёт в Польше. Эта прогулка тебе точно понравится, я уверена, — после этих слов глаза Вронского блеснули красным, а потом парень потерял сознание и сполз по стене на кровать.

М-да, что и стоило ожидать. Не могла эта кампания пройти так просто и легко, обязательно же должен был кто-то вмешаться. Что ж, теперь, имея новые вводные, можно планировать всё по-новому. Постучав в дверь, я дождался, пока Скуратов войдёт, и кивнул ему на Вронского.

— Всех поляков нужно взять под стражу, и чем быстрее, тем лучше, — я поморщился, — при этом желательно держать их отдельно друг от друга, если есть возможность.

— Сделаем, — Скуратов кивнул, — наш карцер недостаточно большой, однако рядом у нас отделение полиции, думаю, они не откажутся нам помочь. Но для этого нужна бумага с подписью ректора.

— Будет, — я тяжело вздохнул.

Какой интересный, однако, день, столько событий, даже не знаешь, за что взяться в первую очередь. Оставив Скуратова в камере, я покинул карцер и направился в сторону ректората. Надеюсь, старики-разбойники уже успели успокоить князя, а то и мне достанется.



Здание ректората. Пять минут спустя.

— Пришёл? — Гагарин уставился на меня недовольным взглядом, — вот я знал, что так и будет, Бестужев, знал, но всё равно полез в это. Что скажешь в своё оправдание?

— А что я могу сказать, князь? — я пожал плечами, — этого никто не ждал, даже я. Иначе бы, понятное дело, пресёк, или думаете, мне сильно нравится, что кто-то устроил в университете бойню?

— Ладно, прости, парень, сам понимаешь, тут все на нервах, — Гагарин поморщился, — что там с тем поляком, что всё это начал, поговорил с ним?

— Поговорил, — я кивнул, — но ничего не могу вам сказать, князь, этот вопрос касается напрямую императорского рода.

— Понятно, очередные интриги, — князь тяжело вздохнул, — ладно, тогда не буду задавать лишних вопросов. Ермолов с Суворовым сейчас в лазарете, смотрят, как там дела у наших раненых.

— Много их?

— Человек двадцать, половина наши, половина поляки, — было видно по лицу князя, что ему сейчас очень сильно хочется выругаться, — двое из наших из графских родов, мне уже звонили их отцы и предельно вежливо поинтересовались, какого чёрта у нас такое происходит.

— Понятно, не всё так плохо, как я думал, значит, — усмехнувшись, я кивком попрощался с Гагариным и направился в сторону лазарета.