— Алексей, а ты уверен, что это хорошая идея? — тихим голосом спросил Дмитрий, идя рядом, — все-таки про этот замок даже я слышал, говорят, что он неприступен.

— Не бывает неприступных крепостей, бывают недостаточно хитрые люди, — я усмехнулся, — да и мы не собираемся брать его снаружи, нет, мы будем брать его изнутри. Не забывай, в таких замках всегда есть обширные подвалы, вот Эллор и откроет нам туда портал.

Идущий рядом дракон кивнул, а цесаревич наконец-то успокоился. А через двадцать минут мы вышли на границу, в одно укромное местечко, где дракон и открыл портал. С нами были исключительно бойцы пехоты, вооруженные до зубов, ну и маги, куда же без них. Меньшов, Женя, еще куча других магов, все они были тут и готовились помочь мне в этом важном деле. Ведь от этой победы будет зависеть очень, очень многое.

— Да поможет нам Лед, — тихонько прошептал я себе под нос и первый шагнул в портал, после чего остальные потянулись за мной…



Люблинский замок.

Немолодой гвардеец медленно шел вдоль стены, держа на плече автомат, когда со стороны огромных ворот, ведущих в погреба замка, донесся какой-то шум. Заинтересованный, он направился в ту сторону и, подойдя к воротам, остановился, вглядываясь в темноту. Поначалу он ничего не видел, но потом все-таки смог различить пару синих, сияющих глаз, а после настал ХОЛОД!



Люблинский замок.

Эллор открыл портал именно туда, куда мне и было надо, и весь наш отряд оказался в огромных подвалах замка. Тут было очень много добра, видимо, Ходкевич, кому этот город фактически принадлежал, не экономил на своем обеспечении. Правильный подход, но на этот раз он не сработал.

Пока бойцы осматривались по сторонам, я направился в сторону огромных приоткрытых ворот. И сделал это как раз вовремя, потому что снаружи к ним же подошел пожилой гвардеец с автоматом на плечах. Он меня точно увидел, но сделать ничего не успел, так как мой лед оказался быстрее. Миг, и тело солдата покрылось коркой льда, после чего я выбрался из подвала и аккуратно осмотрелся. На первый взгляд замок спал, и лишь несколько фонарей освещали его стены и вход в жилую часть, насколько я понял. Что ж, пожалуй, начнем!

Что и как делать, все знали заранее, благо план замка был в открытом доступе, поэтому, разделив отряд на три части, я отправил их к казармам и пороховым погребам, а сам пошел в жилую часть. Убивать я никого не планировал, по крайней мере пока что, в замке наверняка есть родственники великого гетмана, такие пленники нам не помешают.

Подойдя к двери, я аккуратно дернул за ручку, но она была заперта изнутри, так что пришлось вновь применять лед. Несколько мгновений, и замок с треском сломался, после чего я наконец-то смог открыть дверь. Правда, почти сразу же за первой мы уткнулись в другую, посерьезнее, но и она не смогла нас надолго удержать. Я взял с собой всего лишь тридцать бойцов, как раз хватит, чтобы связать наших пленников и не устраивать при этом столпотворение. Замок ведь только с виду очень большой, а внутри он оказался очень тесным, слишком, я бы даже сказал, тесным.

После вскрытия второй двери мы попали в коридор, ведущий к лестнице, судя по отсутствию других дверей, жилая часть начиналась со второго этажа. В принципе логично, если враги все же пробиваются в крепость, то первые этажи сразу превращаются в ловушку. Хотя, насколько мне известно, этот замок брали всего пару раз, причем оба раза это делали сами поляки, когда воевали друг с другом.

— Женя, — я остановился у подножия лестницы и повернулся к бойцу, — помни, никаких убийств, я примораживаю врагов, а вы их связываете, только так.

— Хорошо, господин, — Женя кивнул и усмехнулся, — с вами как всегда все легко и просто.

— Не говори гоп, — покачав головой, я все-таки поднялся на второй этаж.

Тут уже все было иначе, коридоры башни были шире, и по обе стороны этих коридоров были двери, так что мы приступили к работе. В течение получаса мы тихо-мирно вязали поляков, коих тут оказалось достаточно, однако, к моему удивлению, ни одного Ходкевича тут не было. И только когда мы добрались до коменданта крепости, получилось узнать, в чем дело. Пожилой поляк в ночнушке, заикаясь, рассказал нам о том, что великий гетман предпочитает проводить время в столице, и почти все члены его рода там же. В Люблине же одни лишь поверенные и слуги рода, больше никого.

— Понятно, — кивнув, я вырубил поляка, и бойцы Жени тут же кинулись его вязать.

Что ж, с пленниками не повезло, но ничего страшного, крепость-то в любом случае наша. Ведь пока мы тут занимались делом, остальные бойцы тоже не сидели на месте, так что люблинский замок теперь официально был наш, ха-ха.

Пока бойцы вытаскивали поляков на улицу, я направился в кабинет к коменданту, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то интересного, однако все бумаги были на польском. Смысл я улавливал, но смутно, так что пришлось позвать цесаревича. Вошедший в кабинет Дмитрий вид имел максимально довольный, судя по всему, ему удалось поучаствовать в захвате гарнизона, поэтому нисколько не стал спорить, когда я попросил его глянуть бумаги.

Несколько минут цесаревич листал один конкретный журнал, который почему-то привлек его, как вдруг замер, а его улыбка с каждой секундой становилась все шире и шире.

— Бинго! — он развернул журнал и показал мне несколько строк, — смотри, граф, вот тут запись о том, что завтра утром с вокзала Люблина должен был отойти поезд, принадлежавший самому великому гетману. Этот поезд должен был вывезти из города часть сокровищницы Ходкевича, а еще кучу добра, принадлежавшую местным аристо, — цесаревич радостно рассмеялся, — это мы с тобой хорошо так заглянули в гости, очень хорошо. Если захватим этот поезд, лишим самого великого гетмана хорошего такого куска его состояния.

— Мысль интересная, — я кивнул, — можно и попробовать, почему нет. Вот что, Дмитрий, замок теперь наш, вот только расслабляться рано, — я глянул на часы, — наши только-только должны были начать атаку на город, а значит, поляки, когда поймут, в чем дело, ломанутся куда? Правильно, к нам. Так что поезду придется подождать, да и мне кажется, никуда он не поедет. Пара снарядов ляжет на пути, а рельсы хоть и из металла, но далеко не так крепкие, как многие думают.

— Как скажешь, граф, — цесаревич пожал плечами, — это твоя операция, а я, можно сказать, самый обычный пехотинец.

— Угу, и если с тобой что-то случится, твой отец сначала открутит голову мне, а потом сравняет Польшу с землей, — я рассмеялся, — и правда, самый обычный пехотинец.

Дмитрий ничего не ответил, лишь улыбнулся, после чего мы покинули донжон. Парень взял с собой часть бумаг, я же прихватил саблю коменданта. Ну а что, статусная вещь, многие оценят, особенно мои старики-разбойники. Когда мы вышли на улицу, бойцы уже заканчивали с поляками. Их всех вывели на улицу и сложили в самом центре крепости, словно мешки с картошкой. Конечно, в нашу сторону летели бранные слова на польском, вот только бойцы прекрасно знали, как это пресечь, вот и получали гордые поляки по мордасам только в путь.

— Что дальше, командир? — Ко мне подошел Женя, — приказать бойцам подниматься на стены?

— Именно, — я кивнул, — и пусть потрошат местные погреба, сам видел, сколько там добра. На десять осад хватит, Ходкевич запасливым оказался, даже очень.

Женя кивнул и принялся раздавать команды, а мы с Дмитрием направились на стену. Ночь все еще была в своем праве, так что мы не боялись того, что нас кто-то заметит. Да и мои бойцы в освещении не то чтобы нуждались, Моисей снабдил гвардию специальными артефактами, так что они все прекрасно видели в темноте. Правда, это все влетело моему роду в копеечку, но что не сделаешь ради гвардии.

— Никогда бы не подумал, что можно вот так просто взять целый город, — тихо сказал Дима, стоявший рядом со мной, — ты понимаешь, что сегодня мы перевернули с ног на голову представление многих о войне?