— Надеюсь, все так и будет, государь, — Николай Николаевич тяжело вздохнул, — вот только моя интуиция подсказывает, что все не так просто.

— Вот и посмотрим, — с нажимом произнес государь, — а пока дай мне порадоваться первой победе. Позвонить Владиславу что ли? Хотя нет, пусть сам узнает, а то еще инфаркт поймает, а оно нам надо? — после этих слов император расхохотался, а Николай Николаевич позволил себе слабую улыбку. В этом вопросе он был с племянником солидарен.



Варшава. Резиденция великого гетмана.

Новость о падении Люблина застала Януша в постели. Великий гетман поначалу даже не понял, что сказал ему его верный слуга, а когда смысл сказанного наконец-таки дошел до него, он долго и со вкусом ругался, а после натянул на себя халат и спустился на первый этаж, где его уже ждал его сын, Витольд.

— Отец, что будем делать? — Витольд выглядел максимально собрано, впрочем, Януш не был удивлен, парень уже несколько лет фактически командовал родовой гвардией, и делал это очень хорошо.

— Нужно отбивать город, сын, — тихо, но веско произнес Ходкевич, — я иду к королю, а ты поднимай гвардию в ружье. Люблин наш город, и русские никогда не узнают всех его тайн.



Люблин. Утро.

Первые лучи солнца осветили красные стены люблинского замка. Никто из бойцов не спал этой ночью, так что, определив дежурных, я отправил большую часть отдыхать. У нас есть время, пока поляки будут реагировать на захват города, хоть и не так много, как мне бы хотелось. От Люблина до Варшавы чуть меньше двух сотен километров, это, конечно, не империя, совсем не тот масштаб.

— Алексей, к нам скоро прибудет великий князь Николай Николаевич, — подошедший цесаревич выглядел бодрячком, и это несмотря на то, что мы всю ночь не спали, — а еще я узнал, что уже три отряда дворян пересекли границу с королевством. Конечно, таких крупных городов они не брали, но главное, что все уже начинается, — парень довольно улыбнулся, — на этот раз поляки не отбрешутся, не выйдет у них ничего.

— Ну и отлично, — я кивнул, — учитывая то количество преступлений, которые они совершили против империи, это достойное наказание. Хотя, учитывая, что большая часть жителей потом будут жить потом в империи, это не такое уж и наказание.

— Ну да, если посмотреть с этой стороны, то ты прав, — Дмитрий кивнул, — но местные дворяне в число будущих жителей империи не подпадают, ха-ха, вот они и будут яростно сопротивляться.

— Ну, это уже их проблемы, — я усмехнулся, — мы будем заниматься своими делами, а именно наказывать идиотов, которые считают себя умнее остальных. А пока поляки пытаются понять, как все это произошло, мы можем наведаться на местный железнодорожный вокзал, — я подмигнул парню, — посмотреть, что же там за груз такой интересный.

Дмитрий тут же расплылся в довольной улыбке, что-что, а деньги он любил не меньше моего, хоть и был из правящего рода. С другой стороны, почему бы и нет, это значит, что будущий император у нас будет очень трепетно относиться к экономике своего государства, так что все в плюсе.

Спустившись со стены, я нашел Женю, и через несколько минут мы уже двигались в сторону вокзала в компании сорока бойцов и, само собой, Эллора с Белым. Последние решили, что им скучно, вот и прицепились к нам. Я ничего против этого не имел, так что они запрыгнули в наш броневик, а мы с цесаревичем сели впереди, рядом с местом водителя. За рулем броневика был Женя, он хоть и не был до этого в Люблине ни разу, но пообещал нам быстро найти местный ж/д вокзал, и почему-то я ему в этом верил.



Варшава. Королевский дворец.

— Януш, нет, и еще раз нет, — Владислав отрицательно покачал головой и устало выдохнул, — ты что, не понимаешь, что это ловушка? Я знаю, что ты никогда не экономил на Люблине, знаю, что этот город был одним из самых защищенных в нашем королевстве, и если он пал так быстро, то значит, русские направили туда очень серьезные силы. Что и подтвердила воздушная разведка. Готов схлестнуться с Суворовым?

— Мой король, я не могу сидеть и смотреть на это, — Ходкевич кивнул на изображение на экране.

На нем была фотография донжона люблинского замка, на котором реял флаг российской империи. И от этой картины у великого гетмана очень сильно чесались кулаки, да вот только простой дракой это не решить.

— Гетман, я не позволю тебе угробить себя и нашу армию, — Владислав нахмурился, — мы уже знаем, кто в городе, помимо графа Суворова там еще и князь Ермолов, и этот молодой выскочка Бестужев. Три гранда, Януш, три! — король вскочил с трона, — демоны меня сожри, да этого хватит, чтобы нашу страну захватить, и ты хочешь с ними драться?

— Гранды тоже не бессмертны, — Ходкевич покачал головой, — у них мало пехоты, несколько тысяч, не больше. Если ударить со всей силы, им придется распылять свои силы, и мы сможем победить.

— Какой ценой, гетман? — сев обратно, король взялся за голову, — готов положить последние боеспособные войска ради своего города? Раз тебе так не терпится умереть, отправь туда свою гвардию, но королевская армия останется возле столицы, как и великий гетман, — глаза короля недобро сверкнули, — ты дал клятву, Януш, помни об этом.

— Я все помню, мой король, — скрипнув зубами, Ходкевич поклонился, — войска останутся у столицы, как и я.

— Послушай мой совет, Януш, не посылай туда сына, — король покачал головой, — тебе не взять Люблин, только не сейчас.

— А вот с этим я разберусь сам, мой король, — еще раз поклонившись, Ходкевич направился к выходу, весь кипя изнутри.

Что ж, король в очередной раз показал свое нутро, а значит, Янушу придется взять все в свои руки. Русские могут сколько угодно думать, что они победили, вот только победа в битве не равно победе в войне, кому как не великому гетману это знать. Жаль только, состав с имуществом не удалось вывезти, но ничего, он вернет его обратно…



Люблин. Железнодорожный вокзал. Какое-то время спустя.

— Н-да, неплохо, совсем неплохо, — когда мы закончили осматривать содержимое вагонов, цесаревич озадаченно покачал головой.

В этом поезде оказалось столько добра, что сейчас я уже не был так уверен в том, что Люблин не будут отбивать. Будут, еще как будут, чего стоит одно лишь золото в одном из вагонов. А помимо золота в поезде было еще много иных, но не менее ценных вещей. Дорогое оружие, артефакты, какие-то старинные книги и много еще чего. И теперь это все наше, точнее, мое. Понятное дело, что я поделюсь со всеми, включая цесаревича. Особенно цесаревича, ведь чем быстрее он почувствует вкус победы и собственных денег, тем лучше. Учитывая, что он обладал силой в перспективе равной моей, с парнем надо не просто дружить, нет, надо аккуратно и мягко подминать его под себя.

— Маловато добычи, — хмыкнув, произнес Эллор, — но в городе есть еще и банк, и квартал аристократов, там наверняка найдется много чего интересного.

— Ну, допустим, квартал аристо и правда можем потрясти, — я кивнул, — но это прерогатива Суворова, как говорится, кто первый встал, того и тапки. Банк тоже пока трогать не будем, этот город все равно ведь отойдет империи, ведь так? — я вопросительно глянул на Дмитрия, и тот кивнул.

— Все захваченные в ходе кампании земли отойдут империи, — официальным тоном произнес цесаревич, после чего улыбнулся. — Часть, конечно, мы оставим верным людям, — после этих слов он бросил на меня многозначительный взгляд, — ну а остальное окажется под управлением императорской канцелярии. А то практика награждения дворян землями, на которых есть люди, последнее время показывает очень плохие результаты.

Я кивнул, прекрасно понимая, о чем он говорит. Аристократы нынче совсем не горят желанием развивать свои земли, да и зачем, если можно отправить ликвидаторов в очаги и получить в разы больше, чем может дать земля. Вот и получалось, что обычные люди крутились как могли, а империя хоть и имела достаточное количество денег, но не могла, да и не хотела субсидировать таких вот дельцов. И тут была логика, ведь они не могли гарантировать, что деньги будут потрачены куда надо. А без этого, как вы понимаете, никаких денег не будет.