Там лекари вовсю работали над студентами, а мои старики стояли чуть в стороне и о чём-то тихо между собой разговаривали. Заметив меня, они прекратили и подошли ко мне.

— Ну как прошёл разговор с поляком? — Ермолов, как всегда, был самым нетерпеливым, — удалось что-то узнать?

— Удалось, — я кивнул и, вытащив из кармана телефон, быстренько написал тезисно свои мысли, после чего протянул телефон князю.

Не то чтобы я не доверял Гагарину, но раз император не счёл нужным вводить его в курс дела, то значит, это ему и правда не очень нужно. Ермолов же с Суворовым всё прекрасно знают, так что им можно.

— И что думаешь по этому поводу? — дочитав, Ермолов протянул телефон Суворову, — это меняет все расклады, ты же понимаешь, тезка?

— Прекрасно понимаю, — я кивнул, — но будем играть от этого, других вариантов всё равно нет. Сейчас же я поеду к государю, нужно всё это обсудить с ним.

— Правильно, отрок, поговори с Василием, — Сан Саныч медленно кивнул, — а мы пока тут всё решим.

— Договорились, — я усмехнулся, — а ведь мы с вами гадали, сколько времени у нас в запасе, а оказалось, что его и вовсе нет. Но ничего, думаю, прорвёмся.

— Обязательно, — хохотнул Ермолов, — в конце концов, мы готовились к этому, так что просто всё выйдет быстрее, чем мы предполагали. Заодно покажу тебе Варшаву, тезка, ты же там никогда не бывал?

Я отрицательно покачал головой, после чего мы втроём рассмеялись. Правда, на нас тут же начали косится лекари, и пришлось покинуть лазарет. Главное, что обошлось без трупов, казус белли мы в любом случае получили. Далее я попрощался с стариками и, позвонив Денису, направился на парковку, где меня уже ждал заведённый «Руссо-Балт». Денис, услышав адрес, понятливо улыбнулся, и машина рванула вперёд, словно хищник, увидевший цель, ну а я погрузился в лёгкий транс, так легче думается. В сухом остатке для нас и правда ничего не поменялось, цель есть, средства тоже, осталось лишь достигнуть нужного нам всем результата.



Варшава. Королевский дворец.

— Значит, всё? — Владислав тяжело вздохнул и уставился на Ходкевича пустым взглядом, — что скажешь, великий гетман, есть у нас хоть какие-то шансы на эту войну?

— Скажу честно, мой король, никаких, — Януш отрицательно покачал головой, — сейчас у меня под рукой шестьдесят тысяч бойцов, из них хоть что-то реально из себя представляют меньше двадцати тысяч, — гетман поморщился, — а сколько у русских войск я даже боюсь представить. Там же не армия будет, нет, их император поступил умнее. Эта война исключительно для дворян.

— Только для дворян? — король встрепенулся, — тогда у нас ещё может быть шанс, Януш, они ведь гордецы не хуже нашего. Главное внести сумятицу в их ряды, заставить их разделиться!

— У них минимум три гранда, — Ходкевич грустно улыбнулся, — мой король, не обманывайте себя. Эта ведьма что-то сделала с моими солдатами, но какой бы сильной она ни была, против таких магов её чары не помогут. А ведь это только самые сильные, будут и маги слабее, но их будет много, очень много. Дворянские гвардейцы не солдаты в привычном понимании, но их индивидуальная выучка лучше, а оснащение разнообразнее.

— Но ведь должен же быть хоть какой-то выход! — судя по покрасневшим глазам, король уже был на грани, — разве нет?

— Мы будем драться, — гетман развёл руками, — это всё, что мы можем сделать, мой король. И, возможно, если мы будем достаточно смелыми, русские остановятся. Это всё, что я могу вам сказать…



Москва. Императорский дворец. Полтора часа спустя.

— Здравствуй, Алексей, — возле дворца меня встретил цесаревич. Вид он имел немного недовольный, но это вряд ли было связанно со мной.

— Дмитрий, — я пожал протянутую руку, — прости, что так поздно, твоё императорское высочество, обстоятельства.

— Да я всё понимаю, — парень отмахнулся, — отец, кстати, тоже, и он готов тебя принять прямо сейчас. Там ещё и Николай Николаевич ждёт не дождётся твоего рассказа, — парень улыбнулся, — а вообще я хотел тебе сказать спасибо за то, что не убил Милославского. Он, конечно, старый дурак и тот ещё параноик, но его смерть могла бы стать тем самым камнем, что обрушил бы лавину на наши головы. Дворяне и так недовольны, особенно после того, как отец фактически заставил их поучаствовать в будущей кампании.

— Да не за что, — я пожал плечами, — по сути, его и не было-то за что убивать. Да, сглупил князь, но, как говорится, с кем не бывает. Главное, чтобы он и дальше не строил свои козни. Но на этот счёт я немного подстраховался, так что, думаю, не будет. Ладно, пошли к твоему отцу, мне есть что ему интересного рассказать.

Дима кивнул, а через пять минут мы уже были в императорском кабинете. Государь, как всегда, сидел за своим рабочим столом, а Николай Николаевич замер возле окна, почти слившись с гардинами.

— Здравствуй, граф, — голос государя звучал устало, — не думал, что ты посетишь нас так поздно. Я уже в курсе того, что случилось в университете, но хочу услышать от тебя подробностей, так что садись и начинай.

Я кивнул и, сев в свободное кресло, глубоко вдохнул и начал говорить. Справился быстро, ведь, по сути, там и рассказывать-то было нечего, а император с великим князем всё это время меня внимательно слушали.

— Значит, Алая, — когда я закончил, задумчиво произнёс государь, — что ж, не очень хорошая новость, Алексей, не очень. Интересно, чем же таким её Владислав подцепил?

— Не знаю, — я пожал плечами, — но теперь я уверен, в Польше нас ждут неприятные сюрпризы. Она, можно сказать, мне прямо об этом намекнула. Но, думаю, мы справимся.

— У нас нет выбора, придётся, — сквозь зубы процедил Николай Николаевич, — Бестужев, сколько у тебя будет людей?

— Наш клан готов атаковать тремя тысячами бойцов и тремя грандами, — официальным тоном сказал я.

— Неплохо, — удивлённо присвистнул Дима, — очень даже неплохо, граф. У тебя будет одно из самых больших отрядов в этой кампании. Разве что у Романовых будет больше, но зато у них нет троих грандов.

— Виталий решил поучаствовать? — а вот тут уже удивился я.

Нового князя Романова я не знал от слова совсем, но почему-то мне казалось, что он продолжит линию своего отца, вот только, судя по всему, он выбрал поддержать императора.

— Да, новый князь Романов оказался разумнее старого, — Николай Николаевич хмыкнул, — своим поступком он заставил многих дворян по-другому посмотреть на этот конфликт, и мы ему очень сильно благодарны.

— Понятно, — я кивнул, — что ж, всё, что я хотел рассказать, я рассказал, государь. Что дальше?

— Скажи мне, граф, ты успеешь до утра оказаться рядом с польской границей? — Василий уставился на меня немигающим взглядом, — если да, то уже завтра утром я объявлю о начале войны. Но мне нужен тот, кто сможет нанести первый, и желательно серьёзный удар, например по тому же Люблину.

— Успею, государь, — я кивнул, — но почему именно Люблин?

— Близко к границе, слабо защищён, принадлежит фактически Янушу Ходкевичу, великому гетману, — вместо императора ответил Николай Николаевич, — ударив по нему, ты покажешь всем, что король не может защитить своё королевство, а великий гетман будет вынужден выкручиваться. Ведь чем дольше город будет под твоим контролем, граф, тем сильнее будет падать его и так не очень высокий авторитет.

— Понятно, — я кивнул, — что ж, я готов взяться за это дело. Разрешите приступить, государь?

— Не спеши, Алексей, — Василий улыбнулся, — скажи мне, ты не против, если мой сын пойдёт с тобой? Я не прошу тебя афишировать наличие наследника возле себя, но ему нужно вспомнить некоторые навыки, а тебе не помешает рядом человек, способный решить почти все вопросы одним лишь своим присутствием.

Я покосился на Диму, и, судя по его лицу, парень был только за. Что ж, если сам император мне такое предлагает, то грех отказываться. В конце концов, такой шикарный административный ресурс мне и правда не помешает. Это по началу кампания будет идти быстро, а потом начнётся настоящее веселье, и вот тогда мне цесаревич точно пригодится.