Первое время после возвращения из мира пауков прошло в эйфории. Я сидел в своей комнате, глядя на кристалл Широ, и видел, как от него тянутся тончайшие серебристые усики связи, уходящие вглубь фиолетовой бездны. Я видел, как свет магических светильников вплетается в общую ткань реальности. Нитей было так много, что я не знал на чём сосредоточиться. Куда бы я ни посмотрел, везде были они.

Заснул я только под утро, уставший, но счастливый. А проснулся от боли.

Голова раскалывалась так, будто кто-то пытался выдернуть из моего черепа каждый нерв по отдельности. Я сжал виски пальцами, пытаясь унять пульсацию, и понял причину: нити никуда не делись. Они были здесь. Все сразу. Тысячи, десятки тысяч тончайших связей, пронизывающих реальность, и каждая из них вибрировала на своей частоте, каждая передавала информацию, каждая требовала внимания.

— Очнулся, — раздался ехидный голос откуда-то сбоку.

Широ сидел на краю стола, сложив лапки на пузе, и смотрел на меня с выражением, которое у человека назвали бы сочувственной насмешкой.

— Ты как, живой?

— Голова… — простонал я.

— Ага. Добро пожаловать в реальность. — Бельчонок фыркнул. — Полноценный контракт с Пауками — это тебе не ворон на час нанять. Они воспринимают мир совсем иначе чем люди или белки, с воронами было бы куда проще. И ты теперь часть их паутины. А сеть, знаешь ли, никогда не стабильна. В неё постоянно что-то попадает, кто-то дёргает нити, ветер колышет, мухи дохнут. И ты всё это теперь чувствуешь. Если не научишься фильтровать — быстро свихнёшься.

— Ты знал? — с трудом выдохнул я. — Знал, что так будет?

— Знал. — Широ спокойно встретил мой взгляд. — Но ты бы меня всё равно не послушал. От такого шанса не отказываются. Да и какой смысл предупреждать о боли? Всё равно пока сам не прочувствуешь — не поймёшь. Вот ты прочувствовал. Теперь учись.

Я попытался встать. Мир качнулся, и тысячи нитей дёрнулись в унисон, пронзая череп новой вспышкой агонии. Я рухнул обратно на койку, стиснув зубы до скрежета.

— Как? — спросил я сквозь сжатые челюсти. — Как научиться?

— Ну, ты же у нас умный. — Широ подошёл ближе и ткнулся холодным носом в мою ладонь. — Думай. Паутина — это информация. Ты не можешь обработать её всю сразу, никто не может. Даже те, кто живёт в ней вечность. Они просто… перестают обращать внимание на то, что неважно. Сосредотачиваются на том, что нужно здесь и сейчас. А ещё лучше постарайся полностью отключить её.

— Отключить… лишнее…

Я закрыл глаза. Сосредоточиться в этом водовороте ощущений было почти невозможно, но я заставил себя дышать ровно, медленно, отсчитывая удары сердца. Постепенно, нить за нитью, я начал отсекать лишнее. Тысячи голосов превратились в сотни, сотни — в десятки, десятки — в несколько отчётливых, ясных вибраций. Вот нить, ведущая к Широ. Вот — к защитному контуру комнаты. Вот ешё одна — слабая, почти незаметная пульсация где-то на периферии восприятия, слишком далёкая, чтобы разобрать.

Я открыл глаза. Боль не исчезла полностью, но стала тупой, фоновой, терпимой. А затем ещё немного усилий и я полностью отсекаю восприятие этих нитей, возвращаясь к привычному виду. После чего стало невероятно легко.

— Вижу, получилось, — одобрительно щёлкнул бельчонок. — Теперь главное — практика. Много практики.

— Практика, — эхом отозвался я. — Да, ты прав.

И практика не заставила себя ждать.

В тот же день я отправился в пустующую комнату на нижнем этаже, которую Кроу выделил для моих экспериментов. Не тренировочный зал, а небольшое помещение, где раньше, судя по остаткам алхимической посуды, кто-то проводил опыты. Теперь здесь было пусто, лишь голые каменные стены да толстый слой пыли.

Я сел в центр комнаты, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Нить, связывающая меня с тотемом пауков, была тонкой, но невероятно прочной. Я потянулся к ней, не разрывая, а слегка натягивая, и мысленно сформулировал запрос: «Призыв».

Знание пришло мгновенно, словно всегда было здесь, просто ждало своего часа. Я понял, что нужно сделать, чтобы создать якорь для материализации физического паука из мира духов. Не духа, не тени — а именно живого, реального существа, подчинённого моему контролю через общую сеть.

Я поднял руку и сосредоточился на точке в воздухе прямо перед собой. Мана потекла из моего внутреннего резервуара, сплетаясь в сложную, многомерную структуру. Я открыл дверь, предоставляя существу возможность войти, и устанавливал связь, которая позволяла мне отдавать приказы.

Воздух дрогнул. Искажение, похожее на рябь в воде, пробежало по пустоте. И на каменном полу, прямо передо мной, появился паук.

Он был совсем небольшим. Его тело отливало глубоким, бархатисто-чёрным цветом, а восемь глаз, расположенных в два ряда, смотрели на меня с нечитаемым, абсолютно чуждым вниманием. Я чувствовал его через нить связи.

— Привет, — тихо сказал я. — Будешь Первым.

Паук не ответил. Он просто замер, ожидая приказа.

Я потянулся к нему сознанием, пытаясь связаться с ним. Нить дрогнула, и в мою голову хлынул мутный, искажённый поток. Фрагменты: каменная стена, трещина в полу, пылинка на ножке стула. Ничего полезного. И вместе с этим — резкая, пронзительная вспышка боли где-то за глазницей.

Я разорвал контакт, выдохнул.

— Нет. Не так.

И попробовал снова. Просто открылся нити, соединяющей нас, позволить его ощущениям течь сквозь меня.

И всё получилось. Я будто взглянул на мир глазами паука. Это было… необычно и странно. Пауки видят мир совсем не так как мы. Но в то же время, я достаточно быстро смог приспособиться.

Привыкнув, я открыл глаза. Паук сидел на прежнем месте, неподвижный, терпеливый. Я чувствовал его присутствие как часть общей сети, как ещё один узел, связанный со мной неразрывной нитью.

— Получается, — выдохнул я.

К вечеру я призвал второго паука. Крупнее первого, с серебристым узором на брюшке, похожим на стилизованную паутину. Назвал Вторым. К полуночи добавился Третий — крошечный, почти незаметный, идеальный для скрытого наблюдения.

Я сидел в центре комнаты, окружённый тремя неподвижными существами, и учился отдавать им приказы, наблюдая за миром их глазами и чувствами.

Голова гудела. Глаза слезились. Но у меня получалось.

— Ты совсем с ума сошёл, — прокомментировал Широ, материализовавшись у меня на плече. — Третий час сидишь с этими восьминогими. У тебя уже нос кровоточит.

Я провёл рукой под носом. Пальцы окрасились алым.

— Неважно.

— Важно, — бельчонок щёлкнул зубами у самого уха. — Ты себя гробишь. Это у тебя на всю жизнь. Не надо пытаться научиться всему за одну ночь.

Я хотел возразить, но передумал.

— Да, ты прав. Прости. Завтра продолжу, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Нужно отдохнуть.

— Нужно пожрать, — поправил Широ. — Ты со вчерашнего вечера ничего не ел.

Да, не ел. Как-то забыл… Слишком много нового, слишком много информации, слишком много ощущений, требующих осмысления. Еда казалась чем-то приземлённым, неважным.

Но Широ был прав. Я отправился в маленькую кухню, примыкающую к жилым покоям, и заставил себя проглотить кусок хлеба с сыром и ветчиной, запивая всё кружкой с молоком.

На следующий день я продолжил. А к концу недели я мог удерживать связь с пятью пауками одновременно, не испытывая при этом особого дискомфорта. Голова всё ещё гудела, но это было терпимо. Я научился фильтровать — отсекать то, что неважно, оставляя только нужное. Вибрации от движения, колебания маны, необычные звуки.

Казалось бы, зачем я так напрягаюсь? Подумаешь, видеть глазами пауков… Я ведь даже в бою их применить не могу. Так что особого смысла в этом нет.

Хах… Так мог бы подумать только полный идиот. Я же отлично понимаю перспективы предоставленной мне возможности. Пауки они ведь везде. Буквально везде. Говорят, что где бы ты ни был, но в пределах трёх метров от тебя обязательно будет паук. Вот только это не так. Потому как фактически это занижение количества находящихся вокруг пауков. На самом деле их куда больше. В среднем, на один квадратный метр суши приходится сто сорок пауков. Сто сорок! Да, где-то их больше, где-то меньше, но всё равно. Это впечатляет. Что же будет, если я смогу налаживать связь не только с призванными пауками, но и с местными? Они ведь реально покрыли своей паутиной весь мир. Сделали то, к чему я сам стремлюсь. Воистину, самый подходящий для меня тотем.