— Он в ярости, да?

— Ещё какой, — заливисто закаркал ворон, взлетел и скрылся в конце коридора

Я с трудом поднялся на ноги, всё ещё чувствуя слабость в коленях. И побрёл обратно в кабинет Кроу, чувствуя себя одновременно опустошённым и переполненным. Получилось. Наконец-то получилось.

Кроу стоял посреди кабинета смотря мне в глаза.

— Ну… — протянул он.

— Я… кажется, нашёл другой способ, — торопливо начал я. — Не создавать разрывы, а использовать существующие пространственные связи.

Гнев в его глазах мигом исчез, сменившись на нечто новое. Любопытство. Точно такое же, какое у меня просыпается во время изучения магии. Всё же в этом мы с ним необычайно похожи.

— Покажи!

Я закрыл глаза. Нить, соединяющая точку у двери с точкой у камина, нашлась быстро. Потянул её, мягко, плавно. Пространство дрогнуло и сложилось. Я шагнул и оказался в нужном месте.

Кроу молчал очень долго. Потом подошёл к месту, где я стоял секунду назад, и провёл рукой по воздуху, словно ощупывая остаточную вибрацию.

— Я не учил тебя этому. Потому что сам не умею. У меня другой контракт, другое восприятие, — он повернулся ко мне с долей гордости во взгляде. — Ты нашёл собственный путь. Это невероятная редкость. Ученик смог превзойти учителя… Пусть и в самой малости. Я горжусь тобой!

— Спасибо… — на миг проступили мои эмоции.

— Иди отдыхай. Завтра начнём систематизировать твой метод. Но если ещё раз попробуешь вытворить нечто подобное без моего присмотра… — его глаза вмиг загорелись предупреждением.

Я подавил улыбку. Проверять, что же он придумает мне в качестве наказания, совсем не хотелось…

— Простите, учитель.

— Иди уже, — махнул он рукой.

Я вышел из кабинета. В коридоре, за пределами тяжёлого внимания Кроу, улыбка наконец прорвалась наружу. Его слова приятно отозвались в моей душе. Всё же Кроу я уважаю и ценю его мнение.

У меня не было родителей в этом мире. Из прошлого я тоже их не помню. Но, пожалуй, он единственный, кто в моём сознании наиболее всего приблизился к фигуре отца. Вот только ему я это никогда не скажу! Впрочем, уверен, он это и так знает…

Следующие несколько дней я провёл в состоянии, которое сам себе определял как «продуктивное безумие». Телепортация через пространственные нити открыла новые горизонты, но одновременно создала кучу проблем, о которых я раньше даже не задумывался. Во-первых, после каждого перемещения приходилось тратить минут пять на то, чтобы успокоить головную боль — новое восприятие реальности через Паутину требовало концентрации, а резкие скачки пространства эту концентрацию сбивали напрочь. Во-вторых, Кроу заставил меня три часа объяснять механику моего метода, после чего сам два дня экспериментировал с пространственными нитями, пытаясь адаптировать их под своё воронье восприятие. Безуспешно, судя по его мрачному лицу на третьи сутки.

— Видимо, вам просто не дано, — сказал я тогда, и, кажется, впервые в жизни увидел в глазах учителя тень чистой, незамутнённой зависти. Длилось это мгновение, но всё же…

— Да, похоже, это действительно так. Увы, иногда в жизни приходится сталкиваться с магией, изучить которую просто невозможно. Уж больно сильно она завязана на какие-то особенности конкретного человека или рода… — устало протянул он.

— И… много такой магии? — недовольно скривился я, представляя сколько подобного пройдёт мимо меня.

— Ну… Не особо, если честно. Но у многих старых родов есть какие-то особенности, которые практически невозможно повторить обычным магам, — вздохнул он. — Впрочем, с этим можно только смириться. Но мне интересно иное. Ты искал в библиотеке информацию о вещах, не связанных напрямую с магией. О механизмах, о свойствах обычных, немагических материалов. Почему? Мне казалось ты полностью сосредоточен на изучении магии.

Я замялся. Этот вопрос застал меня врасплох.

— Я… пытаюсь понять границы, — решил ответить честно. — Что возможно сделать магией, а что — нет. И есть ли способы обойти ограничения.

— Хм. — Кроу уселся в кресло, жестом разрешая мне продолжать.

Я помолчал, собираясь с мыслями, а потом спросил:

— Учитель, вы ведь знаете, что используют для фейерверков?

Кроу поднял бровь. Вопрос явно был неожиданным.

— Так называемый порох. Селитра, сера, уголь и что-то там ещё. Различные алхимические добавки для цвета. Я никогда особо не углублялся в эту тему. Такие развлечения мне не интересны. А причём здесь…

— Почему это не используют как оружие? — перебил я. — Не фейерверки, а сам порох. Поместить в оболочку, поджечь, кинуть во врага. Взрыв должен быть… мощным. Даже без магии.

Кроу смотрел на меня долго, очень долго. В его глазах не было насмешки, только холодный, аналитический интерес.

— Пытались, — наконец сказал он. — Не раз. И не два. Уж поверь, не ты один такой умный. Такие попытки предпринимались уже давно.

— И?

— И ничего. — Кроу покачал головой. — Против магов это бесполезно. Такой взрыв сможет сдержать даже слабенький маг, поставив щит. Конечно, если разом подорвать несколько мешком пороха, то мало никому не покажется. Но во-первых, есть много способов защиты, а не только обычные щиты. Во-вторых, где найти столько пороха? Цена у него… Мягко говоря, неадекватная.

— Хм, понимаю, — кивнул я. — А против архимагов так даже подрыва целой комнаты, наверное, не хватит. Но что если усилить порох магией?

— Были и такие попытки, вплести в неё разрушающие плетения. Но тогда проще создать чисто магический снаряд. Он надёжнее, контролируемее, дешевле и взрывная мощь выше. Так что да, бесполезно. Поэтому порох используют лишь как игрушку. Даже для горных работ используют одноразовые артефакты, а не порох. Это банально дешевле.

— Понятно, — сказал я, хотя внутри шевельнулось сомнение.

Бесполезно? Совсем? Или просто ещё никто не придумал, как использовать это правильно? Впрочем, шансов мало. Маги ведь совсем не дураки. Если бы порох действительно был угрозой их власти, мастеров, знающих его рецепт просто не осталось бы.

Кроу, кажется, уловил мои мысли.

— Не трать время на мёртвые ветви развития, — посоветовал он. — Магия даёт всё, что нужно для войны. Обычное оружие, даже усиленное химией, никогда не сравняется с ней по эффективности. Сосредоточься на том, что действительно работает.

— Да, учитель, — лишь кивнул я.

Утро следующего дня началось обычно. Я спустился в столовую, рассчитывая быстро перекусить и отправиться в тренировочный зал. Кроу велел сегодня отрабатывать телепортацию на дальние расстояния, и я хотел подготовиться.

Но в столовой оказалось неспокойно.

Сильф сидела на подоконнике, и её прозрачные крылышки трепетали с такой частотой, что вокруг неё образовался настоящий маленький вихрь. Сама воздушная девчушка надула щёки и смотрела куда-то в угол с выражением глубочайшей обиды.

Гном застыл у стены, и даже по его каменному лицу можно было прочитать недовольство — брови, похожие на куски гранита, сошлись на переносице, образуя глубокую морщину.

Саламандра разлеглась на полу и выпускала из ноздрей тонкие струйки дыма с такой интенсивностью, что под потолком уже собралось небольшое облачко.

Ундина парила в центре комнаты, и её туман сгустился настолько, что в нём почти ничего не было видно. Только синие волосы струились в этой мгле, как электрические разряды.

Я замер на пороге, пытаясь понять, что здесь произошло.

— Доброе утро, — осторожно произнёс я.

— Не доброе! — звонко выкрикнула Сильф, и порыв ветра чуть не сдул меня с ног. — Совсем не доброе!

— Что случилось?

— Ты ещё спрашиваешь! — Саламандра приподняла голову и уставилась на меня огненными глазами. — Мы всё знаем!

— Всё знаем, — эхом отозвался Гном, и его голос прозвучал как отдалённый камнепад.

— Абсолютно всё! — подтвердила Ундина, и от её тумана повеяло ледяной обидой.