Но когда она потушила светильник в своей душе, оставив только привычную, удобную пустоту, в самом дальнем уголке, куда не доходил даже её внутренний взор, осталась крошечная, упрямая искра. Искра памяти о человеке, который посмотрел на неё не как на вещь, а как на равного. И отпустил…

Девушка медленно сняла перчатки, после чего скинула платье, сменив его на ночную сорочку. Пора было ложиться спать. Однако, сон так и не приходил. Мысли всё никак не хотели уходить из её головы. А вместе с ними и образ, возникающий в сознании. Образ которой имел лицо и имя.

Фауст.

Разумеется, добирался до башни я далеко не пешком. Пришлось сделать небольшой крюк, но я добрался до деревеньки, где меня ждала повозка с кучером. И так даже лучше. В той стороне меня точно искать не стали бы. Так что путь до башни прошёл без каких-либо проблем.

Зайдя в, ставшую уже совсем родной, башню, я сразу же отправился к кабинету Кроу, где он и обнаружился, стоящим у книжной полки спиной ко мне. Рядом с ним примостился крупный ворон, тот самый, любимец. Птица повернула голову, и её блестящий чёрный глаз уставился на меня, оценивающе.

— Ты вернулся, — обернулся он, осмотрев меня с головы до ног.

Взгляд его был подобен сканеру — он отмечал порванный на плече плащ, грязные сапоги, затянувшиеся тонкой розовой полоской царапины.

— Пафосный побег, — наконец произнёс он, и уголок его тонкого рта дёрнулся. — Сжечь пол-леса, чтобы отвязаться от шестерых посредственностей…

— Учитель, вы недооцениваете противника, — скривился я. — Против шестерых магов я бы не выстоял. — Убил бы двух, ну может трёх. Но никак не шестерых.

— Ошибаешься. У тебя были шансы их победить. Ты себя недооцениваешь. Впрочем, ладно. Пока так выделяться и вправду не стоило, — махнул он рукой. — А что касаемо этого небольшого турнира… Ты показал себя хорошо.

Птица, сидящая рядом, каркнула одобрительно, или так мне показалось.

Кроу медленно прошёл к своему креслу и опустился в него. Он указал рукой на стул напротив, куда я и сел.

— Я смотрел, — сказал он просто. — От начала и до конца. Глазами своих слуг. — Он кивнул на ворона, который теперь перебрался на спинку кресла. — Глупый спектакль Вальтуров. Глупое тщеславие их отпрыска. Было приятно смотреть на их разочарованные лица.

— Вы ведь не просто так отправили меня именно к ним, верно? Вальтуры вам чем-то насолили? — сразу понял я.

— Не буду скрывать. Было дело. Эти ублюдки были одними из тех, кто хотел собрать вместе несколько архимагов и попытаться уничтожить мою башню, забрав место пересечения драконьих вен себе. Но, разумеется, они не смогли договориться о том, кому это место отойдёт потом. Так что всё так и заглохло, — усмехнулся старик. — Разумеется, мне было бы плевать, если бы они реально объединились и пришли ко мне. Защита башни справилась бы с ними даже самостоятельно. Мне даже не пришлось бы вмешиваться. Мой учитель, в своё время, создал почти идеальную защиту, а я её дополнил.

— Значит, вы решили отомстить, — кивнул я.

— Хах. Нет. Я не назвал бы это местью. Если бы хотел, то уже давно уничтожил их. И никто бы им не помог. Скорее уж — преподал урок. Ты показал им, что их власть, их деньги, их угрозы — хрупки. Ты не просто победил их наследника, Фауст. Ты унизил их. Ладно бы это сделал Сефаро. Это древний род со своими секретами. Никто бы не удивился его победе. Другое дело — ты. Без рода, без племени. Ты посеял семя сомнений в их силе. Теперь оно будет прорастать в умах других. В этом твоя настоящая победа. Люди ведь далеко не идиоты. Все отлично понимали, что этот турнир устроен только для того, чтобы наследник рода победил. Но даже на своей территории Вальтуры проиграли. Это сильно ударит по ним. И даже деньги им не помогут. В нашем мире репутация стоит куда дороже золота.

— Вот только вы подставили меня. Я нажил себе смертельного врага, — констатировал я. — Они ведь не оставят это так.

— Конечно, нет. Ты стал оскорблением, которое нужно смыть кровью. И уж поверь, они будут пытаться это сделать до последнего, — рассмеялся старик. — Это твой первый серьёзный враг, но поверь, далеко не последний. Ты должен привыкнуть к тому, что вокруг тебя окружают враги. Ведь когда люди узнают, чей ты ученик, врагов у тебя станет во много раз больше. Уж поверь мне. Моей смерти жаждет четверть Империи. А оставшиеся жаждут заполучить мои знания.

Он откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы перед собой.

— Всё это, однако, лирика. Главное — результат. Ты прошёл испытание. И доказал, что пора переходить к следующему шагу нашего обучения.

— Значит, я готов? — спросил я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотел.

— Готов? — Кроу фыркнул. — Готовность — это миф. Полностью готовым быть просто невозможно. Однако, ты достиг точки, где дальнейшее откладывание обучения стало бы большей глупостью, чем само обучение. Ты созрел для следующего шага. Или, по крайней мере, перестал быть зелёным саженцем, который сломается от первого же ветра.

Он поднялся с кресла и подошёл к одной из бесчисленных полок. Потом создал неизвестное мне плетение и полки будто раздвинулись, а перед нами появилось несколько новых книг, одну из которых он и взял.

— Всё, что ты изучал до сих пор, — начал Кроу, возвращаясь на своё место, — было манипуляцией. Манипуляцией тем, что уже есть. Воздухом, водой, огнём, землёй. Энергией, протекающей по миру. Ты брал готовый материал и придавал ему форму. Это ремесло. Важное, базовое. Но всё же ремесло.

В тот же миг между нами возникло искажение, похожее на какое-то мутноватое стекло. Он протянул руку вперёд и она исчезла, будто перестала существовать в этом мире.

— Пространственная магия… это не ремесло. Это искусство. Искусство работы с самой тканью реальности. Самой её структурой.

От его слов у меня по спине пробежал холодок. Это было то, чего я жаждал с момента, как впервые увидел, как Кроу перемещается в пространстве. Вот только в библиотеке не было ни одной книги на эту тему. А Кроу старательно игнорировал мои вопросы.

— Почему ты отказывался учить меня раньше? — не выдержав, спросил я.

— Потому что неготовый ум, прикоснувшись к этим концепциям, ломается. Он ищет аналогии в привычном мире и не находит их, — безжалостно ответил Кроу. — Желающих изучать магию пространства великое множество. Вот только овладевают ей единицы. И чаще всего, это уже маги, что прошли долгий путь своего становления. Впрочем, бывают и исключения.

Он убрал руку. Пространство снова замерло, но напряжение не исчезло.

— Для начала, запомни это плетение, — он распахнул книгу и протянул её мне на странице с изображённым на ней крайне запутанным плетением. Однако, мне хватило нескольких секунд, чтобы детально запомнить его и закрепить в своей памяти.

— Готово.

— Отлично. Тогда начнём с основ. С восприятия. Закрой глаза.

Я подчинился.

— Откажись от зрения. От слуха. От осязания. Сосредоточься на чувстве маны. Не на её потоке в тебе, а на её… фоне. На том, как она заполняет мир вокруг.

Я попытался. Это было сложно. Обычно я чувствовал ману как поток, как реку, которую можно направлять. Теперь же мне нужно было ощутить «стоячий воздух в комнате». Минуты шли. Я слышал лишь своё дыхание и отдалённый скрежет клюва ворона о дерево.

И тогда я начал чувствовать. Сначала смутно. Мир не был пустым. Он был наполнен. Чем-то текучим, едва ощутимым, но плотным. Это была не энергия, но что-то одновременно большее и меньшее чем она. Это было… само пространство.

— Я… Похоже я чувствую, — неуверенно произнёс я.

— Хорошо, — тихо сказал голос Кроу, будто издалека. — Теперь… представь, что эта среда — не жидкость и не газ. Она — ткань. Плотная, эластичная, переплетённая из бесчисленных нитей. Ты можешь их почувствовать?

Я кивнул, не открывая глаз. Почему-то представить подобное оказалось невероятно легко. Мир для меня стал одним огромным полотном, состоящим из мириада тончайших нитей.