— Вижу, что понимаешь. Хорошо. Первое практическое задание здесь: разберись как вообще здесь всё упорядочено. Поняв систему, ты сможешь куда лучше тут ориентироваться…

— Хорошо, — кивнул я.

— И ещё кое-что, — Кроу задержался в дверях. — Ты верно задаёшься вопросом, откуда у меня, мага без рода, такое собрание. Часть, самая древняя и ценная, досталась мне от моего учителя. Он был… коллекционером странного. Он искал не могущественные гримуары, а свидетельства. Дневники забытых алхимиков, трактаты сумасшедших провидцев, отчёты о неудавшихся экспериментах. Он считал, что правда чаще лежит в обломках и ошибках, чем в общедоступных учебниках. Другую часть я собрал сам за долгие годы жизни. Некоторые тома… я написал сам. Опыт, знаешь ли, тоже стоит заносить на пергамент. Иначе он умирает вместе с тобой. Иные книги я выменял, нашёл в руинах и просто отобрал. Уж поверь, никто добровольно не расстанется со своей библиотекой. И тем более не поделится по доброте душевной с безродным магом. Особенно зная, кем был мой учитель…

— А… — начал было я.

— Потом. Я расскажу тебе о нём как-нибудь потом. Пока не время, — покачал он головой.

И я сразу по его взгляду понял, что об этом лучше не спрашивать. Пока что…

Он обвёл взглядом бесконечные ряды полок, и в его взгляде мелькнула тень бесконечной, измеряемой веками усталости.

— Библиотека — это не просто хранилище, Фауст. Это могильник идей. И колыбель новых. Относись к ней с уважением. А теперь… приступай. И да, если узнаю, что ты тут заснул, забыв что иногда надо и возвращаться в свою комнату — лишу доступа. А то знаю я таких как ты. Что уж тут говорить, сам такой же, — ехидно фыркнул он. — Про еду тоже не забывай.

Он развернулся и вышел, и дверь за ним бесшумно закрылась, плющ снова заплел проём.

Я остался один. В сердце святилища знаний. Тишина обрушилась на меня, но теперь она не была пугающей. Она была полной ожидания. Я медленно подошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцами по корешкам. Кожа, пергамент, дерево, даже камень. Заглавия на десятках языков, некоторые знакомые, большинство — нет. «Эфирные течения и их влияние на рост кристаллов», «Диалоги с высшим элементалем огня по имени Зарр», «Забытые культы подлунного мира».

Внутри всё кричало от восторга, пело от счастья. Я хотел бежать, хватать по книге с каждой полки, погружаться в чтение с головой, забыв о сне, еде и времени. Но я снова глубоко вдохнул. Нет! Не стоит забывать о дисциплине разума. Нужно взять себя в руки!

Взяв первую попавшуюся книгу, посвящённую базовой теории, я погрузился в чтение. Прозрачный, логичный стиль автора увлекал с первых страниц.

Часы пролетели незаметно. Я прервался только тогда, когда свет от кристаллов стал мягче, имитируя вечерние сумерки. Видимо так мне намекали, что пора заканчивать. С тяжёлым сердцем я всё же закрыл книгу, бережно поставил том на место и направился к выходу. По дороге я ещё раз окинул взглядом это царство знаний. Где-то там были разделы, запертые для меня. Тайны, опасности, могущество. Но и то, что уже открыто, было океаном, в котором можно было плавать очень долго.

Я вышел из библиотеки, и дверь сама закрылась за моей спиной. В коридоре было прохладно и тихо. Добравшись до своей комнаты я, позволил себе улыбнуться. Широкая, безудержная, восторженная улыбка.

Я получил то, чего так долго ждал. Знания! Не просто комната с парой книг, а целая вселенная. И она теперь моя…

Год. Целый год, пролетел тихо и размеренно. Время здесь, в башне Кроу, будто приобрело иную плотность. Оно пролетело совсем незаметно, словно вода утекала сквозь пальцы. Теория, практика… Я занимался всем, что могло сделать меня лучше. Я многое испытал. Начиная с разочарования от собственных ошибок и вплоть сладкого восторга от открытий. Башня перестала быть местом обучения. Она стала будто моей личной кузницей, где из нетерпеливого, жадного до чудес юноши медленно ковалось нечто иное. Полноценный маг.

Мои дни были строго разделены, но не по часам, а по внутренней необходимости. Утро принадлежало библиотеке. Всё доступное мне я не просто изучил — я крепко запер всё в памяти, выстраивая перекрёстные связи между, казалось бы, несвязанными дисциплинами. «Принципы трансмутации» вдруг проливали свет на слабые места в плетениях. «Дневники пленного сильфа» давали ключ к пониманию аэродинамики моих марионеток. Знание перестало быть набором фактов. Оно стало единым, живым организмом, и я учился в нём дышать.

Послеполуденные часы уходили на артефакторику. Это была самая трудная, самая медитативная практика. Мне ещё далеко было до идеала, но прогресс был. Я научился слушать. Слушать тихую песню древесины, вспоминающей лес; сдержанный гул металла, помнящего жар плавильной печи; безмолвную мудрость камня, хранящего отпечаток древнего моря. И благодаря этому получилось лучше понимать, какое плетение лучше внедрится в тот камешек, а не другой. Материал, если я находил верные, созвучные ему ноты в магическом узоре, принимал его куда охотнее. Мои творения были пока далеки от шедевров Кроу, но они работали!

Вечера были временем марионеток и боевой магии. Не счесть сколько синяков, царапин и ожогов я получил за это время. Но оно того однозначно стоило. Я получил столь необходимый опыт в сражении с магами и смог доработать свои плетения. Ну и, разумеется, изучил новые.

А потом наступала ночь, и я, часто пренебрегая сном, возвращался к книгам или своим записям, охваченный холодным пламенем одержимости. Я был фанатиком магии. И знал это, принимая себя таким какой я есть. Это была моя природа, моя стихия — жажда понять, разобрать, собрать заново, улучшить.

И вот, в один из таких дней, когда осеннее солнце окрашивало каменные полы башни, ритм был нарушен. Кроу вошёл в лабораторию, где я в этот момент дорабатывал одно из своих плетений, пытаясь улучшить его. Он не сказал ни слова, просто стоял и наблюдал, как мои нити, тонкие как паутина, плетут магические контуры, создавая новое творение.

Разумеется, я сразу заметил его, когда он приблизился. Попробуй не заметь, когда он сам вдалбливал в меня необходимость постоянно быть настороже. Наказания за невнимательность мне не понравились… И я усвоил урок на собственной шкуре. Но даже так, лишь замкнув нити плетения я, наконец, обернулся к нему.

— Ты стал аккуратнее, — довольно произнёс архимаг. — На удивление, взрывов стало куда меньше, чем раньше. Но они всё же случаются…

— Иначе никак, — с улыбкой пожал я плечами. — Магия — всегда риск.

— Верно, — кивнул Кроу. — Однако, нельзя зацикливаться только на теории. Про практику тоже нельзя забывать. Пойдём. Сегодня у тебя экзамен.

Слово «экзамен» прозвучало так, что по спине пробежали мурашки. Не «тренировка», не «практика». Именно «экзамен». Его я совсем не ждал.

В зале куда мы пришли, по краям круга-барьера уже ждали четыре знакомые фигуры. Вот только выглядели они в этот раз уж больно напряжённо.

Сильф. Дух воздуха в облике бледной девы со стрекозиными крыльями. Они трепетали с частотой, болезненной для слуха, создавая вокруг неё зыбкий, невидимый ореол искажённого воздуха. Гном. Дух земли — низкорослый, широченный в плечах гуманоид из живого песчаника, испещрённого сланцевыми прожилками. Он стоял неподвижно, и казалось, будто он врастает в пол, становясь его частью. Саламандра. Дух огня — ящероподобное, гибкое существо в алой, раскалённой чешуе. Воздух над ней дрожал от жара, и от неё исходил сухой, трескучий звук, будто тлеют угли. Ундина. Дух воды — синевласая женщина с хвостом, парившая в лёгком тумане. Капли конденсата появлялись и исчезали в воздухе вокруг неё, сверкая холодным блеском.

Четыре стихии. Четыре аватара этих стихий, обладающие не только силой, но и интеллектом, и способностью к тактике. Кроу не сводил с меня своего острого, изучающего взгляда.

— Десять минут в кругу, — сказал он просто. — Они будут атаковать. Ты — выживать. Можно использовать всё.