Оглянувшись на другое сиденье, я улыбаюсь маленькому мальчику. Его большие серые глаза молча изучают меня, но он не произносит ни слова. Меня это устраивает. Помахав ему и улыбнувшись, я поворачиваюсь лицом к дороге, и мы выезжаем на извилистую дорогу Новой Англии, ведущую из города.

— Куда? — Спрашиваю я.

— Просто в один из ближайших парков. Мы ищем подходящий материал для снеговика. Верно, Стефани? — Старла смотрит в зеркало заднего вида на девочку, сидящую позади неё, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она застенчиво кивает, а на её губах появляется улыбка. — Стефани — моя племянница. Она с родителями приехала навестить нас с папой на Новый год. Они остановились у нас, так что я могу проводить много времени со своей любимой племянницей.

— Я твоя единственная племянница, — хихикая, вставляет Стефани.

— Это не отменяет того факта, что ты моя любимица, — говорит Старла, снова многозначительно поглядывая в зеркало.

— А кто этот парень? — Спрашиваю я, указывая большим пальцем через плечо.

— Это Паркер. — Старла грустно улыбается. — Он сын Тиффани. Мы подумали, что было бы здорово пригласить всех на игровую вечеринку, верно, дружище? — Она оглядывается через правое плечо, чтобы оценить его реакцию, но я не слышу ни звука.

— Тиффани?.. — Я пытаюсь вспомнить это имя. Я не уверена, что знаю её.

— Да, эм, вдова Мака. Ты же знаешь… она только что потеряла мужа… — Старла бросает на меня косой взгляд.

Мак. Это имя мне точно знакомо. Он один из тех, кого Гейб и его друзья убили по приказу Афины. Один из тех, кому я видела, как выстрелили в голову при казни, потому что он выполнял приказы моего отца. На самом деле, если я правильно помню, именно в него выстрелил Габриэль. Я с трудом сглатываю.

Оглянувшись ещё раз, я снова улыбаюсь маленькому сероглазому мальчику.

— Приятно познакомиться, Паркер. Я уверена, что у нас будет замечательный день.

Он торжественно кивает, и у меня сжимается сердце. Он всегда был таким сдержанным? Или это из-за того, что его отца больше нет? Наверно его жизнь перевернулась с ног на голову.

Мы проезжаем совсем немного и оказываемся в небольшом жилом комплексе на окраине города. В центре находится небольшая детская площадка, рядом с которой раскинулось широкое поле, а чуть поодаль — небольшой холм, который мог бы стать идеальным местом для катания на санках, если бы у кого-то был для этого инвентарь.

Мы все выходим из машины, дети радостно спрыгивают с заднего сиденья, и Стефани с энтузиазмом присоединяется к ним, когда они устремляются к снегу. Маленький сын Максим ковыляет позади, всё ещё отрабатывая бег, а Паркер держится ближе к мальчику, двигаясь более осторожно.

— Снежные ангелы! — Кричит Стефани, падая на снег и демонстрируя свои умения.

Две девочки позади неё хихикают и следуют её примеру. В своих пышных ярких куртках они похожи на гигантские квадратики сладких хлопьев в миске с молоком. Максим, Джада, Старла и я собираемся вокруг, чтобы посмотреть, и все мы смеёмся.

— Может, слепим снеговика? — Предлагает Старла, когда Ники и Паркер подходят к девочкам.

— Да! — Раздаётся громкий хор.

Мы все подключаемся к работе: Старла и я помогаем Стефани и маленькой блондинке по имени Габриэлла собрать и скатать самый большой снежок, который должен стать основой для снеговика. Девочки весело болтают, пока мы работаем, и я чувствую себя немного спокойнее, участвуя в таком невинном и детском занятии, как лепка снеговика.

Холод обжигает мои щёки и нос, но я не могу сдержать улыбку, глядя, как девочки хихикают, поскальзываются и спотыкаются, пытаясь докатить постоянно растущий ком до вершины холма, где, как они уверены, снега больше, чем везде. Старла не унывает и помогает им, подталкивая ком всякий раз, когда они застревают, и подбадривая их.

Кажется, Максим работает над головой снеговика, слепляя маленький шарик вместе с сыном, а Джада помогает младшей сестре Габриэллы, Эмили, слепить туловище снеговика. На мгновение у меня замирает сердце, когда я понимаю, что Паркера нет ни с кем из взрослых. Но когда я замечаю его, мои плечи расслабляются. Он сидит неподалёку и лепит собственного миниатюрного снеговика.

Улыбаясь самостоятельности мальчика, я медленно подхожу к нему.

— Ты лепишь маленького друга для нашего снеговика? — Спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним.

Он торжественно качает головой.

— Это будет его сын, — объясняет он как ни в чём не бывало.

Не знаю, почему у меня наворачиваются слёзы на глаза. Возможно, потому, что я знаю: отца Паркера не будет рядом, чтобы увидеть, как растёт его сын. Шмыгнув внезапно засморкавшимся носом, я придвигаюсь ближе.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Паркер пожимает плечами.

— Конечно.

Сгребая снег вокруг себя, я укладываю его на основание маленького снеговика и округляю его, а затем иду за добавкой. — Сколько тебе лет, Паркер? Спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.

— Четыре и три четверти, — просто отвечает он.

Какой детский ответ: он считает, сколько месяцев в году, чтобы поскорее повзрослеть. Мне становится теплее на душе от осознания того, что, несмотря на утрату, он всё ещё не утратил невинность.

— Ты ходишь в школу?

Он качает головой, затем делает паузу.

— Но теперь, когда у мамы есть работа, я много времени провожу у бабушки. И она постоянно твердит, что мне нужно учить цифры.

Это вызывает у меня смешок.

— Похоже, она умная женщина. Цифры важно знать.

— Я могу считать до ста! — Говорит Паркер, и его серые глаза загораются первым за всё время энтузиазмом.

— Правда? — В моём тоне столько воодушевления, сколько я могу себе позволить, потому что, хотя для мальчика его возраста это впечатляющий подвиг, я просто рада, что он открылся мне.

— Хочешь послушать?

— Конечно. — Я ободряюще улыбаюсь ему, и он начинает.

— Раз… два… три…

Я с удовольствием слушаю, наслаждаясь временем, проведённым с Паркером, и игрой в снегу. Он продолжает считать с решимостью, которая ещё больше располагает меня к нему. Я ловлю себя на мысли о маленьком существе, растущем в моём животе. Оглядываясь на другие маленькие группы, которые работают над своими частями снеговика, я тепло улыбаюсь. Максим, кажется, без ума от собственного сына, который никак не может понять, как нужно отталкиваться и катиться, и она от души смеётся, снова ставя его на ноги. Старла и Джада, похоже, тоже полностью погружены в происходящее: они играют с маленькими девочками, как будто сами ещё дети или как будто они матери этих девочек.

Подсознательно прижав руку к животу, я думаю о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я оставила ребёнка. Это так весело, радостно и мило: я растворяюсь в радости этого дня, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Почему-то я представляю, как мы с Габриэлем делаем это с нашим собственным ребёнком, катаем его на санках с заснеженных холмов и лепим снежных ангелов. От мысли о том, как Габриэль держит на руках маленькую девочку, у меня в груди разливается тепло. Я могу только представить, как он будет защищать нашего ребёнка, если он уже так же оберегает меня.

Затем я перевожу взгляд на Паркера, который продолжает считать, пропуская или повторяя лишь несколько чисел, пока не доходит до середины пути — до ста. Из-за опасной жизни, которую ведут «Сыны дьявола», этот мальчик остался без отца. И я знаю Габриэля. Он не хочет уходить из клуба. Это его жизнь. Опасная. Если я позволю себе увлечься им, оставить этого ребёнка, я могу потерять Гейба. Наш ребёнок может потерять его. Меня охватывает глубокая печаль при мысли о том, что мой ребёнок будет расти без отца, как Паркер. Я не уверена, что смогу с этим справиться.

Я могла бы представить себе счастливую жизнь с Гейбом. Но я не уверена, что смогу справиться, если его заберут у меня, как Мака забрали у его семьи. Я вспоминаю его вдову, её слёзы в День благодарения, её холодное, бесстрастное лицо вчера на рождественском ужине. Я не знаю, как она справляется. Но потеря Мака явно повлияла на жизнь её и Паркера. Не знаю, смогла бы я пережить такую утрату. Отгоняя тревожные мысли, я сосредотачиваюсь на том, что Паркер считает, и помогаю ему слепить снеговика.